Танкер Тихоокеанского флота «Владимир Колечицкий», пройдя Баб-эль-Мандебский пролив, миновал остров Перим и взял курс на Аден. Предстояло дозаправиться топливом и питьевой водой, после чего следовать к архипелагу Дахлак, где нужно было пополнить запасы нашей военно-морской базы на острове Нокра. Обычный рейс обычной боевой службы в Красном море, каких и прежде было много в этом неспокойном районе Африканского Рога.

На рассвете показался Аден. Танкер медленно прошёл на внешний рейд, откуда портовые буксиры к вечеру подтянули его к швартовным бочкам нефтяного терминала. Прошли обычные портовые формальности, заказали свежие продукты шипчандлеру. Шустрый пухленький араб обещал всё доставить к обеду следующего дня. Портовый катер отошёл от борта. Можно было заняться своими делами.

– Третьему помощнику заступить на стояночную вахту. Второму помощнику и донкерманам приготовиться к приему груза, – скомандовал капитан Киреев.

Подтянули шланги и кабели берегового питания, подсоединили к горловинам, из береговых цистерн под хорошим напором пошло топливо. Народ разошёлся по каютам и кубрикам. Стемнело, включили якорные огни. Из минарета ближайшей мечети послышался зов муэдзина, усиленный мощными динамиками – правоверные совершали вечерний намаз.

Третий помощник капитана Андрей Нестеров, завершив обычный обход судна, сидел в рубке, делал записи в судовом журнале и смотрел на яркие огни Адена, предвкушая предстоящее увольнение в город после вахты. Портовый город жил своей обычной жизнью, проносились машины, сияли витрины кафе и ресторанов, светились рекламные щиты.

Рядом стояли на «бочках» несколько судов под разными флагами, черноморский ролкер «Смоленск», чуть дальше угрюмо возвышался йеменский средний десантный корабль с бортовым номером 138, у самого берега, почти у здания таможни, теснились во множестве всякие шаланды, яхты и катера.

Звякнул телефон. Капитан приказал проверить бочки с бензином, что стояли на танкерной палубе под брезентом: мало ли что. Тридцать тонн бензина – не шутка.

Андрей сбежал по трапу на палубу, проверил крепления, брезент – вроде всё нормально. Проверил шланги – топливо шло равномерно, как и положено; позёвывающие донкерманы скучали у гудящих насосов. Жизнь на судне размеренно шла своим чередом – бренчала гитара на юте, за баковой надстройкой тихонько репетировали песни парни из судового ансамбля. Из открытых иллюминаторов кубрика мотористов доносились весёлые голоса и жеребячий смех – опять второй механик Семёныч травил байки машинной команде.

Ночь прошла спокойно. Андрей после подъёма флага сдал дежурство четвёртому помощнику и пошёл в каюту готовиться к увольнению на берег. Должно было пойти четыре группы. Капитан обещал, что после разгрузки катера с продуктами они на нём же и пойдут к таможенному пирсу. Там автобус довезёт до центра.

Однако обещанного катера утром почему-то не было. В городе стало прекращаться движение машин, куда-то в панике носились люди. Слышалась автоматная стрельба, ухали гранатомёты. Над зданием таможни заклубился чёрный дым.

Что-то в городе шло не так. Встревоженный капитан безуспешно пытался связаться по телефону с берегом и посольством. Но телефон молчал – посольство не отвечало. Радиорубка, по правилам стоянки, была опломбирована: в порту на связь передатчиком выходить не положено. Капитан в каюте собрал совещание комсостава, лица всех были серьёзны и озабочены.

– На берегу, по всему видать, война у арабов началась. Похоже на государственный переворот. Положение у нас очень сложное – горючим залиты под жвак, стоим почти по центру, буксиров нет, самим не выйти. Да и ситуация пока ещё не ясна и приказа с эскадры нет. Наш флот на внешнем рейде; если что – в обиду не дадут. Пока привести в готовность аварийную партию, пожарные насосы, проверить и разнести по палубе рукава, задраить иллюминаторы и окна на «броняшки». Ждём указаний. Без приказа не уйдём.

Слова капитана прервал грохот орудий. По песчаной косе шли танки, на ходу стреляя по городу. Снаряды с воем неслись в сторону здания министерства обороны. Танкам отвечали огнём две береговые батареи с противоположной стороны. Крупнокалиберные снаряды старых, английских ещё пушек рвались на рейде между судами, поднимая фонтаны воды. Изредка им удавалось попасть между маневрирующими танками, тогда в огненном вихре взлетала земля. Вот остановился и задымился один из танков, открылись люки, оттуда сыпанули маленькие чёрные фигурки, потом полыхнуло пламя и грохнул взрыв – сдетонировал боекомплект, и башня, крутясь, взлетела в воздух.

Андрей, похолодев, понял: это война. Не в кино, а настоящая, наяву, с кровью и смертью. И в их судно в любой момент могут попасть снаряды – страшно даже подумать, что будет тогда. Да какой там снаряд – просто точная пулемётная очередь зажигательными по танкерной палубе, где стоят бочки, – и всё. Фонтан огня, горящая бухта вместе с судами, яхтами, нефтяными резервуарами, взлетающими на воздух вместе с половиной города…

Но это, видимо, понимали и сами воюющие стороны. Снаряды пролетали мимо танкера, лишь изредка пули на излёте со звоном попадали в корпус и надстройку.

Жить дальше, не получая никаких вестей извне, стало невмоготу. Капитан распорядился открыть радиорубку. И экипаж узнал о перевороте из сообщений Би-Би-Си. Многое стало понятно.

Главный йеменский политик лично перестрелял своих оппонентов прямо в зале заседаний правительства. В Адене сразу началась резня, к городу потянулись колонны пехоты и бронетехники.

С эскадры приказали ждать – Москве ситуация была ещё неясна, – но на кораблях 8-й оперативной эскадры была объявлена боевая тревога, к Адену шли десантные корабли с морской пехотой. События в городе нарастали как снежный ком – в бой вступила армейская авиация, подтягивались танковые и пехотные части, с ходу вступая в бой между собой. Флот воевал с сухопутной армией.

Под правым бортом танкера зарычали мощные дизели. С мостика было видно: прямо у борта дрейфовали два ракетных катера, затем один из них дал малый ход, развернул носовую башню и ударил из спаренных 30-миллиметровых автоматических пушек. Трассы снарядов потянулись к зданию Минобороны. Грохот орудий отдавался во всех помещениях танкера, пороховой дым и соляровый выхлоп катерных дизелей застлал мостик.

– Ну, суки, за нас прячутся, – зло процедил сразу осунувшийся капитан. – Не приведи Господь, «ответка» прилетит – мало не покажется.

– Твари, с их «мелкашек» ведь точно не попадёшь – рассеивание большое. По городу только людей побьют, – угрюмо добавил старпом Михалыч.

– Михалыч, на всякий случай аварийную партию «на товсь», доктор пусть тоже приготовится. Проверь шлюпки по правому борту и скажи, пусть жилеты поблизости держат. Хотя толку-то от них, если загоримся… Но всё же шанс.

К обстрелу подключились и пушки десантного корабля. Здание министерства обороны скрылось в дыму разрывов, заполыхали и соседние дома.

Над городом с рёвом низко пронеслись истребители – бомбардировщики Су-20, из-под крыльев рванулись огненные стрелы НУРСов. Сразу загорелся целый квартал портовых складов. Самолёты на вираже, маневрируя между шапками разрывов зенитных пушек и трассами пулемётов, пронеслись над бухтой. Один напоролся на трассу зениток с десантного корабля, задымил и со снижением ушёл в сторону аэродрома Эль-Анад. Десантный корабль снялся с якоря, и, набирая ход, пошёл в сторону внешнего рейда.

– Теперь жди ответа, – констатировал капитан. – От самолётов не удерёшь! Вернутся и всыплют. – И, как всегда, оказался прав.

Самолёты вернулись, но их было уже четыре. Десантный корабль яростно огрызался огнём зениток – но был накрыт ракетным залпом, загорелся и начал тонуть. Моряки выпрыгивали за борт и попадали под огонь. Вода вокруг СДК просто кипела от разрывов авиационных автоматических пушек. Несколько ракет попало в рядом стоящий небольшой старенький сухогруз – тот сразу перевернулся, показав красное, обросшее ракушками днище. Ракетные катера, прекратив стрельбу, прижались к борту танкера. Самолёты с ревом, сделав победный разворот, улетели. Но тишина была недолгой…

Танки с другого берега открыли огонь по рейду и базе ракетных катеров напротив. Снаряды свистели прямо над мачтами танкера. Всплески разрывов заметались по бухте. Один снаряд ударил борт «Смоленска», было видно, как полетели куски обшивки и из надстройки повалил белый дым. На палубе забегали люди со шлангами.

Андрей и второй помощник Слава Чуприн молча смотрели из иллюминатора. На душе было гадостно – ничего сделать нельзя, сиди и жди, пока прилетит. Даже в шторм бывает легче. Но капитан и старпом не давали никому расслабиться, вахты шли по расписанию, камбуз работал, моряки были заняты внутри и в машинном отделении. Паники не было, только с одной молодой камбузницей случилась истерика. Еле отпоили валерьянкой.

Неожиданно раздался звонок из камбуза: завпрод сообщал, что йеменские моряки с катеров требуют еды. Капитан думал недолго.

– Давай, Михеич, тушёнки им подкинь и хлеба. Пусть подавятся. А то влепят нам в борт с десяток снарядов с голодухи – и всё, прощай Родина… Только смотри, свиной тушёнки не дай, не то ещё к Аллаху их за грехи не примут, – мрачно пошутил капитан. – У них, брат, с этим строго.

Матросы сгрузили несколько коробок с консервами на левый шкафут, йеменцы их забрали и поблагодарили жестами.

– Ишь, глазищами-то зыркают, ровно коты нашкодившие, – поделилась мнением с подружкой кок Лукинична.

– Да так оно и есть. Потом у них разборки начнутся, кому-то точно башки не сносить, – осмелела камбузница.

– Не до разборок ихних, самим бы ноги унести! Вот влипли, а! На кой черт я в этот рейс пошла, ведь отговаривали…

Под бортом вновь взревели моторы катеров и послышались очереди корабельных пушек. Война продолжалась…

Андрей, пристроившись в углу рубки, украдкой смотрел в бинокль на берег. Была уже его вахта, и он вёл записи в судовом журнале. Таков порядок!

Там, на таможенном пирсе, толпились беженцы-женщины и дети, с какими-то узлами, садились в мелкие суда и катера и уходили прочь от горевшего города. Судёнышки были перегружены и сидели в воде по самые иллюминаторы.

Неожиданно один из ракетных катеров дал ход, и, выйдя из-за прикрытия борта танкера и опустив стволы пушек, начал расстреливать яхты, стоявшие на якоре почти у самого берега.

Несколько яхт сразу запылали, одна большая двухмачтовая накренилась на борт и начала тонуть. Андрей знал, что на этих яхтах шли несколько семейных компаний из Европы и Англии – путешествовали в поисках приключений. Нашли…

На большой яхте он видел фигурки, прыгающие за борт. Андрей весь похолодел, бинокль запрыгал в трясущихся руках. Впервые на его глазах вот так, просто и обыденно, убивали людей. Это было страшно. Больше всего угнетала собственная беспомощность.

Катер развернулся и направился обратно к танкеру. Встал, приткнувшись носом к борту, моторы работали на малых оборотах. На палубу вышел офицер, матрос подставил ему шезлонг, он сел и закурил. Потом взял в руки мегафон.

– Эй, рус, жрать давай! – почти без акцента рявкнул офицер.

– Ну, сука, не иначе у нас учился, – выглянул из штурманского отсека подошедший капитан. – Давай, Андрей, твоя вахта – тебе и нести. Сейчас Михеич подготовит, чтоб им, тварям, пусто было.

– Не дрейфь, всё обойдется – подбодрил его побледневший навигатор Никита.

Не помня себя, Андрей спустился вниз по трапу, где уже ждал Михеич с картонной коробкой с консервами и хлебом.

Андрей взял коробку в руки, Михеич отдраил ему тяжёлую дверь тамбура. Андрей спустился по трапу на танкерную палубу и мелкими шагами (коробка мешала) пошёл к катеру. К офицеру присоединились ещё два матроса с автоматами, стволы которых были направлены на подходящего Андрея.

Стало страшно. Вот сейчас нажмут на спуск – и всё, конец!.. Этим убийцам, только что расстрелявшим абсолютно невинных людей, ничего не стоит пристрелить и его.

Чтобы не выдать себя, Андрей смотрел вниз, на знакомую палубу с пятнами сурика на зачищенных от ржавчины местах.

«Надо донкерманам потом сказать, чтобы закрасили – их участок, – привычно подумал Антон и усмехнулся про себя:

– Если живы останемся».

Он поставил ящик на леера напротив носа катера и стал ждать, когда матросы его возьмут.

– Давай, рус, неси сюда! – громко сказал офицер, насмешливо глядя на вспотевшего Андрея.

Андрей похолодел. Увидев его замешательство, матросы щёлкнули предохранителями и шевельнули стволами.

«Ну, сейчас точно пришьют…»

И тут спасительная мысль пришла в голову.

– Не могу! Капитан не разрешил. Йеменская территория – без разрешения нельзя. А ты где в Союзе учился? Хорошо говоришь…

– Бакинская мореходка. Судоводительский факультет!

Офицер ухмыльнулся, перевёл фразу матросам – те тоже оскалили зубы. Оценили.

Но автоматы не опустили. Потом один матрос подошёл и, пристально, нагло глядя в глаза, взял из рук Андрея коробку и подтащил к офицеру.

Тот оглядел содержимое, довольно кивнул и махнул рукой – отпустил.

Обратный путь Андрей помнил с трудом. Он всё время чувствовал на спине враждебные взгляды и зрачки автоматных стволов. На негнущихся ногах кое-как прошёл по трапу, открыл дверь в тамбур и сел. Ноги уже не слушались, голова кружилась. Возле тамбура столпились моряки, капитан и даже доктор с сумкой.

– Давай, Андрей, сдавай вахту второму помощнику и в каюту. Ты своё сделал… – устало сказал сразу заметно постаревший капитан.

Андрей дрожащими руками снял с рукава повязку дежурного и, поддерживаемый доктором, еле доплёлся до своей каюты. Упал на койку и провалился в сон…

И только проснувшись, понял, как близко была смерть. И как хочется жить!

Андрей ушёл с флота в начале девяностых, в период всеобщего развала. Ныне успешно занимается бизнесом в Туле, у него большая семья.