Командир дивизиона определил «корунду» Сергея идти последним, или как говорят – крайним. Шесть кораблей дивизиона рейдовых тральщиков вытянулись в «колбасу» – кильватер то есть, и следуют по «севкану» не спеша – узлов восемь, технику берегут. Больше половины «тральцов» старенькие, более двадцати лет, а самый «ветеран» – тральщик Сергея.

Берегут технику командиры в «век перестройки и великих изменений». Сбои с обеспечением имуществом, топливом и даже продуктами уже дают о себе знать.

Прошли траверс «пороховых» – склады в акватории «Финиша», что рядом с пляжем Кронштадта находятся. Склонившееся к горизонту солнце окрасило багрянцем водную поверхность, особенным – лазурным цветом окрасился купол Морского собора. Тогда крыша главного собора моряков России золотом – серебром ещё не сияла и креста не было.

– Не следовать за мной, – голос комдива нарушил тишину, надвигающихся навигационных сумерек.

«Корунд» 220, на котором идет комдив, неожиданно начал поворот влево. Неясная тревога повисла в телефонных трубках УКВ-связи. Сергей отчетливо видит, как все командиры перешли на левый борт мостика и напряженно вглядываются в «двадцатку».

– Наверное, какую-то вводную отрабатывают, – это каптри «бригадный» смотрит в бинокль.

«Двадцатка» застопорила ход и от рекомендованного курса отошла далековато.

– Не похоже, – отзывается Петров.

Тральщик Сергея уже подходил к «военному углу», это угол Военной гавани Кронштадта только с внешней стороны. На нем пост рейдовой службы и помещения «стенда измерения полей» располагаются. Остальной караван «малышей» уже в Средней гавани Кронштадта.

– 595-й, вам поставить «хвост» на штатное и вернуться ко мне, …максимальным ходом, – тревожный голос комдива ещё раз разрезал тишину, – на «двадцатке» пожар в машинном отделении, все средства БЗЖ (борьбы за живучесть) на верхнюю палубу, готовить к передаче. …Ускорить маневр!

– Понял, я 595-й, прием, – коротко ответил старлей, мурашки предательски побежали по спине – «двадцатка» горит … вот чёрт!

– Обе машины вперед самый полный, …боцман, …Плахинин, …на мостик, – Сергей оглянулся на «двадцатку».

Сизый дым стелется по поверхности воды Невской губы. Да, для выхлопа главных двигателей много дыма – «пожар» значит… и уже «приличный».

– Есть, товарищ командир, – боцман Голованов и командир отделения мотористов Плахинин одновременно поднялись на мостик.

– «Двадцатка» горит, …Игорь, нужен максимальный ход, все огнетушители наверх – к вьюшке выставляй, – заметно волнуясь, командир ставит задачу Плахинину, – вооружай два шланга на юте, …воду подашь по команде.

Старший матрос мигом умчался выполнять поставленные задачи.

– Так боцман, теперь «крокодил», … – сталей напряженно мыслит, – зайдем в гавань, надо остановиться, …перетащить соленоид под борт, потом …на южную стенку, минут сорок минимум.

– Да, быстро не выйдет, – боцман включился в мыслительный штурм, – а если не ждать пока ошвартуем «крокодил», подойдем … отвяжем …и уйдем …на обратном пути ошвартуем его как положено, а?…

– Нет, опасно, – хмурится старлей, – ночь надвигается, «крокодил» встанет посреди Купеческой, какой-нибудь патрульный катер напороться может, да и когда вернёмся не ясно …как там с «двадцаткой» будет.

– Тогда я на нём останусь, – не сдаётся боцман, – всё сам сделаю.

– Вот это верно, – повеселел командир, – давай так, …зайду в гавань …на инерции вперед …переставим соленоид …как прошлый раз, помнишь? …на левый борт …курс направлю на место стоянки и отпустим «крокодил». Ты на него пересядешь и как на торпеде доедешь до места. Как, сможешь?

– Смогу, – твердо отвечает Голованов, – только наш конец швартовый подлиннее возьму, пригодится …

– Тогда давай Женя, вперёд, спасательный жилет надень, – строго говорит командир, видишь в Лесные (Лесные ворота Средней гавани) заходим.

«Корунд» на полном ходу вошел в гавань, только на циркуляции начали снижать ход. Практически, одним движением тральный расчёт перевёл соленоид под борт. Кормовой конец крепить не стали, легли на курс в Купеческую гавань. Боцман ловко перелез на трал.

– Дистанция девятьсот метров, скорость «крокодила» совпадает с тральщиком, – прикидывает в уме Сергей расклады, – значит, метров с семисот можно отпускать, …скорость только до восьми узлов надо прибавить. Трубка лага давно убрана, придется по оборотам главных двигателей.

– Всё отпускаю, Евгений, держись, – нос корабля направлен на «цель», – отдать соленоид!

– Поехали, – весело, с азартом кричит боцман, подражая Юрию Алексеевичу.

Ботинки боцмана в воде – бурун воды на восьми узлах скрывает тело трала в воде, лишь клеймные коробки, да швартовочные кнехты двигаются над поверхностью гавани.

И конечно, старший матрос Голованов, присев на корточки, вцепившись двумя руками в носовой кнехт, мчится к месту швартовки соленоидов.

– Стрельба в настоящее место цели, – вспоминает Сергей учебу в училище на кафедре ПЛО (противо-лодочного оружия), – руль право пять.

В «школе гардемаринов» на Васильевском в Питере, минеры осваивали все специальности – и штурмана, и противолодочника и даже, помнится, гидрографа. Видно, не зря, – вот пригодились навыки «торпедной стрельбы».

Корабль медленно отходит от трала и «крокодил» словно торпеда несется сам. Но мысли старлея уже далеко – пожар на «двадцатке».

– Машинное отделение, – Сергей на ГКП кричит в «банан» громкоговорителя «каштан», – Плахинина на связь.

– Плахинин на связи, – не сразу отвечает «каштан».

– Как обороты главных? – с тревогой спрашивает командир. Машины старые, греются быстро на высоких оборотах, ресурс уже дважды продлевали.

– Левый тысяча триста пятьдесят, правый тысяча триста семьдесят, – ответ из машинного отделения, – температура ползёт, закипим! Командир над картой, по таблице прикидывает скорость и время сближения с «двадцаткой». Долго!

– Игорь, надо по тысяче пятьсот, – Сергей не торопит с ответом, – наши горят!

– … пятьсот?! … – эхом отзывается машинное отделение, – попробуем.

Сергей поднялся на мостик, лучами наполовину скрывшегося за горизонт солнца, подсвечена «двадцатка».

Обороты Плахинин явно добавил, бурун воды от форштевня необычно высок. Сергей поправил курс на аварийный корабль и спустился на ют. Здесь всё готово – огнетушители выставлены у тральной вьюшки, два пожарных рукава выложены на палубе, готовы к приему воды. Пожарный насос работает – это старлей слышит по характерному гулу с левого борта. Аварийная партия на месте …Надо успеть!

– 595 – й, вам подходить к моему левому, – комдив давно видит, как мчится «корунд» Сергея на всех парах, – подготовить два углекислотных огнетушителя для передачи, …аккуратнее на швартовке.

Не сложный маневр Сергей выполнил с первого раза.

Оказалось, что пожар удалось потушить и сейчас экипаж «двадцатки» готовится к повторной разведке очага пожара. Свои огнетушители уже использовали, а без них в аварийный отсек нельзя, РБЖ (руководство по борьбе за живучесть корабля) не велит.

Вот и ждали Сергея, видя как тот «глиссирует» по Невской губе.

К причалу ошвартовались поздно, около часа ночи, боцман встречал корабль с улыбкой и «угощениями». После успешной швартовки «крокодила», Евгений прошелся по Южной стенке и собрал приличный «улов» яиц чаек, которые гнездились там с апреля по октябрь.

На завтраке, уплетая яичницу за общим столом в кубрике, Сергей вспомнил про мотористов: «Как это вы скорость держали? Откуда силёнки? Ничего не пожгли?».

– Нет, товарищ командир – не пожгли, – за всех отвечал стармос Плахинин, – воду забортную на двигатель прямо сверху лили – на «рубашку» и кожух, температура в норме была, вот и сумели почти час на тысяча пятьсот мчаться.

– Не знал, что так можно, – удивился Сергей.

– Ну, …ни так чтобы, …но мы на уборке урожая, так частенько делаем, – стармос даже движением рук показал, как воду льют, – только там воды не хватает, вот и ездим через два часа к пруду на «пролив движка».

…На следующий день, комдив проводил разбор учений, – что хорошо, что плохо. Подробно разбирали тральные дела, и про пожар не забыли. В конце разбора, комдив вдруг с улыбкой обратился ко всем: «Я такой скорости от 595-го никак не ожидал. Даже в моё время он так не летал».

Комдив командовал, как говорится в своё время, 595-м. И сейчас, отмечая прыть Сергея, каптри, возможно, с удовольствием предвидел – долгий морской путь этого старлея. …Как знать?

…Уже в курилке, дивизионный штурман Андрей Стародумцев, поведал всем собравшимся, как стоя на ЗУР-е, увидел странную картину.

– Из-за носа спасательного судна «Карпаты» выскакивает трал-торпеда и мчится прямиком в Купеческую гавань. Верхом на трал-торпеде сидит матрос и размахивает лассо, – штурман хихикнул и потешно закатил глаза, – я думал «глюки».

Сергей не курил, но любил посидеть, посмеяться со «старыми морскими волками», байки послушать, да что-нибудь дельного для себя узнать.

– Это кто же у тебя такой торпедоносец? – спросил Пётр Фёдорович, командир 443-го, старший мичман, непревзойдённый мастер швартовок «корунда».

– Боцман – Женя Голованов, – отвечал Сергей.

– А! Этот может, …волжанин, – подхватил Александр Павлович, тоже старший мичман, командир 46-го тральщика, а через два года боцман учебного корабля «Гангут»,

– т о р п е д о н о с е ц ! …

…Долго ещё разлетался в тот день смех командиров кораблей дивизиона рейдовых тральщиков над Купеческой гаванью.

«26» января 2022 года

Мина

Кронштадт.

Середина зимы, девяностые годы…

Зимнее солнце ярко светило, но тепла не давало. Ненадолго метели и вьюги от Кронштадта отступили. На улице стоят трескучие морозы, снегу привалило «выше крыши».

Старший лейтенант Сергей Петров неспешно болтает с помощником оперативного дежурного по бригаде старшим лейтенантом Андреем Хромовым. Вечно лохматый и неопрятно одетый Хромов хлебает крепко заваренный чай маленькими глотками из гранёного стакана без подстаканника.

Сегодня воскресенье, можно никуда не торопиться. Сергей с утра отвел личный состав дивизиона рейдовых тральщиков в городскую баню. И вот на обратном пути заглянул в штаб бригады, план дивизиона на завтра сверить. И домой позвонить надо, давно с родителями не разговаривал. А телефон только в бригаде есть.

Закончив все намеченные дела, старлей «чешет языком» обо всем на свете – подготовка к навигации … обстановка в стране и мире … хорошо бы получку за октябрь – ноябрь – декабрь получить …

– Закат, я паром «Коробицин», – вдруг разрывает тишину радиодинамик на стене, – прием.

– Я закат, – вяло отзывается Андрей в трубку радиостанции.

– Закат, я паром. Сигнал «Хваткий», – продолжает резать радиодинамик, – прямо на фарватере.

– Что у него там за «Хват-сват-кий»? – обжёгшись очередным глотком чая, с недоумением смотрит Андрей на Сергея.

Петров тоже пожимает плечами.

– Закрывайте рейды! Срочно! – не успокаивается динамик…

– Вот чёрт! Мина это! На фарватере прямо, – осеняет Петрова, – давай, срочно в порт Питера звони, чтобы никого не пускали к Кронштадту.

– Может он чего-то перепутал? – с недоверием тянет Хромов.

– Ты что, обезумел, это же Кузмич, я его по голосу узнаю…

– И что, Кузмич?…

– А то! Он нам с тобой фору вместе взятым даст. Я прошлым летом людей с его «омика» снимал. Он одним взглядом всех в строй поставил.

– Ну не знаю…

– Срочно! Закрывай рейды, – не унимается Сергей, – и в порт…

– Что здесь? – на шум прибежал оперативный дежурный бригады ОВР капитан третьего ранга Андросов Игорь Михайлович, по должности старший помощник начштаба бригады.

– Товарищ капитан третьего ранга, паром «Коробицин» обнаружил мину, подал сигнал «Хваткий», – врубился наконец-то Хромов, теперь он как у доски в училище наизусть чешет, – надо рейды закрывать, порт оповещать … по инструкции…

Андрей осторожно смотрит на Петрова – не выдаст ли его за вынужденную паузу-тягомотину.

А Сергей и не собирался. Он пытается сообразить, что же теперь делать. Он как раз командует тральщиком. И это его, Сергея дело с минами бороться. Только как тут бороться, когда все «тральцы» в лёд метровый запаяны. И первый выход в море не раньше апреля. Старлей было шагнул на выход, но каптри его остановил: «…а, Петров, подожди здесь, сейчас разберёмся».

С Игорем Михайловичем Сергей познакомился три года назад, тот не раз проверял его «пахарь» (тральщик то есть) в дежурстве. Всегда спокоен, конкретен и без лишних придирок. А заодно и учил–подсказывал Андросов молодому командиру, как говорится, без лишней назидательности.

– Паром, я Закат, сигнал принял, алгоритм отрабатываю, – оперативный дежурный взял в руки радиомикрофон, – доложите обстановку, подробнее!

– Докладываю, при выходе из Лесных ворот обнаружил мину, дрейфует по фарватеру во льду. Паром я развернул, в настоящее время швартуюсь к причалу. Мина сейчас как раз напротив Лесных ворот. Классифицирую её как немецкую, контактную времен Великой Отечественной. Очень на «юму» (UMA) похожа.

– Кузмич, а ты ничего не перепутал, – оперативный нарушает правила радиоэфира, – может бочка какая-то…

– Не, Михалыч, не перепутал, я с ними в своё время много «разговоров поговорил», – тоже не по правилам радиопереговоров отзывается паром.

«Всё-таки Кузмич!» – удивляется услышанному разговору Петров, – «так вот как оказывается, Кузмич-то минером – тральщиком был. Он в послевоенном тралении участвовал. Финский залив тогда суп с клецками называли. Немцы крепко воды «Финиша» минами нашпиговали».

– Закрывай рейды, не сомневайся! – добавляет Кузмич.

Работа на командном пункте бригады застрекотала: телефоны … звонки … посты рейдовой службы … карты … планшеты.

– А я вам говорю, к Кронштадту суда не пускать, – орет в телефонную трубку оперативный дежурный.

Это он диспетчеру торгового порта в третий раз объясняет, что рейды Кронштадта закрыты. Диспетчер гнет своё: «у меня простой будет … прямой ущерб, кто возмещать будет».