В Соломбале, на территории 176-го завода, стоит заброшенный памятник. Уже за лишком 130 лет утверждает он точку координат нашего города. Если пройтись по местной истории, то вспомнится существование флотского полуэкипажа. Кого только не видали его стены!

Прямо-таки блистательный список, куда вписан Ушаков, Лазарев, Истомин, Нахимов, Корнилов, Сенявин, большой оригинал Мартин Шпанберг. И несть числа другим.

Весь цвет доблестного Балтийского и Черноморского флота перебывал там. Знаком был с сим славным местечком и Витус Беринг, ждавший достройки 52-пушечного «Селафаила».

Довелось ему испытать творение архангельских плотников в бою со шведами у Аландских островов.

С той виктории до заката парусного военного флота потребуется перелистнуть век и половину следующего.

К моменту создания памятника, Архангельск потерял значение военного порта. Не у дел оказалась и корабельная верфь. Наступало время географических открытий в Арктике и составления точных карт. Нередким стало появление в городе офицеров-гидрографов. Останавливались они в том же по-цитадельному красивом здании с башней. (Увы, его при новой власти обезобразили. Снесли и Преображенский Морской собор).

Близкое живописное местечко у берега Двины подсказало недурственность установки памятного знака.

Как водилось в их среде, без шуток и шампанского не обошлось. Наняли талантливых мастеров. Из тесаного белого камня получился скорее памятник, чем памятный знак. Вот только что венчало его композицию, нам уж знать не дано.

Фигуру ли, крест или что-то иное спёрли в поздние «товарищеские» времена. Такая же участь постигла и якорные цепи, вырванные из столбиков ограждения. Да и само место стало недоступно для гуляющей публики.

Откорректированная при Советах надпись на подмененной латуни гласит: «В этой точке в 1887 году лейтенант Вилькицкий А.И., впоследствии известный русский гидрограф, определил точные координаты г. Архангельска».

Заслуги Андрея Ипполитовича, конечно же, на таком забавном штурманском пустяке не кончались. Куда как серьёзнее по трудам и риску было возглавлять в 1894–1901 годах гидрографические работы от устья реки Печоры до реки Енисей, в Енисейском заливе и Обской губе.

Умер он в 1913-м от волнений за сына Бориса, тоже военного гидрографа, ушедшего в экспедицию на пароходах «Таймыр» и «Вайгач». После череды национальных потерь в Арктике нам благосклонно улыбнулась удача.

Северный морской путь от Владивостока до Архангельска перестал быть мечтой. Великое русское достижение состоялось! Правда, радость приглушила Первая мировая война.

Позже очень старались не замечать знакового похода. С этого «долбизма» отправили несчастный пароход «Челюскин» сделать почти то же самое, но уже под фанфары на всю страну.

Что касается целой Земли, названной по праву первооткрывателя в честь императора Николая II, то бешеная власть переименовала её в безликую «Северную».

А острова вокруг с убогой комфантазии радикально покраснели.

«Подправить» другой архипелаг с именем враждебного к России австрийца, не похоже на самих себя, поделикатничали. Скорей всего, в истории, как и во многом ни бум-бумкали.

Неоднократно бывал Борис Андреевич в Архангельске. Вот что он писал про последний заход на судне под английским флагом. (То время сибирских хозяйственных экспедиций, на которые по жестокой необходимости пошла советская власть, при полной экономической разрухе к 1923 году).

«Население Архангельска меня хорошо знало и помнило. Знакомые и незнакомые останавливали меня на улице, кто просто, чтобы пожать руку, а кто – чтобы посоветовать быть осторожнее и опасаться западни» (точнее Архгубчека. – В. К.).

За все понесённые для Отечества опасные труды прикрепили к нему при жизни ярлык белоэмигранта-отщепенца.

На чужбине написал книжку «Когда, как и кому я служил под большевиками».

И, чтобы сразу было всем ясно, пониже заглавия: «Воспоминания белогвардейского контр-адмирала».

Таких не купить пайками, чинишком, подсунутой смазливой бабёнкой. Не запугать стучанием маузера по столу…

Держать ли памятник за забором или перенести его, зависит от горожан и чиновников. Хотелось бы, чтобы восстановленный во всех деталях, украсил набережную Архангельска в створе улицы Карла Либкнехта (личности из немецкого отстойника).

Тем более дорога выводит к морскому музею.

Монумент считать общим и флота лейтенантам: Василию Прончищеву, двум Георгиям: Седову и Брусилову, отдавшим жизнь для утверждения позиций России в Арктике. И удачливые, как барон Фердинанд Врангель, Александр Колчак разделят с ними посмертную честь. Раньше бы добавили: – Во славу России. Да в таких обретаемся промежуточных временах.

Честь носить лейтенантские погоны доказал и молодой Вилькицкий в осаждённом Порт-Артуре. Был ранен. Всё претерпел с достоинством русского воина.

Много ли в Отечестве нашем подобных биографий? Просмотрите-ка советские да нынешние энциклопедии. Какой серый, страшный паноптикум туда натащен!

На языке иной бабки Матрёны, просто «стыдуха». А мы этакой пользуемся и даже замечать перестали. Нечто общего родового умоповреждения.

Критикуя, надо предлагать. Вот и я попытаюсь.

Можно той улице дать название Полярных лейтенантов. Согласитесь, звучит гордо и романтично. Недаром, задевая эти струны, при выпуске в Морском корпусе император Александр III некогда сказал: – Кто откроет Землю-невидимку Санникова, тому и принадлежать будет. Дерзайте, лейтенанты.

И лучшие из них дерзнули. Потому и имеет Россия, кладом на будущее, арктический простор. Он ещё нас всех ой, как выручит!!!

Бывает, предложат вернуть историческое название или что-то путное, сразу визгливая реплика: «Да, вы в своём уме?! Какие траты! А замена документов!

Нет, нет. Пусть уж эдак».

Изрекшие ерунду чинуши лукавят или им неведом закон.

Трактовка его проста. Уличные указатели с новым именем появляются при очередной плановой замене обветшалых. Документы не меняются, равно бланки, печати, до полного их расходования и износа.

Ныне в Санкт-Петербурге этот закон применяют успешно. От топонимического большевистского геноцида решительно там избавляются.

Улице Логинова давно пора стать Успенской. Чумбаровке – Псковским проспектом. Чекистских палачей Кедрова, Урицкого, Дзержинского довольно дебильно увековечивать.

Родной город ревниво любить надо. Тогда станет жизнь получаться. И не из разряда «как всегда».

Пожелание, сами понимаете, не про один лишь Архангельск.