3 февраля

Международный день борьбы с ненормативной лексикой

Что сказать… Борьба есть, а результата нет. Ну, понятно, на флоте матом не ругаются, на флоте матом разговаривают. Чтобы ускорить восприятие и выполнение команд. А иначе моряк понять ничего не сможет.

Между прочим, когда мы покидали чисто мужской коллектив боевого корабля и сходили на берег, в присутствии гражданских лиц не выражались, тем более при дамах. Увы, нынче и от дам такое порой услышишь…

Что касается флота, то вспоминаются слова вице-адмирала Геннадия Антоновича Радзевского (Северный флот): «Честное слово, мне иногда стыдно становится, когда я слышу речи некоторых особо ретивых командиров кораблей, дорвавшихся до «пипки» микрофона пятикиловаттной трансляции на верхней палубе. У них что ни слово, то гнусная матерщина. Ну прямо как дети малые».

И еще о борьбе с ненормативной лексикой.

В те годы (да и позже) политработников не очень-то на флоте любили. А вот моего отца уважали.

Помнится, пришел я к нему в кабинет в бригаде (было мне лет четырнадцать). Сижу, жду чего-то.

Заходит офицер:

– Борис Михайлович! У нас тут что-то типа идеологической диверсии.

Отец:

– Конкретнее!

Офицер:

– На плакате с изображением Владимира Ильича Ленина неприличное слово написали.

Отец:

– Какое?

Офицер косится на меня, мол, при пацане…

Отец:

– Что ты на него смотришь? Он переживет. Какое слово?

Офицер называет известное слово из трех букв.

Отец строго:

– И что ты ко мне с этим приперся? Какая еще на хрен диверсия? Возьми банку с краской, кисточку и замажь это слово!

6 февраля

День российской науки

Начальники чем отличаются от подчиненных? А тем, что все знают и все умеют. Потому, кстати, они и начальники.

Начальник тыла Рижского военно-морского гарнизона капитан 1 ранга Нечипоренко как-то решил меня подколоть, да еще в присутствии других офицеров:

– Рискин, вот ты все умного из себя строишь, в газетки статейки пописываешь. Но ты же ничего не знаешь. Вот я, к примеру, знаю все. О чем меня ни спроси, на любой вопрос отвечу.

А я как раз с женой в отпуск в Сочи съездил. Там в дендрарии цветок какой-то был. Рядом табличка с названием: «катальпа красивая». Я в ботанике полный ноль, но название запомнил.

Спрашиваю начальника тыла:

– Товарищ капитан 1 ранга, а что такое «катальпа красивая»? Каперанг поплыл:

– Рискин, у тебя совсем совести нет…

Мы потом долго смеялись. Конечно, не при начальнике.

10 февраля

День дипломатического работника

А каждый офицер – дипломат в душе (ну, где-то очень глубоко). Тут ведь что важно – с начальством вести себя дипломатично. Не всегда получается, к сожалению.

Вот у меня, к примеру, большой дипломатический опыт. Полученный в Риге, где мы продавали ливийцам, индийцам и т. д. корабли и подводные лодки.

Как-то в Рижском заливе ливийский экипаж под командованием капитана Муфтаха принимал у нас тральное оборудование. В нарезанном нам районе поставили трал, вышвырнули за борт буи-отводители и дали положенные при тральной постановке четыре узла.

Ливийский командир БЧ-3 (минно-торпедной боевой части) лейтенант Имраджа лениво поднялся на мостик, взял у нашего штурмана секстан и замерил угол, на который разошлись отводители. По инструкции должно было получиться семнадцать с чем-то градусов.

Не получалось. Что-то там у наших работяг заклинило, что-то они там недоделали. Трал, хоть убей, не шел. По крайней мере, не шел так, как ему положено.

– Работайте, – сказал Имраджа и пошел дрыхнуть. В нашу со штурманом каюту.

Через минуту на ГКП (главный командный пункт) влетел ответственный сдатчик Средне-Невского судостроительного завода Олег Константинович и рухнул в ноги штурманцу:

– Штурман! Кровь из носу, надо сдать трал. Именно сегодня. Потом отремонтируем. Иначе премия горит синим пламенем. Пролетим, как фанера над Парижем.

– Я не волшебник, – скромно заметил штурман. – Хотя кое-что сделать можно. Только секстан что-то заедает…

– Смажем, не волнуйся, Сан Саныч, – сориентировался сдатчик.

И стремглав бросился вниз.

Через пару минут он вновь появился в рубке. Но уже не один. А с бутылкой армянского коньяка.

Командир дал добро спуститься вниз:

– Штурман, я тебя знаю, иди, но только вместе с замом.

В каюте мы с Шурой достали баночку маринованных маслят, пару горбушек хлеба, несколько вилок и импровизированные рюмки, роль которых играли медицинские банки. Те, которые на спину ставят при простуде и прочих напастях. А потом разбудили Имраджу.

Коньячок дитя ливийской пустыни уважал. Сунули мы ему в руку баночку, налили туда коньячку с верхом. В другую руку сунули вилку с натыкнутым на нее масленком. В баночку, кстати, граммов чуть ли не сто входит.

Ливийцы – не мы, они такими дозами пить не могут. Опять-таки – вера не всем позволяет. В конце концов день еще, далеко до захода солнца. А баночка-рюмочка уже в руке, и, что главное, поставить ее невозможно. Донышко-то шариком.

Посмотрел друг Имраджа на баночку, перевел взгляд на невиданный им доселе масленок – на вид склизкий и противный, вздохнул глубоко и хлопнул коньячок залпом. А масленок мы ему в рот чуть ли не силком запихали.

Прошел коньячок по пищеводу, обжег слегонца нежные минерские кишочки, а тут сверху свалился грибочек, смазал внутренности бархатисто, ласково… И вся эта блаженная гамма приятственных чувств так явственно отразилась на физиономии нашего ливийского друга, что мы сразу поняли – трал будет принят.

И верно. Через час с небольшим Имраджа подписал приемочный акт. Ему для этого даже секстан брать в руки не пришлось. Потому что подняться на ГКП он все равно не смог бы.

А трал заводчане потом отремонтировали – ясен перец.

11 февраля

Всемирный день больного

На пятом курсе учебы в Калининградском высшем военно-морском училище (КВВМУ) попал я с воспалением легких в госпиталь в Балтийске.

В палате холод лютый.

Приходит медсестра ставить банки.

Я ей жалуюсь:

– Холодно-то как у вас.

А она в ответ:

– Так тебе нужна грелка с голубыми глазами.

Вот тут-то мне и стало теплее…

16 февраля

День разведки Военно-морского флота

Понятное дело, что за флотский ОСНАЗ выпить не грех.

Как поется в песне:

17 февраля

День спонтанного проявления доброты

С проявлением доброты, особенно спонтанной, на флоте, как известно, большие проблемы.

Был у нас командиром дивизиона капитан 2 ранга Николай Добродеев. По прозвищу Аздеев.

Для сухопутных читателей поясню. Поднятый флаг «Добро» на флоте означает «Да. Согласен. Разрешаю. Имею». А флаг «Аз» читается как «Не. Нет. Не согласен. Не разрешаю. Не имею». Когда подчиненные приходили к Добродееву с какой-либо просьбой (мол, товарищ командир, прошу добро на что-то…), он отвечал коротко: «Аз!» И все всё понимали. И вылетали из кабинета, потому что в расшифровке флага «Добро» наш комдив признавал только слово «имею».

21 февраля

Международный день родного языка

Родным языком, то есть русским, мы, офицеры, владеем, но, конечно, несколько хуже флотского и матерного (что в принципе одно и то же). Зато кто из гражданских без запинки выговорит такие вот фразы: «Обмундирование чистить и починять, команде мыться в бане», «Медь драить, резину белить, барашки расходить и смазать», «На бурундуки и выстрел-брасы», «Выстрел-топенанты (гордени) травить (выбирать)…» А главное: «Пошел бурундуки!»

23 февраля

День защитника Отечества

Некогда – День Советской Армии и Военно-морского флота. Раньше его отмечали те, кто служил (плюс, конечно, жены военных – наши боевые подруги). Теперь отмечают все подряд, так как изначально предполагается, что речь идет о потенциальных защитниках страны. Мол, служить я не служил, но «если враг на нас пойдет матерый», все как один встанем в боевой строй.

Очень хочется верить, во-первых, что встанут, во-вторых, что такой момент не наступит.

Куда бы дело завтра не вывернуло, сегодня в армии и на флоте шутят: «Как служить, так некому, а как бухать 23 февраля – все защитники Отечества».

В любом случае – с праздником!

27 февраля

Международный день оптимиста

В военно-морской службе что главное? Правильно, всегда сохранять оптимизм. Потому что пессимисты на флоте не живут. Они вымирают, как мамонты.

Оптимизм прививается с училищной скамьи. Он вбивается в тебя нарядами на службу (максимум пять, в основном дневальным), нарядами на работу (те же пять «экземпляров», то есть пять нарядов, – когда все уже спят, а ты драишь унитазы и писсуары в гальюне) и строевыми занятиями.

На эту тему есть байка.

Саша Дремов, молодой лейтенант, после окончания училища прибыл служить командиром БЧ-5 в дивизион торпедных катеров. Тут надо заметить, что на катерах существует так называемая система реверса. Гребной вал крутится только в одну сторону, а чтобы дать задний ход, нужен редуктор. То есть такая штука, которая меняет направление вращения вала и, соответственно, винта в другую сторону.

Ну, принял Саня свой первый кораблик у предшественника, доверившись старому морскому волку (уже имеющему за кормой целый год службы), а вскоре выяснил, что реверс не работает. Вперед двигаться катер может, а вот назад…

Взволнованный (как же в море выходить?) Саня несется в штабной вагончик, где за столом мирно дремлет дивизионный механик – уставший и умудренный опытом каплей.

– Товарищ капитан-лейтенант! – чуть ли не кричит Дремов.

– У меня реверс не работает!

Дивизионный механик просыпается:

– Ты чего паникуешь? Какой, к чертям собачьим, задний реверс? Он тебе нужен? Запомни, салага, балтийцы идут только вперед!

И еще по поводу неизбывного флотского оптимиста.

Капитан 3 ранга Никон Васильев, флагманский специалист радиотехнической службы (РТС) Рижской бригады охраны водного района. Дежурит по бригаде. Высокий, как каланча. Проходя по штабному коридору, слегка наклоняет влево голову –

чтобы не задеть плафоны на потолке. Спокойный, флегматичный. До пенсии – совсем ничего. Все в этой жизни видел, ничему не удивляется. Следует в кабинет оперативного дежурного.

По дороге встречает заполошного мичмана – помощника оперативного дежурного, панически кричащего на ходу:

– Товарищ капитан 3 ранга! У нас ЧП. Моряка током убило! Васильев, не замедляя движения, спокойным тоном:

– Ну что ж, будем хоронить…

Второе воскресенье февраля

День гражданского воздушного флота

(День «Аэрофлота»)

В этот день в 1982 году в рижском кафе «Аллегро», где проходил конкурс «А ну-ка, девушки!» среди стюардесс, я познакомился со своей будущей женой. Осенью поженились. А потом началась «райская жизнь» – только я приду с моря, она куда-нибудь улетит. Только она прилетит, мне пора в море идти. У нее ежегодно по пятьсот с лишним часов налета, а у меня по сто и более суток в море. Так и жили…