Пароход вывели из дока и ударными темпами начали ремонт палуб и надстроек. Естественно, что вся команда тоже яростно счищала ржавчину, грунтовала и красила. Все, включая капитана, ходили в перемазанных краской комбинезонах, увольнений не было, на берег сходили редко, в основном по делам. Удавалось изредка сбегать в кино в маленький кинотеатр по соседству.

Югославы жили по европейским правилам – раскрепощенно, фильмы были тоже не совсем такие, как в то время у нас, значительно более откровенные. Причем ограничений по возрасту никто не соблюдал. И тут вдруг с первого мая кинотеатр закрылся на ремонт, фильмы стали показывать в открытом зале на территории старой крепости, да еще и с 10 вечера. Народ взвыл – без культурной жизни стало уже невмоготу. Под давлением общественности капитану пришлось разрешить нам сходить в кино, но только под руководством помполита и то на какой-нибудь военно-патриотический фильм (где бы его еще и взять?). Перестраховывался кэп, знал, чем это может обернуться! Осталось только дождаться подходящего фильма. А их, как назло, и не было.

Завпрод, закупавший в магазине продукты на камбуз, принес ежедневную газету «Миестна заедница» (которую мы для краткости именовали «Задницей»), в которой было написано, что в крепости будет фильм «Черные пески» и хроника про битву партизан с усташами на реке Неретве. Народ воспрянул духом – вроде подходит, название нейтральное. Сразу собралась делегация к капитану.

Тот, прекрасно помня, чем закончилось коллективное купание на маяке, сразу начал упираться: мол, неизвестно что за кино. Кликнули завпрода – тот поклялся, что фильм про басмачей из Каракумской пустыни, киностудии «Уз-бекфильм». Кэп недоверчиво сощурился:

– А ты-то откуда знаешь?

– Дык, это, тащщ капитан, в «Заднице» так было написано! Кара-кум, черные пески и значит! – не моргнув глазом, подтвердил завпрод.

– Ну ладно, черт с вами. Пойдут пятнадцать человек. А вы, товарищ первый помощник, – официально обратился капитан к Леонтьичу, – пойдете старшим. На всякий случай!

– Есть! – грустно ответил Леонтьич, предвидя очередную неприятность от горячо любимой команды.

Вечером дружная компания моряков уже восседала в креслах летнего кинотеатра. Помполит Леонтьич сидел в середине, подпираемый со всех сторон дюжими мотористами. Зал, несмотря на позднее время, кишел малышней. Пока шла военная хроника, Леонтьич сидел спокойно. Потом пошли титры фильма – восход солнца на фоне голой женской попы (кино-то было про похождения мамы с дочкой на испанском курорте «Черные пески»). Леонтьич, не увидев горячо ожидаемых каракумских басмачей и верблюдов, тоскливо огляделся и, не найдя возможности дезертировать, начал шепотом материться, глядя на чинно сидящих, невозмутимых мотористов, со всех сторон закрывавших ему выход. Поняв безнадежность ситуации, Леонтьич успокоился и начал с неподдельным увлечением смотреть на экран, где полуголая мама своими пышным формами обольщала пожилого миллионера.

Фильм закончился, оживленные ребята, обмениваясь комментариями, собравшись группой, дождались Леонтьича. Тот, выйдя последним, напустив на себя серьезность, сказал: «Ну, блин, я вам этих басмачей еще дома припомню!» – и показал кулак ухмыляющемуся завпроду.

Кэп, разумеется, обо всем узнал, неожиданно развеселился и походы в кино разрешил, однако еще долго «прикалывался» в кают-компании по поводу Леонтьича, невольно возглавившего культпоход на «порнушку». Он всегда был нормальным мужиком, наш капитан!