21. Точка на

экране

Через три дня после выхода «Камчатки» в океан с глубины около 7000 метров взяли пробу воды. Биолог Новикова провела тщательный анализ полученных данных и на служебном совещании сообщила коллегам следующее.

– В принципе, результат ожидаемый. Если соленость воды Мирового океана в среднем равна 3,47 процента, что означает: в каждом литре морской воды растворено приблизительно 35 граммов солей (в основном хлорида натрия), то в полученных пробах соли значительно больше.

– Это может означать, что на глубине впадины содержится целебная вода? – поинтересовался Гена.

– В каком-то смысле, да. Соленая вода содержит ряд полезных минералов, таких как магний, цинк, железо и калий, которые имеют противовоспалительные свойства. Эти минералы могут помочь уменьшить воспаление и покраснение, что полезно при заживлении ран. Соленая вода является естественным источником йода, что также является важным фактором для здоровой кожи. Йод помогает обеззараживать раны и ускорять процесс заживления. Даже небольшое количество йода, содержащегося в соленой воде, может оказать положительное воздействие на заживление ран. Кроме того, морская вода также содержит аминокислоты и витамины, которые богаты питательными веществами. Эти компоненты помогают организму провести своеобразную перезагрузку, что может оказаться полезным для процесса заживления ран.

Но назвать эту воду своеобразным элексиром для заживления любых ран, мы не можем. Это не «живая вода» из сказки.

***

Если с составом глубинной воды, более-менее, наступила ясность, то задача обнаружения подводных монстров практически не решалась. Гена запросил разрешение Ларионова и часами просиживал в рубке акустиков, но ничего путного обнаружено не было. Акустики периодически меняли частоту работы гидролокатора, но кардинально ничего не менялось. Изредка на экране гидролокатора высвечивалась стая рыб или иной средне-мелкой подводной братии, но ничего подходящего не появлялось.

Судно часто изменяло курс, кружило над впадиной, шло противолодочным зигзагом или описывало «восьмерки», но таинственный подводный монстр так и не появлялся…

… Ближе к вечеру на 21 день плавания внезапно голосом профессора по трансляции прозвучала команда: «Экипажу батискафа срочно прибыть в акустическую рубку!» Через несколько минут все были в сборе и профессор Ларионов торжествующее указа на большую точку на экране гидролокатора.

– Уже минут пятнадцать наблюдаем. Акустик докладывает, что цель появилась откуда-то снизу и идет под нами на глубине 6-7 тысяч метров. Она большая, более 15 метров, движется быстро, часто меняет направление. Следовательно, явно не гигантский кальмар, размеры которого несравнимо меньше. Более того, глубина, с которой поступал сигнал, категорически исключает версию о наличии кашалота или какого-либо другого известного млекопитающего. Хочу узнать ваше мнение, коллеги.

Петр Савиных, Глеб Сергеев и Вика единодушно предположили, что скорее всего, гидролокатор засек очень большую китовую акулу.

И лишь Гена Вельский с этим не согласился.

Его рассуждения были просты и логичны. Установленная частота гидролокатора судна 24 кГц не оказала никакого воздействия на загадочное существо, однако более низкие звуковые волны (12 кГц) выманили его из глубин: поведение, не характерное для китовых акул. Гена был уверен, что имеет дело с плотоядным животным, явно не питающимся крилем, однако при всей своей агрессивности животное это отказывалось подниматься выше нагретого гидротермальными источниками нижнего слоя ультраабиссально-пелагической зоны.

– Это определенно не китовая акула, но все-таки акула. Чувствительность к заданным биоэлектрическим полям предполагает наличие у этого вида ампул Лоренцини…

Все, кроме механика Савиных, сразу поняли о чем идет речь. Для него пояснили: ампулы Лоренци́ни – орган чувств у нескольких отрядов рыб – акул, скатов, химер. Он позволяет улавливать электрические поля и замечать чрезвычайно малые изменения в их напряженности. Они сосредоточены в основном на голове рыбы вблизи рыла, вокруг глаз и ноздрей, но присутствуют (хотя и в меньшем количестве) и на других частях тела. Они представляют собой довольно длинные (до нескольких сантиметров) трубочки-каналы внутри тела рыбы, заполненные желеобразным слизистым веществом и открывающиеся на поверхности тела порами.

– Полагаю, мы имеем дело с представителем рода мегалодонов.

– И на чем, интересно, кроме возможной реакции на электрическое поле, основаны подобные выводы? – засомневалась Вика.

– Для начала – на размере животного. Объем его туловища гораздо больше, чем у любого представителя китовых акул.

– Ах, ну да! – съязвила Вика. – Ты еще вспомни правило Бергманна!

– Конечно, вспомню, – спокойно продолжал Гена. – Оно гласит: особи, населяющие холодные воды, характеризуются бо́льшими размерами тела – механизм адаптации, благодаря которому меньший процент объема тела вступает в контакт с внешней окружающей средой, что способствует уменьшению потерь внутреннего тепла.

– И это все твои предположения? – немного нервно улыбнулась Вика.

– Нет, не все. Возьмем, к примеру, большую белую акулу. Она кормится в глубоких водах, но не обязательно в придонных, более того, ни особи, что питаются в придонном слое, ни китовые акулы не нападают на дистанционно управляемые аппараты. Так или иначе, я подозреваю, что акула при желании способна покинуть теплые слои.

– Ладно, умник, тогда скажи нам, откуда тебе это известно. – снова перебила Геннадия Вика.

– Во-первых, читал. Во-вторых, это всего-навсего дедукция, основанная на научных данных о массе тела акулы. Благодаря своей анатомии такие акулы могут выдерживать низкие температуры: их боковые линии представляют собой разветвленную сеть вен и артерий. Когда акула плывет, мускулы вырабатывают тепло, поступающее в венозную кровь, которая, в свою очередь, нагревает более холодную артериальную кровь, словно внутренние кузнечные мехи. Этот эффект известен как гигантотермия. Наша акула, вероятно, обладает теми же свойствами, а значит, может запросто генерировать тепло, необходимое для подъема к поверхностным слоям океана, однако она этого не делает. Почему? Потому что она приспособилась к температурам своего ареала.

– А что именно заставило ее приспособиться? – заинтересовался уже профессор.

– Последний ледниковый период. Насколько мы знаем, оледенение во время последнего ледникового периода повлияло на теплые течения, изменив пищевые цепи в умеренных зонах Мирового океана. Однако эти глубоководные впадины расположены в зоне вулканической активности, а тепло увеличивает численность микроорганизмов, находящихся в конце пищевой цепи. Если эти акулы обитали в водах, включая ультраабиссаль, то для того, чтобы выжить, они могли опуститься на глубину ниже зоны гидротермальных источников. Остальные представители этого вида не смогли выдержать экстремально низких температур и погибли.

– Хорошо, – выслушав мнения коллег, подытожил дискуссию профессор. – Завтра задействуем батискаф и постараемся определить, что это за животное. А сейчас, всем отдыхать и готовиться к нелегкой работе.