«Нельзя объять необъятное, однако придётся. У нас целая ночь впереди».
«Все, кому лень и некогда стричься, с этого дня делают приборку в реакторном отсеке».
Автономка. Что может быть лучше для подводника: хоть и тяжело, но почётно. Первую неделю, иногда даже две командир даёт замученному всевозможными проверками экипажу отоспаться и отдохнуть. И только после этого начинает планомерную боевую подготовку. Так было и в этот раз. После недельного отдыха командир подводного крейсера приказал подготовиться к сдаче задачи номер 1 и сдать её элементы в соответствии с утверждённым графиком. Сказано – сделано: командиры боевых частей и начальники служб начали подготовку к сдаче задачи в соответствии с планом, утверждённым командиром корабля. Связисты, тоже засучив рукава, стали готовиться к задаче, и всё было бы ничего, если бы в этом автономном плавании командир боевой части связи не заболел. Был он сердечником и гипертоником, и с такими болезнями не мог быть направлен на учёбу в Военно-морскую академию или на 6-е Высшие специальные офицерские классы, но на подводной лодке ещё как-то мог служить и даже в автономки ходить мог. И вот случилось так, что связист заболел. Корабельный врач – начальник медицинской службы трпк СН – поставил диагноз – гипертоническая болезнь – и настоял на срочной госпитализации. Госпитализировали связиста в медицинском блоке, в изоляторе. Состояние здоровья его критическим не было, и командир принял решение пока лечить командира БЧ-4 амбулаторно. Командиры групп БЧ-4 раскидали между собой вахту начальника и решили стоять двухсменку по 12 часов. И всё это на фоне подготовки к сдаче задачи номер 1. «Космонавту» выпало стоять вахту с нулей часов до двенадцати ноль-ноль, то есть всю ночь и кусочек дня. С нулей часов до 4.00 вахтенным командиром стоял сам командир корабля, и вахта протекала относительно спокойно: командир не дёргал никого по пустякам. А вот с 4.00 до 8.00 вахтенным командиром заступал СПК БУ, недавно назначенный на эту должность из командиров БЧ-2. Вместе с ним на командирскую вахту заступал старший на борту – заместитель командира дивизии подводных лодок, дабы не оставлять ещё малоопытного вахтенного командира без должного догляда. Зам. комдива тоже никого не дёргал по пустякам, он писал то ли диссертацию, то ли научную статью и присутствовал в Центральном посту, обложившись справочной литературой, но это не значило, что что-то может проскочить мимо его командирского ока. СПК БУ, наоборот, старался загрузить личный состав вахты как можно больше. Каждый офицер боевой смены был опрошен им лично в разных областях служебной деятельности. Не минула чаша сия и «космонавта». Как-то на ночной вахте между сеансами связи был он вызван в Центральный пост к СПК БУ. Доложив о прибытии, офицер выжидательно уставился на вахтенного командира.
– Сейчас я буду задавать Вам вопросы, а Вы на них будете отвечать. Это тренировка перед сдачей задачи № 1. Понятно Вам? – выдержав паузу, произнёс СПК БУ.
– Так точно, – бодро доложил связист, а про себя подумал: «Ну что тебе спокойно-то не сидится».
Старший помощник начал задавать вопросы по тематике задачи № 1. «Космонавт» держался очень даже неплохо. Но вот старпом начал спрашивать про «тяжёлые» аварии на подводных лодках: где, когда, какие меры принимались, какие были последствия. Связист припомнил наиболее известные аварии и доложил. СПК БУ сидел молча в командирском кресле и смотрел в одну точку.
– Доклад закончил, – бодро доложил «космонавт» и ещё кашлянул для приличия.
Старпом, как будто от чего очнувшись, произнёс:
– Ну, а какие ещё тяжёлые аварии Вы знаете?
И тут как будто бес попутал связиста:
– Тяжелые аварии комплексов и средств связи знаю.
– Ну, так докладывайте, если знаете. Я, что из вас клещами должен всё это вытягивать?
И тут «Остапа понесло»…
«Космонавт» на ходу выдумывал бортовые номера, неисправности мощных передатчиков, приёмных комплексов и выпускных буксируемых антенн.
Старпом молча кивал.
Большой приятель связиста командир вычислительной группы из-за спины старпома махал руками, чтобы остановить друга и крутил пальцем у виска.
Обитатели Центрального поста находились в некотором замешательстве, и только заместитель командира дивизии, казалось, ничего не замечал.
Наконец связист замолчал, перевел дух и произнёс:
– Доклад закончил. Прошу разрешения убыть на КП 1–4, готовиться к приёму сеанса связи.
– Не разрешаю. Последний вопрос – где у нас на корабле расположены датчики замера радиоактивности по воздуху и воде? Отвечаете, ставлю – хорошо, не отвечаете – двойка.
– У меня сеанс связи должен скоро начаться. Разрешите убыть в КПС.
– Отвечайте на вопрос и идите.
– Ставьте двойку и отпустите на сеанс связи. Я же на вахте стою и, между прочим, двухсменку.
– Идите, принимайте сеанс связи, после сеанса прибудете в Центральный пост и ответите на вопрос. Всё, идите.
«Космонавт», матерясь про себя, пошёл в КПС готовиться к сеансу связи. Придя на КП 1–4, он рухнул в кресло, которое жалобно под ним скрипнуло, и начал проверять коммутацию приёмных трактов. В процессе проверки в дверь КПС постучали. Офицер открыл форточку и увидел с той стороны двери заместителя командира дивизии. Войдя в рубку связи, зам. комдива сел в кресло около комплекса космической связи и начал расспрашивать «космонавта» о правилах и особенностях использования выпускных буксируемых антенн. Получив ответы на интересующие его вопросы, капитан 1 ранга поинтересовался, не смог бы связист начертить или нарисовать ему схемы использования этих антенн. «Космонавт» пообещал. Уже уходя из КПСа, зам. комдива, как бы между делом, произнёс:
– Доложи старпому, что датчики радиоактивности воздуха находятся на рубке в районе «ласточкиного гнезда», а воды – на днище в районе реакторных отсеков. И не устраивай больше цирк в Центральном посту. Райкин ты наш недоделанный.
После сеанса связи связист прибыл в Центральный пост и ответил СПК БУ на заданный вопрос. Получив свою законную четвёрку, он уже отдраивал кремальеру, как вдруг услышал за спиной голос старпома: «Товарищ капитан 1 ранга! Выяснил, датчики по замеру радиоактивности находятся…».
СПК БУ тоже сдавал задачу № 1.