Когда Андрей вылез у ворот дивизии, то дружески попрощались с Алексеем, еще раз выкурили по сигарете и долго думали… молча думали, как теперь быть. Первый контакт состоялся и, возможно, уже совсем скоро начнется большая, и хитро выстроенная, игра. Каждый из них понимал очень четко, что проиграть или допустить хотя бы какую-то малейшую ошибку здесь нельзя. Наконец-то, окончательно распрощавшись, Андрей подошел к КПП, где молодой старшина уже успевший задремать на посту, лениво отдал ему честь проверил документы и пропустил на территорию.

Проходя мимо штаба, Андрей увидел что в штабе горит свет, что кто-то до сих пор находился на работе. А может быть это и радисты, которые круглосуточно несут вахту и постоянно держат связь с находящимися в море. Путь к своему кораблю Андрей решил проделать не как положено по дороге, а срезать направление и пройти через небольшие заросли.

Уже свернув к ближайшим кустам начал путь по извилистой узкой тропинке. В этот момент что-то сзади треснуло, Андрей резко оглянулся, последнее, что он увидел – это нашивка, нашивка на рукаве офицера. Больше на память ничего не приходило, сильнейший удар обрушился на голову. Моментально потеряв сознание, Андрей рухнул лицом в траву и теплая липкая кровь начала заливать лицо, что было дальше он, естественно, не мог знать, хотя события в этот момент развивались стремительно.

Но лишь только через три дня он очнулся в дивизионном госпитале, ужасно болело голова, ломило все тело и казалось, что он вдавлен в подушку и сверху на него давит тысяча тонн, огромный высокий непривычно белый потолок в палате навели его на мысль: «Где я? Что произошло? Господи…. Почему я не могу пошевелиться?» Но в этот момент над ним склонилась медицинская сестричка:

– Ну что, товарищ мичман? Очнулись? Ну вот и славненько. Вы пока лежите и постарайтесь не разговаривать. А я быстренько за доктором сбегаю, только, пожалуйста, товарищ мичман, не вздумайте вставать. Вам ведь нельзя.

Хлопнув дверью, она устремилась по коридору. Андрей еще слышал ее шаги, удары каблучков по бетонному полу, и каждый такой удар отдавался в его голове, как будто бой молота.

Через пару минут в палату вбежали врачи – главный дивизионный хирург, он же начальник госпиталя, склонился над Андреем:

– Ну, слава тебе, Господи! Перепугал ты нас, мы уж думали все – не вытащим. Ну, как ты себя чувствуешь, хотя нет, постой… тебе нельзя говорить! Сестра, этому больному персонально приказываю: пить не давать, через каждые два часа колоть по назначенному мной курсу, губы смачивать физраствором, и ни в коем случае, сестра, вы поняли? Ни в коем случае не давать ему пить! И тем более не вставать. Ну ладно, мичман, отдыхай.

Врач еще раз наклонился к нему, приподнял веки, проверил реакцию на свет.

– Я думаю, что все будет хорошо.

Андрей кое-как начал шевелить губами,

– Ну вот, видишь, ты уже разговаривать пытаешься, хотя тебе это тоже противопоказано, но видно, моей власти будет мало. Там к тебе посетители, а этих людей не пустить я не могу. Ну, давай, счастливенько, выздоравливай, болезный мой!

Удалились врачи и сразу же после того, как только они вышли, дверь в палату снова открылась, на пороге стоял Алексей. Он был в гражданке. С таким видом, как будто пришел навестить обыкновенного друга после самой обычной операции. В руке, судя по корешкам, честно спертые цветочки и пакет, в котором были фрукты.

– Слушай, дружище, милый! – Начал с самого порога Алексей. – Тебя прямо ни на секунду нельзя оставить! Ты, как магнит. Слушай, мы тут с генералом сидели, рассуждали, может тебе дать прозвище «ЧП»? Как в том мультике видел?

Андрею стало смешно, он попытался улыбнуться, но в этот момент резкая боль ударила в виски.

– Не, не. Подожди, ты давай не расслабляйся, ты знаешь какого мне сейчас пистона вставил твой доктор, чтобы я здесь не больше двух минут был. И пока у меня еще есть полторы минуты, – продолжал Алексей, – слушай меня внимательно. Лежи и ни о чем не думай. Все предусмотрено. Мы начали работать. Все понял? Во Владивостоке тормознули, ну докопались пограничники, докопались таможенники по мелочи по всякой. Ты не переживай, они ничего не просекут, ну заставили четырех человек из экипажа паспорта новые выправлять, те, старые, как бы совсем плохие фотографии не просматриваются, они теперь надолго там застрянут, мы время потянем. У нас все под контролем. Генерал велел тебе кланяться! Слушай, я один раз перо в блок получил, так он ко мне в больницу не приходил и кланяться не велел, видать ты ему уж совсем понравился. Да, еще, чуть совсем не забыл, Ольга твоя звонила, ну ты уж извини, дружище, «насвистеть» пришлось, что ты срочно в командировку уехал. Что ее тревожить зря? А так, в принципе, все нормально. Ну, хорошо, замучил я тебя совсем. Чего?

Алексей увидел, что у Андрея шевелятся губы.

– Подожди, подожди, тихо. Сейчас я наклонюсь над тобой, что ты хочешь сказать, Андрюшенька? Ну? Ты видел?!!

Алексей аж присвистнул над кроватью больного.

– Что, ты видел, кто бил??? Нет, нет, подожди. Этого не может быть. Офицер?!!! Ну, СУКИ!!!

В этот момент Алексей встал и очень быстро стал ходить по палате:

– Ну, ГАДЫ!!!! Ну, я не знаю, Андрюха!!! Ну, ты пойми, я думал, может быть как-то через заборы, ну все-таки дивизия у вас не то, что зона какая-то, и через каждые сто метров вышка не стоит! Но чтобы кто-то из своих. А лица не видел?

Андрей как смог показал Алексею жестами, что нет.

– А нашивок, нашивок сколько? Какого ранга офицер?

Опять ответа не последовало. Лишь чуть-чуть потянул плечи к голове, показывая, что не знает Андрей.

– Ну, ничего, ничего, дружище! – Алексей продолжал все так же бурно ходить по палате. – Ничего, ничего, дружище, мы зацепим эту суку, меня только пусть на десять минут к нему в камеру пусть закроют, за все посчитаемся.

В этот момент дверь в палату открылась, и та же миловидная сестричка сказала:

– Товарищ, а, товарищ! Вы слишком долго здесь находитесь, меня уже главврач за вами прислал, будьте любезны, пожалуйста, больному прописан покой.

Алексей улыбнулся:

– Сестричка, если вы меня проводите до ворот, а лучше всего до городского отдела ЗАГС, я уйду немедленно и больше никогда не приду к этому израненному типу!

Сестричка прыснула и Андрею тоже стало смешно, но сеяться, не то что смеяться, даже улыбаться, было больно.

– Хорошо, сестричка, я сейчас уйду, а сейчас закройте дверь, – уже официальным тоном дал ей распоряжение Алексей.

Сестричка прикрыла дверь, но, по всей видимости, далеко не ушла, оставшись в коридоре, ожидая, когда выйдет этот загадочный посетитель.

Алексей наклонился и сказал:

– Андрюшенька, все будет хорошо. У нас все прописано. Генерал передал, и я об этом знаю. Москва дала «добро», будем гасить их по-взрослому, так что, давай выздоравливай, а я к тебе денька через три-четыре заскочу. Добренько? Ну, давай, старичок! А Ольге твоей я привет передам. Все будет хорошо! Не переживай!

И начались, потекли две долгих с половиной недели нахождения Андрея в больнице. Не считая болезных уколов и постоянных перевязок, в принципе, все было замечательно. Отличное питание. Через три дня он уже спал крепким богатырским сном. А еще через три даже благодарил судьбу и того загадочного незнакомца, который ждал его на тропинке, что ему все-таки удалось выстоять. Когда дела пошли совсем на поправку, к нему вереницей потянулись посетители. Ну, во-первых, это корабельные – младшие офицеры, командиры регулярно забегали, хотя бы на десять минут. Сидели, разговаривали, строили какие-то планы или обсуждали ближайшие перспективы.

Командир еще потом передал Андрею, что им под предлогом ремонта главного дизеля застолбили место в базе надолго. По всей видимости, ждали, ждали, когда все-таки пойдет раскрутка СРТМа