Тихим июльским вечером «Синяя Чайка» бросила якорь на рейде порта Кейптаун. Не только причал, весь берег обширной гавани был скрыт за лесом многочисленных мачт, торчащих из лодок, яхт, шхун, фрегатов, разномастных по классу и принадлежности торговых судов. Рейд также был «набит» кораблями и Дик буквально «втиснул» «Синюю Чайку» между огромным торговым галеоном со шведским флагом на высокой корме и английским клипером вест-индской компании. Такое скопление судов было нам на руку, давая возможность, в общей суете, навести справки о тамплиерском караване.

За день до описываемых событий, завтракая в капитанской каюте, между мной, Френсисом и Аннет возник жаркий спор: под каким флагом стоит войти в Кейптаунскую гавань. Дело в том, что первыми организовать порт, практически на стыке двух океанов, и на перекрёстке множества торговых путей, догадались голландцы. Англичане, считающие себя владыками морей, съедаемые «жабой» за упущенную возможность, несколько раз пытались овладеть важным портом, но получали жёсткий отпор от хозяев и крайнее недовольство остальных морских держав, которые не могли воспользоваться удобной гаванью из-за военных действий. Кто на данный момент командовал городом и фортом мы конечно не знали. В результате мы стали на рейд вообще без флага. На удивление, на нас никто не обратил внимания. Ни в защищающем гавань форте, ни у портовых служб не возникло ни одного вопроса на тему кто мы такие, откуда пришли и зачем. Заплатив торговую пошлину и прогуливаясь тем же вечером по набережной, я понял причину такой «беспечности».

Портовые таверны, трактиры, постоялые дворы, гостиницы, были переполнены моряками всех национальностей мира и наверняка собирали хорошую прибыль. Ну, а власти города, используя девиз: «Деньги не пахнут», тоже не бедствовали, собирая с местных торговцев весомые сборы в виде налогов. И военного нападения, местные власти не опасались. Действительно, только полному кретину, или чопорным и высокомерным английским джентельменам могла прийти в голову мысль напасть и попробовать взять под контроль международный порт, рискуя навлечь на себя гнев морских держав всего мира.

Я медленно шёл вдоль бесконечных торговых палаток, в беспорядке расставленных вдоль набережной улицы. Чуть выше и дальше стояли разнокалиберные питейные заведения, в которых, избавляясь от трудовой наличности, гуляла морская братия. Рядом, опираясь на мой локоть, шла Аннет, успевая не только болтать без остановки о погоде, порте, забитой кораблями гавани, но и интересоваться ценами на рыбу, мясо, платья, бижутерию, ракушки и так далее, и тому подобное у всех торговцев, попадавшихся ей на глаза.

Вообще, надо сказать, меня с некоторых пор стала волновать эта девчонка. Сначала, я относился к ней, как к младшей сестрёнке. С её детской непосредственностью, капризами и взбалмошностью. Потом, пережитые вместе приключения, жизнь на корабле, совершенно особенная и отличная от обычной, как-то сблизила, в духовном смысле, и я стал смотреть на неё по- другому. Я ловил себя на том, что стал заглядываться на вырез декольте, на точёную фигурку, на разные выпуклости….Короче вы меня поняли, я её хотел!!! Признаться в том, что я просто влюблён, я не мог не только себе, находя тысячу причин, а уж ей и тем более. А как? Сказать напрямую, можно и по морде схлопотать, за ней не заржавеет. Ухаживать? Ага, на пиратском корабле, ммм….смешная шутка… Самое ужасное в том, что когда я начинал думать о ней, ни о чём другом думать я уже не мог. Вот и сейчас, прогуливаясь по набережной, я тихо млел, через тонкую ткань дорогого капитанского сюртука, ощущая тепло её руки. Мне это страшно мешало, мой взгляд всё время косился на её шейку, плечико… а смотреть надо было совсем в другую сторону, мы ж не просто гуляли, мы пытались определить, в каком из много-множества таверн и трактиров могли бы остановиться тамплиеры, или их помощники. Интуиция подсказывала, и я был почти уверен в том, что мы их либо догнали, либо они опережают нас не более чем на несколько часов. Повторять эксперимент методом «научного тыка», как в Лас Пальмосе, мне, что- то не хотелось. Но освободить свой локоть от ручки Аннет я бы не согласился ни за какие сокровища. Так, прогуливаясь, мы добрели до конца набережной. Дальше шёл скалистый берег и плавно изогнутый парапет набережной упирался прямо в отвесную скалу.

Метров за двадцать до того места, где мы остановились, я видел широкую каменную лестницу, поднимающуюся к не большой пальмовой рощице. Пришлось вернуться туда. Поднявшись по лестнице, мы пошли по дорожке, вымощенной большими плоскими камнями, и пройдя рощицу вышли к кипарисовой аллее. Было тихо. Над головой щебетали маленькие разноцветные птички, которые стайками носились между высоких кипарисов. Портовый шум остался где-то внизу. Через несколько минут неспешной ходьбы, тенистая аллея вывела нас на широкую улицу. С одной стороны улицы, почти впритык друг к другу стояли двух-трёхэтажные каменные дома. С другой, как раз откуда вышли мы, улица была окаймлена рощей, защищавшей дома от ветра с моря и шумной набережной.

– Опа! Смотри… – Аннет дёрнула меня за локоть и остановилась как вкопанная.

По проезжей части улицы катила карета, запряжённая тройкой вороных коней. Карета, как карета, ничего особенного, но вот на коней были накинуты серые попоны с изображением красного креста храмовников. Экипаж остановился возле длинного двухэтажного строения. Над дверью дома, на горизонтальном шпиле висела шикарная, блестящая на солнце, бронзовая вывеска на английском языке:

«Тavern Сaptain's shelter»89*. Ну конечно! Я даже засмеялся собственным мыслям. «Капитанский приют», как я сразу не догадался. В Лас Пальмосе – «Пристанище капитанов», здесь «приют», не слишком развитая фантазия у наших «друзей». Хотя, с другой стороны, может это и удобно, учитывая количество посвящённых и количество городов на пути каравана. Тем временем, дверка кареты открылась и оттуда вылезли три человека в блестящих доспехах и серых тамплиерских плащах с красными крестами на спинах. Один из них протянул руку и помог спуститься на мостовую четвёртому, одетому в чёрную монашескую рясу с накинутым на голову капюшоном. Четвёрка проследовала к дверям заведения, что- то живо обсуждая на ходу. Вдруг монах поднял голову, и я узнал его, это был Бартоломью де Молле. По какой-то неведомой случайности он посмотрел в нашу сторону и наши взгляды встретились.

– Аня, ну-ка живенько беги отсюда! Найди кого-нибудь из наших и скажи, что мы нашли его! – прошептал я одними губами, не сводя глаз с монаха.

– Ещё чего, я с тобой – тоже шёпотом, хотя между нами и четвёркой храмовников было метров тридцать, ответила Аннет.

– А ну, брысь отсюда! – зашипел я на неё и вырвал локоть, в который она вцепилась обеими руками.

Девушка надула губки, резко развернулась и исчезла среди деревьев.

Уже через час, я горько пожалел о своём решении, но тогда я стоял и смотрел на де Молле, а он смотрел на меня, и я почти физически ощущал холодную опасность, которую нёс его взгляд. До мурашек на спине, до пустоты в желудке…

Вдруг монах улыбнулся. Знаете, такой зловещей улыбкой, когда рот улыбается, а глаза остаются злыми и холодными. Скорее оскалился. К нему склонился один из рыцарей, он что-то сказал ему, тот кивнул головой, махнул своим товарищам, они залезли в карету и укатили. Я наблюдал за ними, прислонившись спиной к высокому, стройному кипарису. Прятаться не было смысла, меня всё равно уже видели и могли дать уйти или не дать. Де Молле, постояв ещё несколько секунд на тротуаре, направился в мою сторону.

– Ба! Какая встреча! – начал он, – Капитан Дакота, защитник и спаситель! Наслышаны, наслышаны! Я смотрю вы всё ещё живы!

– Как видите, жив – ответил я.

– Кстати, если бы я согласился с вами тогда, на острове, то скорее всего давно уже кормил бы рыбок, не так ли?

– Что вы имеете ввиду? – монах сделал удивлённое лицо.

– Ваше «великодушное» предложение сопровождать караван с сокровищами, – язвительным тоном сказал я.

– Ну, что вы! Наоборот, вы вместе с командой были бы под надёжной защитой, среди друзей. Но вы решили разыграть свою игру. – Де Молле усмехнулся. – тем самым, сами поставили себя…хм…в неловкое положение.

– В неловкое положение, я сейчас тебя поставлю! Я читал журнал капитана Джеймса Сингла и всё знаю про твои делишки. – процедил я сквозь зубы.

– Не понимаю о чём вы – монах пожал плечами.

– Может составите мне компанию за обедом – он сделал пригласительный жест рукой, указав на таверну, напротив которой мы стояли.

« …Вот, гад, паузу берёт для обдумывания. Только меня уже такими дешёвыми штучками не купишь…» – мысль молнией пронеслась в моей голове – «… грохнуть его прямо сейчас…», я оглядел улицу. То тут, то там, по своим делам шли люди. Перехватив мой взгляд и, словно угадав мои мысли, монах усмехнулся:

– Вы, капитан, как всегда импульсивны и предсказуемы. Примите добрый совет: забудьте о караване, обо мне, не лезьте в это дело и не ищите со мной встречи, потому, что следующая встреча со мной станет для вас последней. – он демонстративно повернулся ко мне спиной, перешёл через улицу и скрылся в дверях таверны. Тут же справа и слева от меня, из-за деревьев, вышли ещё трое, одетые в чёрные плащи, которые топорщились сзади, скрывая шпаги. Троица покосилась в мою сторону и тоже скрылась в таверне.

–Фух! – я перевёл дыхание. А, я – то думаю, чего это он так смело разговаривает, и спиной поворачиваться не боится, а он, с охраной, оказывается. Это надо будет учесть. Надо поговорить с Френсисом и подумать, как достать этого монаха.