Обернувшись, ей открылся двор: ничего удивительного, здесь она бывала множество раз. Лишь лёгким призраком меж скамеек и кустарников витало ощущение тревоги и предвкушения. На улице было достаточно холодно, температура стремилась к нулю, и это подстегивало Элею не впадать в размышления, а быстрее спрятаться в подъезд.

Откинув в сторону все мысли, она зашла внутрь. В северных регионах сложно гулять, фантазировать и наслаждаться, когда щёки ошпаривает мороз. Хотя у людей в Самоцветинске и это получается исправно, не зря город на вершине рейтинга уличного искусства всей Терастии.

Элея не давала себе конкретных установок на сегодняшний вечер, стараясь не заглядывать наперёд. Её даже не удивляло то, что они встречались с Дафнисом в той квартире, где прожили более года бок о бок, но было интересно снова побывать здесь.

Домофон. Лифт. Десятый этаж. Дафнис распахнул дверь.

– Ого – поразилась Элея.

Квартира была типовой однушкой до сорока квадратов с единственным отличием – стена, создающая прихожий отсек, была снесена ещё при покупке. Кем, зачем и почему – непонятно, но у прадедушки спросить возможности уже не было.

– Да – отвечал Дафнис на удивлённый возглас – Агамемнон здесь ремонт затеял перед сдачей постояльцам, но затем неожиданно слёг в больницу. Учесть курильщика – он улыбнулся, приглашая внутрь.

Одна из стен в зале, где раньше размещалась мебельная стенка с телевизором, была оголена до серой штукатурки. Рядом стояла высокая серебристая стремянка, а сбоку находился строительный прожектор. На всю стену красовалась какая-то надпись на иностранном языке. Работа была выполнена аэрозольным баллончиком и смотрелась ужасающе: небрежные красные подтёки доставали чуть ли не до пола, а шрифт был неумело стилизован под готические мотивы.

Элея окинула творение взглядом и почувствовала запах едкой краски. Дафнис усмехнулся:

– Это чтобы Агамемнон не скучал, когда выйдет из больницы.

Элея опасливо прошла к балкону. Из окна открылась простирающаяся полоса новой дороги. За автомобильной магистралью стояло несколько новеньких домов, а за ними виднелся поблекший осенний лес.

– Я ведь не видела ещё отсюда Митралексиса – так называлась улица, на которой стоял дом – красиво сделали.

Дафнис пожал плечами.

– Давно нужно было. К сожалению, сначала у нас делают дома, а потом начинают думать, как к ним подъезжать. Восемь лет люди ездили по бетонным плитам…

– Я помню – прервала Элея. Ей не нравился страдальческий потребительский тон Дафниса. Слишком много она видела вунокорфцев, бесперспективно жалующихся на управленцев, сидя на мягком диване.

– Чай, кофе… Вино?

– Я уже скоро месяц как не пью – кокетливо уведомила Элея.

Не подавая виду, Дафнис чуть заметно усмехнулся, напряглись морщинки возле глаз. Она это заметила, но не стала спорить.

***

Время пролетело незаметно. Сквозь окна и белёсую тюль проступили едва заметные золотисто-багровые оттенки. Небо было однослойно-серым, лишь в мгновение вся округа сменила цветовую схему, укрывшись одеялом тёплых тонов.

Элея сидела на диване, а Дафнис напротив. Она неожиданно вскочила и прошла в спальню – захотелось посмотреть в окно, вино, от которого она ранее отказалось, разбередило воспоминания.

Элея открыла центральную створку настежь и высунула голову. Ей представлялся весенний дождь – первый, мощный ливень. А сквозь стену воды просачивалось яркое и горячее весеннее солнце, и озон заполнял лёгкие так, что сбивалось дыхание.

Из зала подошёл Дафнис. Он встал рядом, немного позади, но при этом чересчур близко. Оба были достаточно пьяны и не ощущали приемлемых границ. Элея никак не отреагировала, она была загипнотизирована грёзами, нарисованными очарованным мозгом. Она провела рукой по подоконнику, казалось, что весенние капли залетают в квартиру. Вдруг, ощутив дыхание позади себя, она отпрянула от окна и переместилась к изголовью кровати. Элея села на край, около подушек, томно перебросив ногу на ногу. Просачивающийся из окна свет понемногу затухал.

Дафнис смотрел на неё немного округлыми глазами. В них читалось очарование, немного безумства и едва заметная горечь. Казалось, что в его взгляде летят годы, месяцы совместных чувств, эмоций и переживаний. Истории, нежности, ссоры – вся прожитая жизнь. Элея вдруг тоже ощутила вуаль горечи, которой были окутаны все эти воспоминания. Как будто бы в чистовике школьного сочинения, идеального и вымеренного, обнаруживалась чернильная клякса, порочащая весь многостраничный труд.

Они смотрели друг на друга, словно люди, пережившие общую глубокую травму. Словно они в какой-то момент убили друг друга. Горечью были те чувства, та боль, которую каждый беспощадно подарил другому.

Элея молча смотрела на Дафниса, а на джинсы падали слёзы. Она видела, что парень растерялся. Азарт в глазах сник, в действиях появились тревога и мельтешение.

– Всё хорошо – сказала Элея.

Дафнис воспринял фразу как призыв к действию, сел рядом и обнял её. Элея не сопротивлялась, хоть в первые секунды её немного это напугало. Казалось, будто они что-то нарушают. Ломают ими же простроенные границы.

Как только чувства печали и обреченности отступили, на опустевшее место пришли новые ощущения. По телу Элеи прошёлся жар. Кончики пальцев будто укололи иголкой, и она чувствовала, как Дафнис сдерживает дыхание и выдыхает воздух очень медленно, словно боясь спугнуть. В образовавшейся тишине был слышен гул горячего сердца. Элея очень ярко ощущала, как волнами на сознание накатывался жар, и в эти мгновения совершенно терялась.

Их разделяло всего несколько сантиметров. В мгновение Элея испугалась, затем как будто настало озарение, смешное и нелепое. Тёмная спальня, тишина и два тяжело дышащих тела, которые уже более десяти минут не могли ни на что решиться и томно сопели в опасной близости.

Элея улыбнулась – ей стало легко. Все трудности будто бы сдуло свежим ветром, ни о чём не думая, она поцеловала Дафниса.

Они сцепились губами, а затем и телами. К общему удивлению, всё было достаточно обыкновенно и даже немного разочаровывающе.

Время пронеслось незаметно, Элея вышла на балкон. Её потрясывало, а на душе царила пустота. Вместо чувства удовлетворения, в голове кружилась тяжесть. Она смотрела вниз, с окон десятого этажа, представляя, как летит в этой ночи, без забот и угнетающих мыслей. И резко ощутила то, как раньше, когда она здесь жила, жизнь казалась легкой и не перегруженной тысячей давящих обязательств, событий и дел. Элея чувствовала уходящую молодость.

– Останешься? – послышался голос из дверного проёма.

– Нет, поеду – ответила она.