Четверо суток нашего путешествия протекли относительно спокойно и однообразно. Матросы несли положенную вахту, в промежутках, отдыхая, спали или под присмотром неугомонного боцмана натирали, и без того, вылизанную блестящую палубу. Попутный ветер был на удивление устойчив, и лишь однажды не надолго сменил направление, заставив и «Синюю Чайку», слегка подкорректировать курс. Однако, через несколько часов, опять подул устойчивый норд-ост, и корабль, сделав небольшой крюк, снова пошёл в выбранном направлении, уверенно набирая скорость.

На пятый день плавания, под вечер, когда солнце только-только коснулось воды на кромке горизонта, небо было чистым и прозрачным, и попутный ветер легко гнал наше судно к цели, в дверь моей каюты постучали. Я как раз оделся и собирался выйти на палубу, подышать вечерним воздухом, и поэтому сразу открыл дверь. За дверью оказался боцман.

– Капитан, вам надо взглянуть на это! – он кивнул головой в сторону палубы.

Мы прошли на квартердек54*, Френсис подал мне свою подзорную трубу и пальцем показал направление. Взглянув, через трубу, в указанном направлении, я разглядел косой55* парус, однако корабля не было видно.

– Ну и что? – я пожал плечами,

– Какая-то посудина идёт параллельным курсом.

– Это шхуна56*, и идёт она не параллельным курсом, а нашим – ответил Френсис.

– И идёт она за нами уже второй день. Ночью подходит ближе, как будто боится нас потерять, днём держится в стороне. За всё время они не поднимали ни флаг, ни вымпел, и сигналы никакие не подают. Просто идут за нами и всё. Дик несколько раз менял галсы, они повторяют и упорно идут за нами.

– Ну и бог с ними, пусть идут – я протянул трубу Френсису.

Однако тот, брать её не спешил.

– Я бы не беспокоил вас по пустякам – сказал боцман,

– Взгляните теперь чуть левее шхуны.

Я опять поднял трубу к глазам и действительно, увидел ещё один парус, на этот раз прямой*. Понаблюдав некоторое время, мне показалось, что «прямой» парус медленно, но уверенно догоняет «косой». Либо «косой» лавирует, пытаясь увернуться от «прямого». Это уже становилось интересным, похоже, перед нашими глазами назревало сражение. И словно в подтверждение моим мыслям, через подзорную трубу, я вдруг увидел, вознёсшийся над «косым» парусом жёлто-красный испанский флаг. И почти тут же, над «прямым», показался военно-морской флаг Англии.

Я отдал подзорную трубу Френсису.

Он поднял её к глазам и несколько минут наблюдал за кораблями.

– Шхуну атакует английский фрегат, похоже у испанцев проблема, у них нет шансов на спасение – проговорил боцман.

– Сами разберутся – я махнул рукой,

– Идём своим курсом.

Спустившись на палубу, я постоял в раздумье возле дверей своей каюты. На душе было как то не спокойно, словно шестое чувство что-то подсказывало мне. Я вернулся на квартердек, Френсис всё ещё стоял там, продолжая наблюдать за сражением.

– Ну, как они там? – спросил я, имея в виду испанцев. Всё-таки их корабль, был намного слабее английского. И то, что они, сразу, не сдались, в надежде сохранить свои жизни, а вступили в бой с намного превосходящим по силе противником, несомненно, делало им честь.

Боцман правильно понял мой вопрос:

– Пока держатся, у них отличный шкипер, он ни разу не подставился под бортовой залп, и всё время лавирует, не давая фрегату вести прицельный огонь. Однако их потихоньку догоняют.

Не заметно опустилась ночь. За прошедшее время, шхуна и преследующий её фрегат приблизились к нам настолько, что их манёвры стало видно не вооружённым глазом. Всё было по-прежнему: испанцы пытались уйти, англичане упорно их преследовали. Ночь скрыла корабли, и только изредка до нас долетали звуки пушечных выстрелов. У пассажиров шхуны, в темноте безлунной, тропической ночи, появился шанс на спасение. Я уже снова, хотел было, спуститься вниз, на палубу, как вдруг небо осветила яркая вспышка. В том месте, где ночь скрыла корабли, взметнулось яркое пламя, и до нас донёсся звук мощного взрыва. Похоже, английский канонир, таки попал в крюйт-камеру шхуны.

Я, резко, повернулся к Френсису:

– Разворачивай корабль!

– Да, ты что, капитан, это же испанцы, да и чёрт с ними, да и вообще после такого взрыва там ничего не осталось кроме щепок! – завозмущался боцман.

– Разворачивай корабль! – настаивал я.

– Ну мистер де Кот, там ещё фрегат этот, вы что думаете, они нас не видели? Навярняка уже прут за нами на всех парусах! Линять надо! – продолжал спорить боцман.

– Чё, бзнул, мистер пират? – я издевательски усмехнулся, видя, что мои слова достигли цели.

Френсис надулся, как петух, и в глазах засверкали искры. Но он, со свойственным ему упрямством, не двигался с места.

– Не нужны мы им – я слегка сбавил тон:

– Слишком упорно они преследовали шхуну. Что- то им надо было именно от шхуны. Надо вернуться и посмотреть, может чего осталось – пояснил я свою мысль.

Подойдя к месту недавнего сражения, Френсис дал команду «Убрать паруса» и бриг плавно перешёл в дрейф. Приказав, погасить огни и всем говорить в полголоса, и только при необходимости, в тишине и темноте, я уселся на носу спущенной шлюпки и махнул рукой, отдавая приказ двигаться. Матросы на вёслах, стараясь производить, как можно меньше шума, погнали лодку в темноту. Больше половины ночи мы бороздили океан, не отдаляясь от места гибели шхуны, но кроме обгорелых обломков не находили ничего. И уже под утро, когда начало светлеть небо на востоке я вдруг отчётливо услышал человеческий крик. Матросы тоже услышали, потому что без команды вдруг бросили грести и прислушались. Крик повторился. Определив направление, я махнул рукой и шлюпка двинулась к спасшемуся. За обломок мачты держались двое. Я перегнулся через борт шлюпки и протянул руку одному из спасшихся, но он продолжал держаться за спасительное дерево. Тогда, я нагнулся ещё сильней и ухватил человека чуть выше локтя, рука оказалась очень холодной. Я, с трудом оторвал его руки от обломка мачты, человек безвольно повис на моих руках. Я вдруг понял, что это мертвец и разжал ладони. Тело медленно стало погружаться в воду, пока не исчезло совсем. Тем временем мои товарищи вытащили второго, продрогшего, но живого и похоже даже не раненого. Поиски были закончены и я дал команду возвращаться на корабль.

Через некоторое время, Френсис привёл в мою каюту уже высохшего и переодетого пассажира, волею случая, появившегося на борту «Синей Чайки». Им оказался молодой человек, лет восемнадцати – девятнадцати. Лицо чистое, бледное, чёрные, длинные волосы собраны на затылке в хвост. Высокий лоб, густые брови, карие, слегка раскосые глаза. Прямой, острый нос, над верхней губой пушок пробивающихся усиков. На щеке родинка, пухлые губы и на фоне всей этой прелести квадратный, волевой подбородок. Но он не портил общий миловидный облик стоящего передо мной молодого человека, даже наоборот, придавал лицу мужественность и скрадывал некую холёность, присущую парню во всём. Манера общения, тонкие пальцы, ладони, не знавшие мозолей, даже походка выдавала в нём человека, как говорится «светского».

– Дон Хуан Алонсо де Куэльо, к вашим услугам – по военному, стукнув каблуками и изобразив головой поклон, представился парень.

– Очень приятно! Ван де Кот, капитан «Синей Чайки» – ответил я на поклон.

– Капитан?!… «Синей Чайки?!…» он огляделся по сторонам:

– Не может быть… неужели я ошибся… – пробормотал он, усевшись на стул и обхватив голову руками. Я удивлённый и заинтригованный его реакцией с нетерпением ждал продолжения. Хуан встал, медленно и нерешительно прошёл к окну, провёл рукой по подоконнику, потом под подоконником… и вдруг щёлк! И половинка подоконника оказалась у него в руке! Он сунул другую руку в образовавшуюся щель и извлёк на свет маленькую деревянную саблю. Я вдруг осознал, что наблюдаю за его манипуляциями с открытым ртом. Парень повернул ко мне довольное, улыбающееся лицо и подмигнув сказал:

– Разыгрываете, господин де Кот, это «El Rápido», «Стремительный», я, можно сказать, вырос на этом корабле, проводя здесь все каникулы. А где мой дядя Эммануэль? – безхитростно спросил он.

« УПС !!!»