[1961 г. ]

Для нас было полной загадкой: где она научилась этому мастерству и какие у ней были побуждения научиться этому делу, которое в крестьянстве у нас считалось совершенно не нужным. Кто у ней были клиенты? Незначительное количество сельской интеллигенции да лица духовного сословия. К этому нужно добавить, что копчёности у нас употреблялись только на закуску к выпивке и притом редко: на Рождество и Пасху. Коптить же отдавали гусей, уток, индеек, редко-редко окороки. Рыбу не коптили.

Её «производство» было устроено под сараем, без всякой вышки. Дым шёл на двор и за ограду.

Каково было её искусство? Всяко: иногда она коптила до горечи, так что трудно было понять, коптила ли она, или просто дымила свою продукцию. Конечно, ворчали, но другого специалиста не было: мирились, скрепя сердце,… снова сдавали. Хорошо быть единственным специалистом! Парасковья это хорошо понимала: «съедите да ещё «спасибо» скажете» – мыслила она. И она была права: так всегда бывает!

ГАПК. Ф. р-973. Оп. 1. Д. 711. Л. 322 об.-323.

Находится только в «пермской коллекции» воспоминаний автора. В «свердловской коллекции» отсутствует.