Он значился в составе штатной прислуги протоиерея теченской церкви Владимира Бирюкова. Работать пахарем он уже не мог: для этого у него не осталось силы. Те «артикулы», в которых его воспитывали на военной службе, здесь совершенно не нужны были. Мало того – дни так поломали его организм, что приспособить его к работе пахарем было не возможно. Он оказался на положении оперного певца, потерявшего свой голос: петь больше он не в состоянии и ему приходится как-то иначе приспосабливаться к жизни. Как певцу-солисту приходится в этом случае с главных ролей переходить на второстепенные, а то и спуститься в хор, Тиме пришлось в хозяйстве выполнять не главные хозяйственные работы, а только подсобные: не то дворником, не то конюхом. А что это значило? А это значило, что такое же ему было и обеспечение: поят, кормят и всё. С пахарем-работником заключат договор о работе, а с ним – нет: призрели, и на том спасибо. На военной службе он был артиллерист-пушкарь, мастер, может быть, высокой марки, из тех, кого сам Александр Васильевич Суворов называл богатырями, а здесь кто он? Конюх! Самое название «канонер» не понимающие его значение люди стали употреблять в качестве обидного прозвища: «Эй, ты – канонер», как если бы сказали: «Эй, ты – бездельник». И в семейной жизни Тима остался «неприкаянным» – один, как перст. Наружный вид у него тоже ни то, ни сё: ни мужик, ни барца. У протоиерея на дворе стояли большие чугунные чаны, свидетели его прежней производственной деятельности; когда он, между прочим, занимался мыловарением.[307] Теперь они стояли как некие рудиментарные отростки в хозяйстве: остатки былого величия и среди них Тима являлся какой-то составной частью всего этого ансамбля старин, подобно тому, как в зале дома протоиерея стоял орга́н, на котором никто уже никогда не играл.[308] А ведь если бы с Тимой поговорить о его «службе», то, может быть, можно было бы узнать много интересного из его прошлого; того прошлого, из которого по камышкам складывалась история государства Российского, которому он по существу отдал свою жизнь. Но в Теченских анналах сохранились только одни сведения: был когда-то у Теченского протоиерея Владимира Бирюкова дворник Тима-канонер, «николаевский солдат», которого неразумные протоиерейский дети иногда поддразнивали: «канонер, канонер», а потом его не стало … и всё.[309]