Дождь. Сколь великолепно это слово в жаркие летние дни! Сколь привлекательно оно для каждого изнывающего от жары туриста на маршруте. Дождь – снимаешь обувь, идёшь босиком, глотаешь на лету спасительную влагу… Дождь – для нас это всё. Всё, в смысле конец. Почти конец.

Ложимся спать со смехом. Заснули. Просыпаемся кто где, некоторые даже в лужах.

Всё началось, как всё ужасное, очень просто: пошёл дождь и… не кончился. В маленькой палатке пока всё благополучно, а в большой двое уже плавали. Оставить их в одиночестве было просто неудобно. Лев разделся и ушёл от нас, на помощь им. Оставшись наедине со стихией, он окопал нас, разбудил другую палатку и вернулся, как говорится, велик, прост и обаятелен.

Приподнятое настроение и ужасная погода находятся в абсолютной гармонии. За завтраком съели ведро манной каши. Миски были бездонными: пассив каши восполнял актив небесной водицы. После завтрака началась сушка всего шмотья. Картина была настолько трогательна, что прослезились даже те, кто не имел ни малейшего желания. Одеяло, которому предназначено было сохнуть, служило неплохой крышей сушильщикам. До конца ничего не сожгли. Дождь не кончился. Люди расползаются по палаткам. Чтобы не захлебнуться в своём жилище, пускаем в ход клеёнки; ими покрываем палатки. Теперь не течёт, но одеяла почти все сырые. Командир зашивает рюкзак, тут же обучают игре на гитаре и резьбе по дереву. Из палатки вылезать запрещено всем, кроме дежурных, которые готовят обед под дождём (суп, каша, кисель). Ели в палатке. Аппетиты ничего. Маленькая палатка тоже начала протекать, и её тоже пришлось накрывать плащами.

Поём песни под гитару, и шум дождя. Кто-то захотел киселя, но тот был так разбавлен небесной влагой, что им залили костёр. Одна палатка легла. Мы укладываемся "валетиком". Почти удовлетворительно. Дождь не кончается.