Мы в Белом море кувыркаемся полгода,

Хотя ветра и часто непогода,

На субмарине с заводским названьем,

Проводим ходовые испытанья.

То бродим морем переменными ходами,

То вглубь ныряем, когда надо.

Торпедами с глубин порой стреляем,

По целям, что гоняются за нами.

Все удивительно, и даже фантастично,

Хотя и трусим мы порой прилично.

То вдруг заест какой-то вентиль,

И дифферент пойдет на «шкентель»,

То кислород в отсеках убывает,

И «РДУ» поспешно снаряжаем.

Порой трещит наш корпус прочный,

На глубине предельной очень.

Короче, разное бывало,

Но все оно, нам знаний прибавляло.

И экипаж недавно анемичный,

Командой стал, причем вполне приличной.

Когда же началися «госы»,

В моря пошли с командой боссы.

Сам Куликов – Глава Генштаба,

С ним адмиралов два состава.

Затем Устинов из ЦК,

С Главкомом Флота «ГСГа»,

И к нам с небес пролился дождь,

Из лычек, отпусков и звезд.

Тогда я старшиною стал

И сразу на «губу» попал,

За посыланье офицера,

Куда Макар телят гонял.

Но не сидел, ушел моря,

Куда нас двинули, едва,

Исчезли с лодки «громовержцы»

Спасибо им! Спасли меня.

Сказать, что в море мы не пили,

Так то неправда – пили все,

Не только вина пайковые,

Сосали «шило» и «абсент».

Но не на вахте, с этим люто,

После нее, и не везде,

Все офицеры по каютам,

Ну а старшины, кое-где.

Я не оправдываю пьянства,

Его и не было у нас.

Мы просто «поднимали градус»,

Совсем не так, как пьют сейчас.

Но хватит о «зеленом змие»,

И так Россию он загрыз,

Я расскажу об увольненьях,

Для Северов большой каприз.

Когда мы шли с морей на базу,

То все рвались в Северодвинск,

Жил экипаж тогда на базе,

С речным названием «Иртыш».

В каютах, кубриках плавбазы,

Ютились сотни моряков.

Тепло там было и уютно,

Кайфуй себе без дураков.

В субботу, или в воскресенье,

Коль не на вахте ты стоишь,

Изволь дружище в увольненье,

И вот у трапа ты стоишь.

Клеша полотнами играют,

И травленный на шее гюйс,

Ботинки ваксою сияют,

Того гляди, в себя влюблюсь.

Десятка два таких мальчишек,

По трапу с хохотом бегут,

А на причале командиры,

Такси до «Абдельмана» ждут.

Минуем с «вохрою» КП, выходим в город,

Он после месяца морей красив и дорог,

Кругом деревья и цветы, порхают птицы,

Сияет солнце с высоты, ему не спится.

Сначала двигаемся в парк,

И там, в киоске,

Вина берем и шоколад,

Как и на лодке.

В кустах сирени пьем вино,

Затем болтаем,

О море, девушках, кино,

Погоде в мае.

Затем идем в кинотеатр,

Где смотрим «фильму»,

Потом в кафе едим пломбир,

Он от бессилья.

Ну, а когда, полярный день,

Стал чуть бледнее,

На танцы двинулися мы,

От счастья млея.

Там, в ДОФе, уцепив девчонок,

Отплясывали «шейки» и «семь сорок»,

Затем чуток подрались с мичманами,

Чтоб служба «сундукам» не была раем.

А уяснив, что те с подлодки,

Враз помирились, и выкушали водки,

За ихний счет, но с нашим шоколадом.

При встречах со своими, так и надо.

Потом, свели девиц в общагу,

Где вместе с ними пили брагу,

Собрались, было ночевать,

Да разоралась чья-то мать.

Короче, отдохнули славно,

И к базе добрались исправно,

К одиннадцати ровно, как штыки.

Вот только гюйс мне разорвали,

Да Витьке глаз «подрисовали»,

Знакомцы- «сундуки»

Да хрен с ним, с гюйсом!

Мы погуляли!

«Гражданкой» малость подышали,

А завтра снова в путь.

Туда, где в море волны плещут,

Где чайки в синеве трепещут,

И утром ранняя заря,

На рубке заблестит горя.