За ночным окном сверкало, гремело, дождило – бесилась летняя гроза. Вере не спалось. Она сняла руку Николая, обнимавшего её. Прошла в детскую, плотнее закрыла штору. Обхватив подушку, села на диван, прикрыла глаза…
Тёмная ночь. Вера одна на остановке. Серая луна рваным блином повисла на столбе. И – никого. Ни одной души. Жутко… Далеко за сонными домишками повизгивают паровозы. От речки тянет прохладой. Собирается дождь…
«Вот дура-то… и какого дьявола попёрлась к Гальке именно сегодня, да ещё с ночёвкой! И этого… черти принесли не вовремя… надо же… Они там целуются-милуются, а тут хоть под скамейку лезь со страху! И хоть бы кто-нибудь… на этой несчастной остановке…»
Подружки, посплетничав, укладывались спать. Неожиданно распахнулась дверь, и появился Костик – Галькин муж.
– Галчонок! Отпустили в увольниловку на ночь! – заорал он с порога.
Костик был курсантом танкового училища. Иногда ночевал дома. Сегодня Галька его не ждала и вот уговорила Веру остаться.
– Вер… ты чё, уходишь что ли?.. – рассеянно спросила Галька, хлопоча у плитки. А у самой глаза светились радостью. – Щас… Коська проводит. А то, может… останешься, поздно уже?..
– Нет-нет… И провожать не надо, я сама…
Ну как Вера останется? Галька с Костиком – молодожёны.
– Блиин!.. Ну где трамваи-то?! Битый час торчу… ни людей, ни трамваев… Хм… Придётся к Гальке вернуться, что ли…
В темноте замаячило белое пятно, послышалось весёлое насвистывание, застучали шаги. Кто-то шёл прямо к ней… Девушка вся съёжилась… «Кто-то» приблизился, оказался широкоплечим парнем.
– Привет, – просто сказал он, – а трамвая не будет.
Веру прошиб пот, – ккак… не будет?
– Так. Не ходят… ни туда, ни обратно. Пути ремонтируют. Вот домой на своих двоих притопал. – Парень закурил, протянул Вере пачку. Она покачала головой «не курю»
– Что же теперь делать-то?.. – У девушки навернулись слёзы.
– А ты как тут ночью-то оказалась? – Незнакомец сел на скамейку. – Падай!
Вера осмелела, примостилась рядом.
– Подружка уговорила остаться ночевать, а тут неожиданно её муж приехал.
– Ничего себе «подружка»! И мужик хорош, даже не проводил. – Парень стрельнул сигаретой, решительно встал. – Пойдём!
– К-куда? – испугалась Вера, – никуда я не пойду…
Молодой человек рассмеялся: – Ну не спать же тебе на остановке, в самом деле! Кругом шпанья полно. Да вот и дождь, того и гляди, хлынет… – тронул Веру за локоть, – пойдём, я живу во-он за углом. Переночуешь, а утром домой отчалишь… О! смотри, – он поймал ладонью посыпавшиеся капли, – что я говорил? Айда быстрей! Кстати, меня Володькой звать. Тебя как?
Перебирая ногами булыжную мостовую, они свернули за угол, забежали во двор.
– Моя обитель, – прошептал Володька, указал на халупку у ворот. – Летом здесь кантуюсь, а в доме, – кивнул в сторону, – в доме – предки.
Бряцая цепью, заворчала собака. Хозяин тихо прицыкнул: «Место, Лапоть, место – свои…» Парень, дёрнув щеколду, открыл дверь сараюшки, вошёл в темноту. «Смелей!» – подал Вере руку.
– Вот мы и дома!.. Щщас… – Он чиркнул спичкой, нашарил на подоконнике свечку, запалил, – «да будет свет!» Вера осмотрелась: низенький «курятник» с окошком, широкая лежанка, столик в углу.
– Ну как апартаменты?
– Нормально…
– Садись, не бойся. – он плюхнулся рядом, – есть хочешь?
– Можно…
Бесновались всполохи молний. Прокатываясь окрест, раздражённо урчал и рявкал гром. Остервенелый ветер сдирал с хибарки толь и лупил деревьями по крыше. Злобно бросал взад-вперёд жиденькую дверь с крючка, колотился в слепое окошко. Развалюха трещала под натиском стихии, готовая вот-вот превратиться в труху.
Вера в лихорадке металась на постели. Девушка не понимала, что с ней происходит. Она душила парня в объятиях. Впиваясь хищными губами и покусывая, осыпала его жаркими поцелуями. Чем больше нарастал шторм, тем сильнее женщину бил озноб. Она бесстыдно мяла и гладила крепкое тело, вдыхая его запах. Мужчина, обхватив её, полуобморочную, крупными руками, благодарно отвечал на ласки. Он прижимал девушку к себе и… входил в неё… входил, жадно ловя губами её горячие соски, алчные губы… Она задыхалась, извивалась, со стоном, с наслаждением отдаваясь его силе…
Вдруг раскололась земля! Загремело-загудело кругом. Комнатёнка вспыхнула белым огнём… загорелась… и погасла. Веру пронзило током. Боль и сладость смешались…
Забарабанил дождь… Зашумел… Хлынула небесная вода! Он и Она слились в экстазе, омываемые водопадом счастья…
Видение погасло…
Вера плакала, закусив подушку. «Я помню… – шептала она парню из прошлого, – помню… помню-ю, – всхлипывала она, – помню-ю… люблю… я очень… тебя… о-очень… очень…»