Субботнее весеннее утро. На работу не надо, самое время поваляться, побездельничать! Хоть я вчера и развезла в квартире уборку, но… в полусне потягиваюсь от удовольствия… Вдруг резкий звонок! Звонок – снова и снова! Заметалось сердце… сон, как рукой сняло. «Господи, что стряслось?» Выпрыгнула из кровати, натянула халат и – к порогу! Дверь с треском распахнулась, и в комнату влетела взъерошенная Эллка. На руках – собачонка-Моська, не больше пирожка с капустой.

– Украли! – безголосо выхрипнула Эллка и без сил опустилась на стул. Моська тявкнула и лизнула хозяйку в нос. Эллка была бледна. Ярко накрашенные губы её дрожали. Собачушка тоже тряслась как в лихорадке. – Вот сволочи, а! Не успела купить, и вот – на тебе! Ну не сволочи, а?

– Что случилось? – от внезапного переживания я тоже охрипла.

– Машину упёрли! Представляешь?

– Как упёрли? Где? – я помчалась на кухню, принесла стакан воды. – На-ка, успокойся.

– Ничё се «успокойся»! Те хорошо говорить! – Эллка крупными глотками осушила стакан. – Ты не представляешь, как меня щас всю колотит… голова аж трясётся.

Румяная балаболка Эллка жила в соседней квартире и работала в парикмахерской напротив. Улыбчивая и не унывающая сейчас она скривилась от негодования, тяжело дышала и въелась в меня сердитым взглядом, совсем не подходящим к её смешливому лицу, и повторяла: «Вот гадство-то, а! Ну надо же… сволочи…»

Да-а, как говорилось в фильме о Деточкине: «Каждый, у кого нет машины, мечтает её купить». Ага! Чтобы прикупить себе и головную боль.

– А в нашу участковую полицию ты…

– Ну, конечно! Своей рукой заявление только что накатала.

– А откуда украли-то? С какого места? – задаю я несчастной соседке бестолковые вопросы.

– А вот отсюда! – Эллка показала рукой. – Вот прямо от дома. Вчера после работы заехала к Жаннке поздравить: она замуж вышла. Слегка посидели. Ну вот. Приехала и здесь, у главного подъезда, как всегда, и оставила «Хондайку» свою. А щас по утрянке хотела сгонять к зубному, выхожу… а на моём месте – другие машины! Представляешь? Я – туда… сюда… нет «Хон-дайки»! Нету и всё! Тут же стрелой – в участок с заявлением по горячим следам!

Да, дела… Погоревала-погоревала моя соседка, графин воды с валерьянкой выдула, сигаретками приутешилась, псинке бантик поправила и, слегка осоловелая, поплелась отдыхать-отлёживаться. Сегодня она тоже была выходная.

Промелькнул месяц. Совсем затужила моя парикмахерша и на трудовую вахту шлёпала пешком, благо, её цирюльня – в двух шагах от дома: из подъезда, мимо родного полицейского участка, бегом-бегом, и – уже на работе! Так что обходилась и без машины. А если ей надо было подальше – ездила со мной.

Сегодня на улице несмелый дождик. Он то затухает, то брызжет вновь. А мы сидим с Эллкой в моей легковушке и ведём беседу. Машины обгоняют, катят навстречу, мокрые и блестящие. Отфыркиваются, как живые, ворчат и подмигивают друг другу.

– Ну, как там с «Хондайкой»-то? – задаю ей один и тот же вопрос.

Попутчицу мою прорывает:

– Первая в жизни машина! Вот этим горбом зарабатывала, – она похлопывает себя по загривку, – можно сказать, кровью и потом… весь день на ногах! – Эллка громко всхлипывает. – Откладывала: копеечка к копеечке… и вот – на тебе! Блин…

– Ну а полиция чё говорит?

– Ищет. Днём с огнём и фонарями, – зло ответила соседка.

Однако, время идёт грабителям на руку! Минуло ещё полгода.

– Не нашли? – мой дежурный вопрос.

– Нет…

– А полиция-то чё?..

– Ищет. Прям, с ног сбивается! – досадливо пошутила Эллка. – Говорит, нигде нету. – Покачав головою, грустно добавила: – Наверно, моя красавица уже за границей где-нибудь. Номера с мотора перебили, да и перегнали в какую-нибудь Мексику. Сколько угодно таких случаев. Машина-то новая.

Скорее всего, мои вопросы были солью на рану и, наверное, добавляли душевной боли моей соседке. Понимая это, я больше уж и не спрашивала её о машине.

Ну вот растаяла зима, и на дворе опять – весна-красна! И снова суббота, и снова – выходной! Лежу – потягиваюсь… Хоть и рассвело на дворе, а вставать неохота. У меня ещё сонный час! И торопиться некуда. Вдруг… звонок! Длинный, настойчивый! «Господи… кого там принесло ни свет ни заря?..» Пока халат накидывала, пока тапки, звонок заливался без стыда и без совести.

– Да хватит уже! С ума можно сойти…

Распахиваю дверь – врывается Эллка!

– Нашла! Свою красавицу нашла!

– Кого?..

– Да «Хондайку» же!

– Где? Как?

– Ты представляешь, – взахлёб начала рассказ Элл-ка, – сёдня под утро моей тётке чё-то плохо стало, пришлось «скорую» вызывать. Бригада её проверила и – на носилки, мол, «в госпиталь повезём». Я – за ними, провожать! Лифтом спустились, покатили в выходную дверь. Но… не в центральную, откуда я на работу выныриваю, а в… пожарную – напротив. Дверь-то эта, пожарная, выходит с другой стороны дома, я там сроду не была. Ну а «скорая» нас как раз там и караулила. Я рядом кручусь – переживаю. Ну, значит, тётку мою вкатили в машину и увезли. Меня с ней не пустили. Ну я развернулась и пошла к подъезду. Смотрю… и глазам не верю… моя «Хондайка»! Прямо у подъезда… с пожарного входа! Представляешь? Ничего себе! Откуда? Я – к ней! Обошла со всех сторон. Трогаю, щупаю… Она! моя роднулька! И номера мои! В кабину заглянула: книжка моя недочитанная «Худеем вместе»». Лежит себе сзади на сиденье – прохлаждается! Я так обрадовалась – не передать! А «Хондайка» совсем не рада – стоит такая разнесчастная! Ещё бы, позабыта-позаброшена, почти год немытая со слепыми окнами! Кому понравится-то? А на окна пачки штрафов прицепились за нарушение правил уборки.

– Не отгоняла машину, когда мусорка приезжала?

– Ну.

– А как твоя бедолага… на другой стороне дома-то очутилась, если ты не бывала там никогда?

– Ты знаешь, я долго вспоминала… и, наконец, дотрунькала! Прикинь, я, правда, пожарными дверями никогда не пользовалась. Даже на них и внимания не обращала. А в тот несчастный вечер, когда машину потеряла, я от Жаннки чуток подшофе приехала… хорошо хоть полиция не увидала да не загребла! Я ж тебе, помнишь, рассказывала, что у Жаннки была? Ну вот. По пьяни перепутала и запарковалась не на главной, где всегда паркуюсь, а… на другой стороне дома, там, где пожарная дверь. Поняла? И зашла в подъезд тоже через… пожарный вход! И напрочь забыла! А назавтра собралась к стоматологу, выскакиваю, как обычно, из… главной двери. Смотрю… а машины нет! Я давай кружить, свою «Хондайку» искать! И, главно, ведь точно помню, что именно вот тут – на собственное законное место машину-то поставила! А, оказывается, машина-то не здесь, а с другой стороны дома меня, паразитку, ждала! И, знаешь, до сих пор я б туда не заглянула, если бы не случай с тёткой! Вот и скажешь лишний раз: «не было бы счастья, да несчастье помогло». Как раз про меня. Да, старость не радость!

– Ну ты, понятно, старуха. А полиция-то? Как она искала, если машина у них под носом была всё время?!

– Вот так и искала! Ну дак и я тоже… безголовая! Жаль, что «Хондайка» говорить не умеет, а то бы выдала мне пару ласковых за мозги мои куриные! Короче, только я обнаружила машину и сразу – к ним, в участок! Ну, чтобы успокоить: отыскалась, мол, пропажа. Между прочим, меня там уже все знают как облупленную. Только вошла и ещё рта не успела открыть, дежурный рапортует: «Ищем!» Я им показываю пачку штрафов. «Спасибо вам! Уже не надо, – говорю, – сама нашла!» «Где?» – спрашивают. «У вас по соседству, около своего дома! – отвечаю, – чуть ли ни год простояла. Так вы хорошо искали… Теперь вот штрафы буду платить». И ты знаешь, они даже не удивились!

– Слыхала, что они не очень охотно ищут угнанные тачки. Расходов на поиски больше, чем стоимость машины. Правда, бывает, что и находят!

– Но ведь у них же под носом была! – удивилась Эллка и продолжила: – Ну а после мы с «Хондайкой» да с Моськой к тётке в госпиталь съездили. Слава богу, завтра домой выписывают. Так что, пока ты разлёживаешься, я уже вон сколько дел переделала… со сранья пораньше! – Эллка задорно рассмеялась.

Это хорошо! Вот и я радуюсь: ожила моя Эллка. Опять стала прежней развесёлой болтушкой!