Главный боцман мичман Сергей Дмитриевич Диденко не покорял просторы космоса, не играл за испанскую «Барселону» в футбол и не щеголял бицепсами на конкурсе «Мистер Вселенная». Он не баллотировался на выборах в президенты, а его фамилия никогда не значилась в журнале Forbes в списке самых богатых людей планеты. Свою популярность главный боцман приобрел благодаря совсем иному дару. Он знал множество матерных слов и выражений и умел так колоритно их употреблять, что даже у самых неисправимых сквернословов сначала завистливо начинали блестеть глаза, а затем – сворачиваться в трубочку уши.

Региональный авторитет боцмана значительно вырос и укрепился, когда на Север специально для общения с ним приехала профессор – лингвист Татьяна Ахметова, автор первого в мире толкового словаря русского мата. Эта симпатичная белокурая дамочка всю свою жизнь посвятила изучению фольклорной ненормативной лексики, мечтая в итоге издать столь нужный человечеству словарь. Такая возможность представилась только в конце прошлого столетия, с началом демократических процессов в стране. Словарь включал в себя 5747 слов и выражений, которые были проиллюстрированы частушками, анекдотами, стихами и цитатами из произведений русских классиков и современных авторов. Составитель уникального издания в одном из интервью искренне благодарила всех, кто помог ей в нелегкой скрупулезной работе. И хотя имена помощников не назывались, в первую очередь это касалось главного боцмана Диденко. У него, кстати, бережно хранился один из авторских экземпляров с благодарственной надписью от Ахметовой: «Уважаемому Сергею Дмитриевичу за конкретную помощь в подготовке материала от автора».

Если без лукавства, то боцман в душе очень гордился высокой оценкой столичной профессорши. По этой причине бороться с матом в его исполнении считалось делом бесполезным и неблагодарным. Попытки, безусловно, делались неоднократно: его регулярно склоняли на собраниях, а в индивидуальных беседах начальники различного ранга на все лады призывали Диденко к совести и тактичности. Боцмана даже периодически лишали премии, но коренных изменений не наступало. И хотя сквернослов публично каялся, щедро и искренне раздавал обещания исправиться, каждый раз, выходя на верхнюю палубу своего родного БПК (большой противолодочный корабль. – АВТ.) и наблюдая беспорядок, он выдавал колоритную бранную тираду.

Неизвестно, как долго продолжалась бы эта антиматерная борьба с Диденко, но тут стало известно о предстоящих российско-французских учениях в Северной Атлантике и готовящемся официальном визите отряда боевых кораблей Северного флота в это европейское государство. Среди моряков поднялся здоровый ажиотаж, каждый хотел побывать в одной из самых привлекательных стран континента. Пользуясь ситуацией, командир вызвал к себе в каюту Диденко и профилактически припугнул, мол, если боцман будет продолжать материться на верхней палубе, то во Францию с кораблем не пойдет. Угроза сработала на все сто, и мичман стал заметно сдержаннее. Никто не собирался перед походом списывать Диденко с корабля, потому как он считался отличным специалистом и организовал перед визитом качественную покраску бортов и верхней палубы. Но как-то бороться за чистоту речи боцмана было необходимо…

…Учения прошли плодотворно и качественно. В назначенный день и час по намеченному графику корабль вошел в акваторию военно-морской базы Брест, расположенной на побережье Атлантического океана на крайнем западе французского полуострова Бретань, и принялся швартоваться у одного из причалов.

О визите российских военных кораблей было заранее объявлено в местной прессе, потому на причале, помио официальных встречающих лиц, было полным-полно русских эмигрантов, в различные годы покинувших еще Советский Союз и обосновавшихся во Франции.

Корабль швартовался к причальной стенке левым бортом, потому концы и кранцы были изготовлены именно там. Главный боцман находился на верхней палубе и руководил баковой командой. После команд с ГКП «Кранцы за борт!» и «Подать бросательный!» стали подавать легкий линь с небольшой тяжелой «грушей» на конце, которая служит для забрасывания его на берег. Вслед за ним на причал медленно пополз прикрепленный к бросательному новенький пропиленовый швартовый конец. Французы его приняли и накинули на массивный кнехт.

И тут случилось непредвиденное. Почему-то перестал работать шпиль. Это устройство с вертикальной осью вращения служит не только для вытягивания якорной цепи из воды, но также используется для швартовных операций, в частности для того, чтобы выбрать или подтянуть злосчастный швартов.

Замешкаться означало упасть лицом в грязь перед внимательно наблюдавшими за швартовой операцией представителями Атлантического флота Франции. Это был бы позор на всю морскую Европу.

Первым среагировал на угрозу фиаско главный боцман Диденко. Он, ни секунды не раздумывая, своим колоритным басом громогласно выдал свою фирменную витиеватую трехэтажную брань в адрес матроса, управлявшего шпилем: мол, сынок, мать твою так-перетак, ты что ох…, это ж …, а ну… Словом, шпиль сразу же заработал, швартовка с блеском продолжилась и эффектно завершилась.

Самое интересное, что на причале после ядреной команды боцмана раздались аплодисменты и восхищенные возгласы русских эмигрантов, пришедших посмотреть на русский военный корабль: «Браво, большевики!».

На следующий день в местных газетах широко освещался визит российских военных кораблей во Францию, а в русскоязычном эмигрантском печатном издании под гордым заголовком «Наши!» была опубликована небольшая, но многозначительная заметка следующего содержания:

«…Вчера в Бресте повеяло Родиной. Русский корабль эффектно пришвартовался у французского причала, и мы тотчас услышали почти забытую русскую речь в исполнении одного из моряков. Он с таким смаком произносил почти забытые народные выражения и слова, что моментально влюбил в себя все эмигрантское сообщество. Ура, современная Россия!..»