Письмо генерал-губернатора Восточной Сибири Н.Н. Муравьёва-Амурского военному губернатору Приморской области П.В. Казакевичу о политической и экономической обстановке в Приамурском крае

2 апреля [1857 г.]

Вот и ещё курьер [доедет] к вам за месяц, любезный друг Пётр Васильевич, и, надеюсь, что приедет в Николаевск вслед за льдами, а может быть и по льду, ибо он должен быть в Мариинске около 1 мая.

В Петербурге после моего отъезда и вследствие Кантонских происшествий решились послать посольство в Пекин и назначили для этого Графа Путятина, который давно на это вызывался: взяли его из Парижа, прислали сюда, он уже за Байкалом, и чрез несколько дней я еду туда же провожать его за границу.

По случаю этого этого посольства я получил от Великого князя письмо, в котором Высочество поручает мне [давать] в распоряжение Путятина суда какие он потребует, а Путятин изъявляет желание, чтоб я послал пароход «Америка» в Печилийский залив. Я уже послал эстафету за Чихачёвым, который по делам вашим был подданным Вашим ещё оставался в Петербурге, и надеюсь, что Чихачёв в конце мая будет у Вас. Я полагаю, что едва ли кому-нибудь, кроме него, можно поручить командование «Америкою» для вышеназванного плавания, и Путятин вполне одабривает этот выбор. По прибытии сюда я дам Чихачёву все надлежащие наставления, которые сообщит мне Путятин перед отъездом своим за границу относительно прибытия парохода в Печилийский залив и [способа] войти в сношение с посланником, который в то время будет ожидать в Пекине. А между тем прошу Вас снарядить «Америку» для этого плавания, и в особенности вооружить её приличной артиллерией и полным количеством каменного угля.

Путятин надеется, что «Америка» может выйти из Лимана около 1 июня, и на этом основании будет рассчитывать время прибытия парохода в Печилийский залив. Как слепой исполнитель в этом случае Высочайшей воли, я не вхожу ни в какие рассуждения, как в отношении пользы всего этого посольства, так и плавания «Америки» к китайским берегам – желаю только душевно, чтоб все эти попытки не испортили Амурского дела. Покуда же это новое петербургское предприятие останавливает на целый год переселение казаков на Амур, ибо я уже получил повеление отложить это дело до навигации 1858 года.

Затем спешу сообщить вам и о другом важном деле, которое у нас завязывается. Американец Коллинз предлагает строить железную дорогу от Читы до Иркутска! Предложение его я уже послал с курьером в Петербург, ибо он желает получить ответ в июле месяце на устье Амуре, куда он отправляется с первым сплавом в виде американского консула.

Не знаю, согласятся на эти предложения в Петербурге; не знаю, получат ли скоро какую-нибудь выгоду учредители, но знаю, что дело это вдруг бы развило Сибирь в широких размерах.

Коллинз полагает, что как только разрешить устройство железной дороги, то тот час же пойдут пароходы до самой Читы, и не видит никакого препятствия от мелководия, полагая весьма возможным и удобным иметь пароходы, которые будут сидеть в воде не более одного фута.

Коллинз сам привезёт к Вам официальную мою бумагу, и здесь я желаю только предупредить Вас об нём, как о человеке весьма замечательном и очень хорошо расположенном к России. Их было здесь двое, другой негоциант, который и возвратится в Петербург, чтобы оттуда ехать в Америку и выслать к вам судно с товарами из Нью-Йорка. Оба они познакомились здесь со всеми лучшими нашими купцами, были в Кяхте, где им купечество давало обед; здесь давали им несколько обедов, и вообще, кажется, все друг друга полюбили, хотя наше купечество и не любит никакого соперничества, но общие интересы края впереди частных интересов, и я надеюсь, что в столкновении с американцами даже купцы наши сделаются предприимчивее, и перестанут искать 100% во всяком деле. Помните ли, как мы хлопотали об учреждении компании пароходства по Байкалу и Селенге, и ничего не добились, кроме самых нелепых и своекорыстных условий.

Не лишним считаю сообщить вам также, что из присланных ко мне по Высочайшей воле копий с депеш нашего посланника в Вашингтоне я вижу, что мы находимся в самых лучших отношениях с Соединёнными Штатами и в то время, когда Англия вместе с Францией всё толкуют, что подобно нам [нужно] метить во владения Амуром, американский министр говорит: берите всё, берите Манжурию и Монголию – мы этому рады, и торговля наша через вас будет этим пользоваться.

Всё это весьма справедливо и утешительно, ибо без друзей и союзников нам существовать нельзя, а потому и с нашей стороны, местных здесь властей, не надобно увлекаться покровительством местного русского купечества до такой степени, чтобы оттолкнуть от себя американцев, тем более что общая народная польза требует легчайшего сбыта наших произведений и конкуренции в закупке оных, а мы здесь, в Сибири, знаем, как действовало наше купечество, когда не имело конкуренции; они всё закупали за бесценок, а продавали втридорога.

Обращаюсь опять к посольству нашему в Китае, оно особенно возбуждено тем, что мы боимся, чтобы нас не опередили в Пекине посланники английский и французский, которые собираются втереться туда даже силой, если их не примут добром. И для этого построили особые канонерские лодки, которые должны перейти океан и входить в китайские реки.

Вообще, наша сторона сделалась теперь самой интересной во всемирной политике, особенно после окончания английской войны с Персией, и поэтому думайте, прежде всего, о прочном укреплении входа в Амур. Подумайте также о железной дороге из Кастри на оз. Кизи, разумеется о … (здесь и далее неразборчиво – Сост.) для перевозки товаров. Мне бы никак не хотелось, чтобы она попала в частные рука. Мы должны её построить из сахалинского угля и амурского золота, которое обещают открыть отправляющийся туда для поиска на низовья Амура – Кизи …

Говоря об угле, я думаю, что очень будет недорого, если мы будем брать по 3 руб. серебром за тонн (так в документе – Сост.), выломанный рабочими покупщиков, и по 6 руб. серебром за тонн, выломанный нашими рабочими. Я ожидаю от Министерства Финансов присылки горного офицера, знакомого с этим делом, который должен быть назначен к Вам для особых поручений. Эйхвальда никак не отдаёт Кабинет, который уже и употребил его по серебряному делу на Нерчинском заводе.

Чихачёв много дельного и полезного выхлопотал нам в Петербурге и по его настоянию отправили в Америку Кроуна, для заказа винтового транспорта и других вещей, но, к сожалению, на всё это требуют денег от меня из нашей сметы, на первый случай 100 тыс. руб. серебром, но я не знаю, откуда их и взять. Вы также требуете 250 тыс., а между тем у Вас завезено и завозится наших товаров на 250 тыс. руб. серебром для вольной продажи все из тех же сметных сумм; мы совершенные банкроты по милости этих товаров, и без помощи вашей мы не выпутаемся из этой отчётности.

Ради Бога, уже впредь не требуйте от нас никаких предметов на частные потребности из казённых сумм, заказывайте сами и нашим купцам и американским, но впредь денег тоже никому не платите, это можно было делать с [углём], но потом только во время войны, да и то, повторяю, нужно, как только мы выпутаемся, [впредь] этого никогда не делать, даже в Камчатке – и туда закупались на казённые деньги только те предметы, которые получены по смете.

Есть всякое вероятие, что когда мы развяжемся с этими расчётами вольных или частных товаров, то будут у нас остатки, которые все и должны быть обращены на устройство ваших же портов, флотилий и дорог; но теперь, повторяю, мы – банкроты по милости всех этих закупок, которые были сделаны для г-д офицеров и [на] другие частные потребности, не заботясь, чтобы наши товары были проданы и не иссякли в магазейнах, как всегда бывает с казённой принадлежностью.

Из Петербурга назначено к вам множество портовых чиновников, начиная с капитана над портом и его помощников; здесь для сплава изготавливаются лодки, но никто из них сюда ещё не показался.

По прежней моей просьбе я ожидаю скоро увидеть в верховьях Амура ваши пароходы, тем более что посольство Путятина может возбудить различные передвижения в войсках, но если они не будут здесь нужны, то тот час же отправляются к вам. Неисправная «Шилка» ещё не готова, и Бог знает, когда будет готова. Бог знает, каких она уже стоит нам денег, и я, право, страдаю, что вы не спустили её в прошлом году на устье, где под вашим надзором она бы исправилась гораздо лучше и дешевле.

Теперь, особых известий из Иркутска и вообще из Восточной Сибири немного вам сообщить, но с третьим сплавом, вероятно, будут, а главнейшее – об отъезде Путятина в Китай или об – откуда китайцам принять его; и третий, в этом последнем случае он вздумает плыть к вам на Устье, чтобы оттуда отправиться самому на пароходе «Америка» в Печилийский залив. Мысль эта ему уже приходила в голову, но я, признаюсь, в этом не вижу большого пути; впрочем, всё это скоро разъяснится, и вы получите окончательные известия с третьим сплавом или ещё раньше – с Чихачёвым.

Вольно же вам было в 1849 г. открывать вход в Амур, вот от этого и все хлопоты, и вам и мне, но не понимаю, зачем примазывается к этому Путятин – право, мы бы и без него обошлись; но видно уже такая судьба, мало ему графства, хочет быть князем, оно и правильно, вот есть уже Путятины князья у них же, в Новгородской губернии.

Конечно, это длинное письмо моё с искренним желанием вам успеха во всех ваших начинаниях, и не сомневаюсь, что под вашим начальством Приморская область разовьётся, процветёт и укрепится назло всем её недоброжелателям, во славу и пользу России.

Забыл вам сказать, что пошли наши по Амуру с [Пургаильским], дошли до Иркутска совершенно благополучно и медленно – только потому, что посты Сунгарский и Гинкинский были сняты.

Жена вам усердно кланяется, я обнимаю вас от всего сердца и остаюсь искренно вас уважающий и душевно вам преданный

Н. Муравьёв

РГАВМФ. Ф. 1191. Оп. 1. Д. 21. Л. 3-8 об. Автограф.

Опубл.: «Г.И. Невельской. Документы и материалы. 1813-1876». СПб. , 2017.