Исторически установлено, что Тима Казанцев, теченский мужичок-землероб, был последним настоящим, кадровым псаломщиком в теченской церкви. Ему пришлось «видети и кончину» её. Осталось, однако, не известным, как Тима постиг это искусство. Нам, поздним его современникам, удалось видеть его уже в пору полной его зрелости, когда формирование его закончилось. В эту пору он был как бы запасным псаломщиком при церкви на тот случай, если кто-либо из псаломщиков болеет. Незаменимым помощником он был и в пасхальное время, когда приходилось шагать по деревням «с Богоматерью». Голосом он не отличался, но как «править» богослужение, церковный устав он знал в совершенстве. Как подобрать тропарь и кондак на «часах», как найти очередной «Апостол»; как «править службу» по Триоди постной или цветной; как служить молебен – всё это он знал в совершенстве. Как петь «гласы» и всякие церковные песнопения в праздники, посты, на молебнах – всё это он знал и умел делать. Одним словом, на него можно было положиться вполне. Вот почему, когда с закрытием духовных училищ и семинарий оскудел приток кандидатов в псалмопевцы, он пришёл на выручку, но судьба церкви была уже решена.

Тима Казанцев был уже в пожилом возрасте, когда его произвели в псаломщики. По наружности он был благообразный, но немного «сшибал» на сектанта. Небольшого роста, с рыжей бородкой. Одевался по-крестьянски: летом и осенью ходил в зипуне, зимой – в тулупе. Человек он был трезвенный, скромный. При женитьбе «был принят в дом». Имел справное хозяйство, приближался к типу середняка.[238]