С темного, затянутого низкими тучами неба, сыпался мелкий дождь, в дальнем конце губы[63], в тумане призрачно мигал далекий створ[64], в выпуклый борт крейсера с монотонным ритмом ударяли волны, и он недовольно гудел стальным корпусом.

– Морозов! – запульсировал на стойке переброшенного с пирса на корабль трапа, рубиновый огонек «каштана».

– Я! – недовольно откликнулся прятавшийся под длинным пером рубочного руля верхневахтенный Генка Морозов и неуклюже заскользил сапогами по мокрой резине в его сторону.

– Как наверху?! – гавкнул из «каштана» голос дежурного по кораблю.

– Хреново, товарищ капитан-лейтенант, – наклонившись к микрофону, пробубнил Морозов. – Дождь, туман, в заливе волнение.

– Пройди по пирсу и проверь как работают швартовы! – выдал приказ дежурный. – Потом доложишь. И отключился.

– Пойди-пойди, – недовольно пробрюзжал Генка, поглубже напяливая пилотку и набрасывая на нее капюшон канадки, по которому сразу же забарабанили капли.

Проверка входила в обязанности дежурного и его помощника, но им лень было подниматься из уюта центрального поста в промозглую слякоть.

Ежась от сыпанувшего в лицо дождя и цокая подковками по блестящему металлу пирса, Генка пошагал в нос, попинал ногой туго натянутые, толщиной в руку стальные швартовы, после чего удовлетворенно хмыкнул и направился в другую сторону, где, теряясь вдали, горел огонь кормового стабилизатора.

Там он проделал то же самое, после чего, зарысил к трапу, нажал тангетку[65] «каштана» и доложил о проверке.

– Есть! – ответили снизу. – Бди!

После чего наступила тишина.

Генка снова протопал по пружинящему трапу на борт, цепляясь рукой за ледяной поручень, миновал узкий обвод и привалился в тени руля, спиной к отдраенной рубочной двери.

Затем, поддернув рукав канадки, взглянул на наручные часы (на них было три ночи и до смены оставался ровно час, после чего поддернул, висевший на груди автомат. Тот был весь мокрый.

– Потом тебя еще чистить, – забрюзжал матрос, стряхивая извлеченной из кармана шерстяной перчаткой капли со ствольной коробки, а потом магазина.

В следующий момент она за что-то зацепилась, сряженный магазин брякнул вниз, отскочил от борта, и в воде булькнуло.

– Ик-к! – выпучил глаза Генка и, поскользнувшись, едва не загремел следом.

Инстинктивно (а вдруг почудилось), он лапнул автоматный приемник – магазина не было! – и ослабел в коленках.

– Губа, трибунал, дисбат!!! – пронеслось в мозгу и, подвывая, Генка скатился с трапа на пирс.

Там он встал на карачки в месте падения магазина и, перегнувшись через поребрик, впился глазами в пену плясавших в расщелине волн.

Кроме водорослей и консервной банки, там ничего не плавало.

– Т-э-экс, – потянувшись в командирском кресле, – довольно зевнул капитан-лейтенант Вольнов. Только что вместе с помощником – пожилым мичманом, они расписали очередную «пульку» и попили горячего кофейку захваченного тем на дежурство, на горизонте маячили звание капитана 3 ранга и должность помощника командира, жизнь, как говорится, удалась.

Приятные мысли нарушил писк каштана на центральном пульте, лениво крутнувшись в кресле, помощник включил его на прием, и в центральном посту возник замогильный голос Морозова.

– Утонул, как утонул!? – побледнел мичман, потом они с капитан-лейтенантом переглянулись, и Вольнов, изрыгая маты, ломанулся к тубусу входного люка.

Наверху его встретил хмурый, нарождающийся рассвет и стоящий с поникшей головой верхневахтенный у трапа.

Далее последовали непередаваемая игра слов и эмоций в адрес последнего, осмотр места утопления злосчастной железяки и осознание надвигающейся катастрофы.

– Что будем делать? – когда сменив Морозова и выставив у трапа нового вахтенного, спросил Шахрай (так звали мичмана) у Вольнова.

– Докладывать утром командиру, – пробурчал тот. – Гребаный Морозов.

Он нам бошки поотрывает, факт – сокрушенно покачал головой мичман. – А бойца в дисбат. За утрату военного имущества.

– А ты что предлагаешь?

– Не сепетиться и попытаться выйти из ситуации.

– Это как?

– У меня кореш на складе боепитания, – доверительно наклонился к нему Шахрай. – Бидон «шила» и у нас новый снаряженный магазин. Главное, чтобы эта история не получила огласку.

– А что? Дельная мысль, – оживился Вольнов. – Только как на это посмотрит командир?

– Думаю нормально, – почесал затылок мичман. – В случае разборки у командующего, им с замполитом сделают «козьи морды». Главное, чтобы матрос помалкивал.

Будет, – кивнул дежурный и снял трубку отсечной связи.

– Морозова ко мне!

Спустя сутки, во время утреннего проворота оружия, корабль навестил обслуживающий его, оперуполномоченный Особого отдела.

– На два слова, Владимир Михайлович, – спустившись в центральный пост, и поприветствовав офицеров, обратился он к командиру.

Спустя несколько минут они сидели в каюте.

– По моим сведениям, у вас «ЧП», Эдуард Андревич, – доверительно сообщил гость командиру.

– У нас? Впервые слышу Василий Мефодьевич, – сделал тот большие глаза. – Хотелось бы поподробней.

– На дежурстве капитана-лейтенанта Вольнова, верхневахтенный Морозов утопил автоматный магазин с тридцатью боевыми патронами.

– Брешут! – возмутился командир. – Такого не было!

– Хотелось бы поговорить с матросом и разобраться, – недоверчиво хмыкнул особист. – Лично.

– Нет вопросов, – последовал ответ, и капитан 1 ранга потянулся к висящему на переборке телефону.

Через несколько минут в дверь каюты постучали, потом она отъехала в сторону, и со словами «прошу разрешения», на пороге возник Морозов.

– Так что у тебя произошло на вахте с магазином, Гена? – предложив тому присесть, вопросил капитан 3 ранга.

– С каким-таким магазином? – удивился тот.

– Автоматным, – наклонившись к нему, вкрадчиво произнес офицер. – Давай, выкладывай.

– Да вроде ничего, – пожал плечами матрос. – Я сдал его после вахты вместе с АК дежурному.

– Точно?

– Угу, – решительно кивнул стриженой башкой Морозов и покосился на командира.

– Ну вот, я же говорил, – развел тот руками. – Может пригласить сюда Вольнова?

– Не стоит, – заявил контрразведчик. – Лучше проверим наличие магазинов и боеприпасов к ним.

Как и ожидалось, проверка ничего не дала.

– Ну что, поднимемся, подышим свежим воздухом? – предложил после нее командир.

– Можно, – последовал ответ, и оба покарабкались из центрального поста наверх.

С высокой рубки открылась туманная синь залива, черный гранит сопок и скользящий по фарватеру к выходу, горбатый ракетоносец, в сопровождении двух буксиров.

– Соболевцы пошли в Атлантику, – выщелкнув из пачки «Яву», протянул ее командир особисту.

– И мы скоро пойдем, – ответил тот, и офицеры закурили.

– А магазин, Василий Мефодьевич, мы утопили, факт, – глубоко затянувшись, сказал командир.

– Я знаю, – провожая взглядом удаляющийся корабль, ответил особист.

– Пацана жалко, не хочется судьбу ломать, – продолжил командир.

– И мне тоже, не тот случай.

Над их головами куда-то плыли облака. Служба продолжалась.