«Пусть безумствует море и хлещет

Гребни волн поднялись в небеса,

Ни один пред грозой не трепещет

Ни один не свернёт паруса…!»

Стройный силуэт четырёхмачтового парусного корабля возник на горизонте, там где чётко пролегла граница бескрайнего синего моря и голубого неба. Парусник шёл так быстро, что казалось, он летит над волнами. Вот он уже приблизился настолько, что стали различимы на высоких мачтах его огромные паруса, наполненные ветром, и ослепительно белый корпус.

Это было время, когда прекрасные корабли – винджаймеры ( «выжиматели ветра» ) бороздили моря и океаны. Благодаря большой площади парусов и стальному корпусу, обеспечивающими им высокую скорость, они в течение нескольких десятилетий успешно конкурировали с пароходами на грузовых линиях дальних переходов с континента на континент. Винджаймеры знаменитых флотилий Фердинанда Лайоша, Антуана Боргеса, Густава Эриксона соревновались между собой в скорости доставки различных грузов – угля, пшеницы, селитры, гуано, шерсти. Сложный маршрут движения кораблей охватывал переход из портов Англии и Германии через океан, минуя коварный мыс Горн, к портам Южной Америки, в Чили, Перу, Аргентине и даже к берегам далёкой Австралии.

Капитанами винджаймеров, в большинстве своём, были настоящие «морские волки» – люди мужественные и смелые, опытные в кораблевождении. Они обладали каким – то особым чутьём, позволяющим оценить поведение корабля в той или иной ситуации на море, а если нужно, пойти на оправданный риск ради спасения вверенного им экипажа, не говоря уже о безукоризненном знании сложного такелажа и рангоута огромных парусных кораблей, требующего постоянного изменения в управлении ими в дальних переходах.

Наш рассказ пойдёт о капитане Джеймсе Лермонте. Эту старейшую шотландскую фамилию носили его предки ещё с XIII века. У нас она, конечно, вызывает знакомые ассоциации по случаю своей схожести с именем великого поэта.

Было в этом высоком шотландце что – то неуловимо привлекательное, не смотря на его грубые манеры в разговоре и поведении. В своё время Джеймс стал настоящей легендой среди морской братии, отличившись в дальних скоростных переходах на винджаймерах. Он не был отчаянным и безрассудным, бросавшимся сломя голову, на авантюры. Опыт превосходного моряка, познавшего законы, царившие тогда в торговом флоте, позволял ему, когда он этого хотел, умело обходить их, а так было часто.

Лермонт полюбил море с 12 лет, он ходил на шхуне, принадлежавшей его отцу, а в 15, когда ему предложили стать учеником офицера на большом парусном корабле, отказался, попросившись в рядовые матросы, чтобы познать всю «прелесть» морской службы, как тогда говорили «come throught the hawse pipes». Желание, надо сказать, твёрдое и непреклонное, достойное мужчины. Юный Джеймс хотел в совершенстве знать все тонкости работы с парусами, зная о слабой подготовке новичков на кораблях. Он стал вторым помощником капитана в неполные 19, зарекомендовав себя хорошим ответственным мореходом, принимающим верные решения в обеспечении корабельного порядка.

В памятную ночь 1896 года парусный корабль «William Law», на котором совершал переход юный Лермонт, оказался у коварного мыса Горн, оконечности Южной Америки. Джеймс, стоявший на вахте, уведомил своего капитана о опасной близости на траверзе корабля скалистого берега. Капитан, уверенный в правильности взятого курса, проигнорировал замечание, и только когда налетевший шквал с неимоверной силой стал рвать паруса, бросая корабль всё ближе и ближе к суше, он понял свою ошибку. В ужасе он прокричал Джеймсу: «Что же делать?» Увидев почти парализованного страхом капитана, второй помощник взял на себя управление винджаймером. Решительные, умелые действия Лермонта предотвратили неизбежную гибель «William Law». К рассвету парусник был уже далеко от угрожающего берега, продолжая дальше свой курс.

Позднее Джеймс стал капитаном 1250 – тонного винджаймера «Brenhilda», в среде мореходом прозванного «гончим псом» за скорость. В свой первый переход в Южной Атлантике корабль преодолел 288 миль за 18 часов со скоростью 16 узлов, используя постоянство северо – западного пассата. Как вспоминал сам Лермонт, « судно, словно птица летело над волнами под всеми парусами».

Через шесть лет на другом корабле «Bengairn», оказавшись восточнее мыса Горн, Джеймс обнаружил по курсу огромные поля айсбергов. Избегая встречи с ними, «Bengairn», шедший под всеми парусами, догнал четырёхмачтовый барк «Fingal» из Дублина, неуверенно маневрировавший под частично убранными марселями (очевидно, его капитан боялся наскочить на айсберги, поэтому уменьшил парусность). По правилам судовождения на «Bengairn» подняли вымпел с номером идентификации, обозначив себя. «Fingal» не ответил ( как это так, их обошли ). Лермонт приказал просигналить «До свидания!» «Bengairn» пришёл в Гамбург на три недели раньше «Fingal». Что и говорить, это была победа. Позднее, восхищаясь переходом Лермонта, его друг, капитан Джон Рэй сказал: «Хорошая хватка! У Лермонта непревзойдённый рейс!»

Лермонт не был бы Лермонтом, если бы не приходил из рейсов первым. Однажды, в Английском канале непогода застала его винджаймер «Brenda», возвращавшийся из перехода. Так уж получилось – на берегу жена Джеймса должна была рожать. Чтобы успеть к рождению ребёнка Лермонт ночью сам повёл корабль. Не смотря на сложные штормовые условия «Brenda» пересёк пролив со скоростью 18 узлов, а через три часа у Джеймса родилась дочка.

На берегу Лермонт прослыл непримиримым борцом с мошенниками и обманщиками портовых компаний. Девизом в этой борьбе стало изречение Джеймса – «Бить ублюдков на берегу!»

В 1908 году, когда судно Лермонта прибыло в Ньюкастл для загрузки углём, Джеймс отказался от обычной портовой процедуры. Обычно, винджаймеры без груза с их высокими мачтами и тяжёлыми реями имели большой недостаток – способность к опрокидыванию. Необходимым условием перед их загрузкой и разгрузкой на специальных причалах была стоянка в гавани, ожидание своей очереди. Там суда получали баллласт, повышающий их остойчивость, а затем возвращались к причалам. Однако, Лермонт отказался покидать причальную стенку и объявил, что будет загружаться без балласта, тем самым, он экономил время, отведённое на перевозку груза. Его дальнейшие действия вызвали шок у портового начальства. Приказав команде разобрать весь рангоут – тяжёлые мачты и реи, сложить на палубу так, чтобы центр тяжести обеспечил судну достаточную остойчивость. Джеймс становился инициатором нового метода загрузки судна. Позже и другие капитаны последовали примеру Лермонта, не смотря на то, что экипажу приходилось проделывать тяжёлую работу, зато сокращалось время стоянки в порту.

Попытки обмана капитанов грузовых кораблей со стороны портовых властей были обычным явлением, но только не для Джеймса Лермонта. Он всячески пресекал их. Однажды, проверяя выписанный портовым таможенником счёт и найдя в нём завышенную сумму, разорвал его и бросил прямо в лицо контроллёру. Назвав этот список враньём, Лермонт потребовал пересчёта указанной суммы.

В одном из портов Чили экипаж пожаловался Джеймсу на непригодность в пищу, поставляемого на судно, мяса. Когда в очередной раз мясник поднялся по трапу на корабль, сопровождая ящик с мясом, Лермонт заставил его показать содержимое. Увидев в ящике одни кости, он в ярости выкинул всё за борт. Запротестовавший было мясник стал возмущаться, тогда Джеймс отправил и его за борт.

Портовые компании Кальяо (Перу) неоднократно занимались по сути мошенничеством, отправляя в рейс корабли с заниженным по весу балластом, что делало небезопасным их дальнейший переход. Несколько судов после такого вредительства попросту перевёртывались, пропадая в океане. Лермонт положил этому конец. Сначала, он потребовал от причальных рабочих взвешивать балласт, укладываемый на свой корабль. Для этого им была разработана импровизированная шкала, по которой весь балласт взвешивался в присутствии членов экипажа, исключая обычный недовес. Джеймс заявил, его корабль не уйдёт из порта, пока не получит требуемые 180 т балласта, положенные по инструкции. Упрямый капитан добился своего, винджаймер ушёл из Кальяо с нужным весом балласта.

Неожиданностью для всех было заявление Джеймса в 1910 году, когда он объявил о своём уходе из торгового флота. Ему ещё не исполнилось 35 – ти, но он рано познал море, а сейчас у него была семья, которая поддержала желание Джеймса стать лоцманом. Начальство, встревоженное предстоящей потерей отличного капитана, предложило ему повышение по службе, но Лермонт был непреклонен. Джеймс попрощался со своим экипажем, а старый финн

– столяр, который ходил вместе с Лермонтом на всех его кораблях, сказал: «Я не думаю, что вернулся бы на море снова, – сказал и добавил: «Вернулся бы, только со своим капитаном.» И это было сказано от души.

Примечания: Марсели – паруса у марса, на марса – рее, слово «сель», Видоизменённое «зейд» – парус.

Их три: фор – марсель, грот – марсель и крюйс-марсель. Марсель-реи – вторые реи на мачтах

Траверз – ( фр. Traverse – поперёк) – направление перпендикулярное курсу судна.

Пассат – ( голландск. Passaat – «торговый ветер») – ветер, постоянно дующий над океаном.

Гуано – ценное удобрение, по сути – птичий помёт, составная часть экспорта Перу.