1/II-21

Получили опросные листы для работы – по-видимому, действительно флот предполагает заканчивать свое существование – теперь все орудия и машины готовят к долговременному хранению, замазывают маслом.

2/II-21

Начали ходить на катере. Решили, что это интереснее, чем постоянно мыть стенки. Утопили якорь. Я назначен заведующим катером №1.

4/II-21

Тщетно ждем дезинфекцию. Пока не пройдет дезинфекция, не будет сообщения с берегом.

Весь наш транспортный флот французы забирают себе (!) для эксплуатации. Эти два дня харч стал несколько лучше, пытаются даже устраивать два блюда, чтоб успокоить накаленные нервы. Петька Рукша сегодня раскричался: раз так, то открыть, к дьяволу, кингстоны да затопить транспорты, чтоб не достались французам. Он теперь на канонерской лодке «Грозный».

5/II-21

Суббота. Ходил с адмиралом Герасимовым на катере на берег. Наконец, первый раз! Бизерта впечатления не произвела. Ведь говорил нам еще Иван Сергеевич Круглов, красный комиссар Водного транспорта Твери: бедно простой арабский народ живет. И в самом деле, небогато. Французские же форты и крепости вполне хороши.

Встретил на берегу матроса француза, служившего в Архангельске.

Вечер провел на «Китобое» с Боголюбовым и Рукшой. Без дамского общества публика не блещет, сразу как-то скисла. Сидели в кают-компании, лениво перебрасывались словами: «Вы слышали, будут записывать желающих в Бразилию, но с непременным условием работы агрономической и на земле?».

Самое интересное, что слухи о Бразилии растут и ширятся; якобы там будут давать участки с домом и инвентарем. Многих это будоражит.

6/II-21

Славно провел день. Опять после 10 пошел на своем катере – и так до вечера.

7/II-21

Сегодня наш «Далланд» пошел под французским флагом в Марсель. На днях всех списали с «Константина» на берег. «Константин» также будет эксплуатироваться французами. Растаскивают эскадру!

Третьего дня был концерт у морского префекта – наш русский хор и матросы балалаечники были гвоздем. На концерте видел Мурку. Она грустна: что ей делать в лагере среди дам и детей? Получила, говорит, письмо из Америки от Зины.

«Какой Зины? – Жены лейтенанта барона N с «Китобоя».

Мурка объясняет: они уехали в Америку еще из Копенгагена; императрица Марья Федоровна выхлопотала им визу; очень милая семья.

«Зина пишет, в Америку ехать не надо. Там страшная безработица. Зина за лучшее полагает, что служит оперейторс при муслиновом белье в санитарной фабрике в Бруклине. Пишет, превосходные условия работы. Барон был секьюритис у нотариуса, теперь механик-шофером».

9/II-21

Свели первую часть на берег для дезинфекции. Теперь будем ждать выдачи удостоверений личности. Офицерскому составу разрешат свободное посещение берега, но только до 18 часов. Увольнение ограничивается стенами города. Для выхода из города и посещения лагерей других беженцев требуется виза французского Контроль Севиль. Здесь все боятся, что от нас пойдет распространение большевицкой заразы. У французов прямой приказ на изоляцию русских. Нижние чины предупреждены, что будут являться объектом специального наблюдения патрулей и подвергаться аресту за любое действие, нарушающее общественный порядок.

11/II-21

Вчера ничего нового. Сегодня мрак дезинфекции в госпитале Сиди-Абдаля. Нетопленая баня, холодный душ, затем ожидание голыми дезинфекции одежды каким-то газом. В коридоре скопищем, стоя на глазах госпитального персонала.

Чувствую себя оплеванным. Сцену усугубил присяжный поверенный Франк: метался по коридору в истерике. Кричал «во французах нет ничего человеческого, они и нас отправят в дезинфекционную камеру с хлорпикрином». Когда еле успокоили, выяснили, на его психику произвело тяжелое воздействие то, что и дамам эскадры устроили точно такое же унижение дезинфекцией, притом выставив их в коридоре голыми вместе с детьми и окарауливая сенегальцами.

Сегодня ненавижу французов, как представлю Мурку в этом ледяном коридоре.

А директор Морского корпуса адмирал Герасимов демонстративно ходил в дезинфекцию вместе с кадетами.

12/II-21

В 8 час буксиры взяли нас и поставили на бочку на рейде, но уже без желтого карантинного флажка. Готовили шлюпки для съезда на берег. Я вчера думал, что захвораю – холодный душ оставил впечатление.

16/II-21

Стало повеселей. Целый день гонялись на катере по всем судам. Был три раза на берегу, один раз даже ходил в город.

17/II-21

Ношусь по целым часам на катере. Под влиянием рассказов о береге, о том, что в лагерях хорошо живется, начинается поголовная подача рапортов о списании на берег. Причем в настоящий момент трюмные и кочегары отказались вовсе от работы, неся кое-как вахту и ожидая решения о списании на берег.

18/II-21

Деморализация полная. Всё скулит и просится на берег. Настроение офицеров падает. На берегу действительно живется несравненно лучше.

19/II-21

С опаской спустили первую партию команды на берег. И что же? Все матросы поголовно перепились. «Bon Russe? Bon Arabe» – вернулись в подпитии, повторяя это как попугаи.

Настроение всё падает. Вот говорят, у Кутепова в Галлиполи полный порядок среди войск. Гауптвахта и чуть что по морде. Прекрасная Кутепия: лагерь за колючей проволокой, по периметру вышки с сенегальскими стрелками. Старых заслуженных офицеров, увешанных за пролитую кровь Георгиями, сажают в карцер «за непринятие чести», а солдат, не отдавших честь, порют, иногда выводя в расход…

А у нас кереновщина. Федяевский только отечески бросит: «Так ведь нельзя».

20/II-21

Утром возил на катере командующего адмирала Беренса на парад. Действительно красивые войска. Стрелки, сенегальцы и марины.

Только я-то, я-то опозорился! Дурацкое происшествие. Сижу теперь строчу рапорт старофу: «Доношу, что сего числа, подходя к пристани в город и стоя сам на руле, я, вследствие неудачной циркуляции течения, толкнулся носом катера в привальный брус пристани, причем погнул 2 верхние листа обшивки и сломал форштевень.

Заведующий

катером №1

мичман

Павел Репин

20 февраля 1921 г.

рейд Бизерта

№ 2».

Вот идиот!

21/II-21

Был на берегу. Презабавно провел время в компании четырех американцев. Закупил массу барахла, истратив все свои сбережения. Американский представитель с кинематографическим аппаратом снимал здесь кое-что. Как русское воинство на берегу пьянствует – возвращаются почти поголовно пьяными.

22/II-21

Из-за пьянства матросов угля грузить некому. По недосмотру на катере вышел весь пар и вода, пришлось потушить огонь. Староф ругается. Я чувствую, что в таком кавардаке, когда половина команды гуляет на берегу, другая отказывается работать – у меня не хватит настойчивости и желания что-либо делать. Пошли вечером на берег. Сели на мель. Сами снялись. Вернулись – все пьяно.

23/II-21

Днем катер скис. Кочегар сжег трубки. Приехал французский префект – ему не могли показать корабль, ибо свету уже второй день нет. То нет кочегаров, и вчера староф и стармех сами стояли вахту – сегодня все завалено мусором в кочегарках. Решили чистить котлы. Корабль катится к загрязнению. Сегодня собирались командиры кораблей, чтобы решать, что делать дальше. На «Корнилове» даже образовался негласный комитет. Кереновщина полная.

24/II-21

Вчера на «Китобое» мичман Боголюбов выхватил даже револьвер, чтоб привести команду в чувство.

25/II-21

Ничего целый день не делаю. Сегодня даже старший офицер съехал на «Корнилов» и сидел там. Он все чаще говорит, что надо прикрывать лавочку. Хочет ехать в Бразилию. Тем более, опубликована телеграмма за подписью верховного комиссара в Константинополе Дёфранса о том, что штат Сан-Пауло «Объявляет себя готовым дать сейчас же приют и работу 10.000 русских из армии Врангеля, но с непременным условием работы на земле». Газеты пишут, в Константинополе среди беженцев переполох. Все записываются, желая участков с домом и инвентарем. В Бразилию собрался чуть не весь русский Царьград.

Свету нет.

26/II-21

Вечером возился на катере, меняя штуртросы. Мы – вследствие распущенного поведения команды на берегу – лишены света на три дня. В команде много разговоров о Бразилии. Матросы плетут гамаки в путешествие.