– Шункар?! – вскрикнула разъяренной птицей Хумай. – Это он – твой муж Шункар?!

При этих словах она ткнула пальцем в сторону Шульгена, который до сих пор молча смотрел на Айхылу. Урал подошел к Хумай и встал рядом с ней, грозно посмотрев на своего брата.

– Шульген, что всё это значит? Почему Айхылу называет тебя Шункаром?

Услышав, как назвал его Урал, Айхылу вдруг перестала дышать, в ужасе схватившись за горло.

– Шульген? – просипела она. – Так ты Шульген, который хотел убить мою сестру?..

Шульген ничего не успел ответить. К Айхылу подошел Самрау, и она тут же оперлась на отца – стоять на дрожащих ногах ей было сложно.

– Пойдемте все во дворец. – жестко сказал он, глядя на Шульгена. – Не стоит здесь разговаривать на потеху людям.

Тут же он повернулся и оглядел толпу.

– Зухра! Зайнаб! – крикнул недовольно, и девушки тут же появились. – Готовьте столы, пока нас не будет. Туй продолжится немного позже.

После этих слов он посмотрел на Хумай, Урала и Шульгена и, развернувшись, пошел во дворец, осторожно придерживая Айхылу. Хумай и Урал тревожно переглянулись между собой и пошли за уныло бредящим впереди Шульгеном.

Когда они вошли в тронный зал и уселись на тех самых кушетках, с которых когда-то слетели в ловушки Шульген и Заркум, Самрау грозно сдвинул брови.

– Айхылу, я правильно понял, что Шульген – это тот батыр, за которого тебя заставили выйти замуж?

Айхылу кивнула, не глядя на Шульгена. Стыд, мучавший ее долгое время за то, что с нею произошло, белой краской выбелил ей лицо. Прошлое, которое она так старательно пыталась забыть, вдруг вернулось к ней внезапно на свадьбе ее старшей сестры и вновь сжало грудь когтистой лапой с такой силой, что дышалось с трудом. В этот самый миг ее тонкий мир повторно рухнул, и она поняла, что никогда у нее не получится жить прежней беззаботной жизнью.

– Да, – наконец сказала она тихо. – Сын Азраки заставил меня выйти за него замуж и сказать ему, что я дочь Азраки.

– Почему ты назвался другим именем? – спросил Урал у Шульгена. – Почему не сказал мне, что ты женат?

– Заркум заставил меня. – со злостью ответил Шульген. – Он и меня обманывал, сказал мне, что сын Азраки, а Айхылу – его сестра. Я до сегодняшнего дня так и думал, что она – дочь Азраки. Не хотел я тебе рассказывать, что женился на дочке дива, вот и не сказал.

– Айхылу говорила, что ты однажды исчез. Куда ты направился? – Урал допрашивал брата, сжав свои огромные кулаки.

– Я же вам говорил! – вспылил Шульген. – Мы пошли к Хумай. Заркум хотел, чтобы я женился на ней и завладел Акбузатом.

При этих словах Айхылу вздрогнула и впервые посмотрела на него.

– Ты хотел взять в жены Хумай?! – в ужасе спросила она.

– Не хотел! – огрызнулся Шульген.

– Так уж и не хотел? – напрягся Урал и хотел было даже встать, но Хумай его придержала, схватив вовремя за руку.

Самрау молча наблюдал за всеми, обдумывая что-то своё.

– Айхылу, – Хумай встала и подошла к ней, сев рядом. – Шульген сегодня принимал участие в состязаниях, потому что ему нужен был Акбузат.

– Ты ведь держала его в темнице… – вдруг вспомнила Айхылу. – А я и не знала, что это он… – она прикрыла лицо ладонями и покачала головой.

– Да, – вздохнула Хумай. – Я выпустила его в знак благодарности Уралу, ведь он нашел тебя и привел домой. Я не могла держать его брата в заточении. Это было бы неправильно.

– Айхылу! – обратился к ней Шульген. – Я сам был пленником у Азраки. Меня заставили на тебе жениться, как и тебя заставили выйти за меня замуж. Если бы я знал, кто ты такая, я бы не стал пытаться взять в жены твою сестру. Но ты выдавала себя за дочь дива, а я и представить не мог, что Хумай – твоя сестра, а отец – сам падишах Самрау.

– Ты не укротил моего тулпара, но женился на мне. Сарысай теперь не может сражаться с Азракой, – бесцветным голосом сказала ему Айхылу.

– Этого и добивались Азрака с Кахкахой, я уверена. – сказала Хумай, взволнованно пройдясь по залу. – Вы оба попали в их ловушку.

Айхылу смахнула набежавшие на глаза слезы, стараясь держать себя в руках. Шульген подавленно молчал. В зале воцарилась тишина.

Самрау, молчавший до этого, медленно перевел взгляд с Айхылу на Шульгена и обратно.

– Это теперь неважно, как именно вас поженили. – сказал он наконец. – Вы – муж и жена. Мы не можем отменить ваш союз. Азрака хотел вывести Сарысая из будущей войны, и он это сделал. Но мы не знаем, вдруг Шульген сможет его оседлать. Я думаю, стоит попробовать это сделать.

При этих словах Шульген быстро посмотрел на Самрау и сразу отвел глаза, Урал нахмурился, Хумай напряглась, а Айхылу вздрогнула.

– Как же, отец?.. – сдавленно прошептала она. – Сарысай не примет его.

– Мы не знаем этого наперед, – сурово ответил ей падишах. – Пусть Шульген попробует, а мы посмотрим, что из этого выйдет. Ты ведь хотел получить тулпара? – обратился он к Шульгену. – Сегодня у тебя счастливый день, егет! У тебя появился второй шанс заполучить крылатого коня.

Хумай покачала головой и хотела что-то сказать, но Самрау поднял руку и жестом пресек ее желание высказаться. Айхылу вскочила со своего места.

– Нет-нет, – замотала она головой. – Я не желаю, чтобы он пробовал укротить Сарысая.

– Я желаю, – веско сказал Самрау. – Если останется в живых, будет тебе законным мужем. Если нет, кровью смоет твой позор. Готовь своего тулпара.

С этими словами падишах встал и направился к выходу из тронного зала. Все остальные молча последовали за ним.

Когда они пришли на поле, народ, пришедший на майдан, еще не разошелся. Сарысай и Акбузат стояли вдвоем на поле, гордые, красивые и могущественные. Казалось, они намеренно дают людям вдоволь налюбоваться своей статью и мощью. И народ ходил и любовался необыкновенными волшебными созданиями издалека, опасаясь подходить близко.

Пока Самрау говорил со старейшинами, Айхылу подошла к Сарысаю. Долго гладила его по шее и по морде, перебирала его ярко-рыжую гриву и шептала ему что-то. Сарысай лишь фыркал недовольно ей в ответ.

– Уважаемые гости! – вдруг услышала она громогласный голос отца. – Наш майдан продолжается! Второму егету, Шульгену, я предоставляю возможность укротить второго тулпара Сарысая, который принадлежит моей дочери Айхылу. Так вышло, что они сыграли свадьбу, но Шульген не укрощал тулпара. Сегодня он исправит свою ошибку.

За спиной падишаха стояли старейшины, выжидательно глядя на Шульгена. Он продолжал хранить молчание с поджатыми губами. Время от времени он кидал злобный взгляд на Самрау, но не перечил ему.

– Выводи тулпара в центр майдана! Сними с него уздечку и отдай Шульгену. – приказал падишах Айхылу, и она не стала с ним спорить. Медленно вывела Сарысая на середину, сняла с него уздечку и молча отдала Шульгену. Затем отошла в толпу к Хумай и Уралу. Хумай тут же подошла к ней и взяла ее за руку.

Люди, не ожидавшие такого поворота событий, молчали в удивлении и никак не подбадривали Шульгена. Казалось, они чувствуют гнев падишаха, злобу Шульгена и волнение Айхылу, и на майдане установилась тревожная тишина. Когда Шульген вышел и встал напротив Сарысая, было слышно, как шуршит примятая порыжевшая трава.

– Правила такие же, егет. – сурово сказал Самрау. – Сможешь накинуть на тулпара уздечку и оседлать его, – он твой.

Сарысай медленно переступил с ноги на ногу и громко заржал. Шульген, как будто бы только и ждавший знака, вдруг ринулся на тулпара, пытаясь схватить его за гриву, но тулпар резво увернулся и отскочил в сторону, будто дразня егета, позволив ему лишь дотронуться до гривы. С гордым видом он встал в нескольких метрах от Шульгена и заржал, выпуская пар из ноздрей и обнажая свои огромные белые зубы. Из его пасти капнула густая белая слюна. Вид свирепствующего тулпара разозлил Шульгена, и он вновь бросился на него, пытаясь уже схватить его за шею. Но тулпар легко уходил, то взлетая, то отскакивая в сторону. Тогда Шульген попытался схватиться за седло, но у него не получалось даже дотронуться до Сарысая. Безумный танец разозленного батыра и тулпара еще долго мог бы продолжаться, если бы Шульген не решил напасть на крылатого коня. Впав в ярость, он уже не пытался схватить тулпара, а стал наносить удары. Один раз ему удалость попасть кулаком по морде Сарысая и выдрать перья из его крыла. Вдруг заржал Акбузат, стоящий рядом с Уралом, потрясая своей гривой и вытягивая шею. Из его ноздрей тоже пошел пар, и он нервно топнул копытом. Сарысай, стоявший к нему боком, повернул на него свою голову и смотрел на Акбузата несколько мгновений. Затем он дико заржал ему в ответ и взлетел в небо. Шульген с безумным видом наблюдал за тем, как тулпар кружит в небе. Хумай и Айхылу также следили за Сарысаем. Когда им стало ясно, для чего он набирал высоту, Хумай почувствовала, как напряглась и замерла ее сестренка.

– Я рядом, я рядом, я здесь, – шептала она Айхылу и гладила ее по спине, однако Айхылу на нее не реагировала, полностью сконцентрировавшись на Сарысае.

Тулпар же, набрав нужную высоту, вдруг ринулся на Шульгена. И вдруг люди словно проснулись. Женщины завизжали, понимая, что сейчас перед ними произойдет. Дети, напуганные их визгом, заплакали. В тот же миг Айхылу вырвалась из рук Хумай, стремительно выбежала к Шульгену и закрыла его собой. Несущийся на огромной скорости с поднятыми копытами для смертельного удара Сарысай еле успел остановился перед ними и завис, помогая своими огромными мощными крыльями не завершить то, что спланировал.

– Нет! – прошептала дрожащая мертвенно-бледная Айхылу. – Я прошу тебя, Сарысай, во имя меня не делай этого…

Вдруг она разом вся обмякла и упала без чувств. Шульген еле успел ее схватить на руки. Ошеломленный тем, что только что произошло, он закричал. И Хумай никак не могла понять, он испугался за Айхылу или за себя.