Операция «Зона» проходила по строго намеченному плану. В сельсоветы от имени Академии наук были посланы предписания: «Оказывать экспедиции этнографов посильную помощь». «Экспедиция» включала в себя два «отряда». Первый – маг-ведьмак Руслан и ведьма Дарья – представители ФСБ. Второй – Виктор Котов и Лев Васин. Виктор по такому случаю даже отрастил небольшую бородку. Он, как «действующий» полковник ГРУ, номинально считался старшим, хотя и отдавал пресловутую пальму первенства другу-референту.

Котов и Васин обосновались в Осинниках. Они честно проводили опрос жителей деревни, записывали местные песни, сказки и, естественно, непонятные случаи. Пока всё подтверждалось в соответствии с докладом участкового, который дотошно описал колоритную деревенскую «чертовщину».

Но на четвёртый день пребывания в деревне мини-отряд, расположившийся в доме Елизаветы Макаровны, доброй старушки, регулярно кормившей «худых учёных» по вечерам «настоящими уральскими пельменями», стал свидетелем примечательного события.

Лев Иванович услышал голос учителя. Гьялцен-ринпоче посоветовал ученику и его напарнику «выдвинуться в район Медвежьего ручья».

– Всё, Витя, началось! – сказал Васин, разворачивая добротную военную карту района.

– Конец пельменям, – шутливо ответил Котов, рассматривая карту, на которой была обозначена тропинка, ведущая к Медвежьему ручью.

Затем он прошёл в горницу, где переговорил с хозяйкой дома. Котов объяснил предстоящий срочный уход в соседнюю деревню звонком этнографического начальства. Елизавета Макаровна ничего не смыслила в этнографии, но испекла исследователям из самой Москвы с десяток крупных, с пылу с жару, картофельных шанег.

Друзья взвалили на спины рюкзаки, попрощались с радушной хозяйкой и зашагали по малоприметной тропинке в лес.

* * *

На крохотной полянке, в закутке, окаймлённом высокими, разлапистыми елями, на поваленной лесине, обросшей мхом, сидели другие давние друзья-духи: бывший шаман и амазон Кулькатли и бывший референт-консультант войсковой части боевых экстрасенсов. Тибетец Гьялцен-ринпоче «по совместительству» являлся бывшим монахом далёкого буддийского монастыря Ганден. Представителем, то есть Белым Ламой Белой Шамбалы, он был действующим, к слову, занимался в этой тайной обители именно очень важным направлением – Россией.

По случаю прекрасной летней погоды оба проявленных духа одеты в камуфляж и кроссовки. На их головах не было накомарников. Кусачие насекомые приятелей-духов в упор не замечали.

В ожидании гостей – девушек из Заповедной Долины и мужчин из «внешнего мира» – оба приятеля нежились на солнышке.

– Скажи, Гьялцен, – спросил Кулькатли, щуря глаза, – зачем нужен был столь стремительный переход стран Западной Европы и Руси к христианству, сопровождавшийся насилием и войнами? Ведичество предполагало тесное, бережное общение с природой, с богами, которые были близки и понятны простому человеку…

– Узко мыслишь, брат, – усмехнулся Гьялцен-ринпоче. – По задумке Творца, христианство вызвало бурное развитие техники, необходимой для ведения войн. Именно с него начался эволюционный переход человечества к нынешнему технологическому веку, когда современный ребёнок видит, допустим, корову лишь на экране смартфона. Все войны, развязанные христианскими, отнюдь не миролюбивыми политиками и странами, отчасти произошли и происходят для этой же цели.

– И с согласия обеих сторон: тёмных сил и светлых!

– Именно, друг Кулькатли. В мире поддерживается равновесие. Для тёмных и их земных сообщников важно уменьшение количества насельников Земли, для светлых – создание условий, когда человек будет стоять перед выбором: или осознать неправедность того, что творится вокруг, и, самое главное, собственной души, или…

– И что же стоит за твоим многозначительным «или», Гьялцен? – нетерпеливо спросил дух Шайтан-камня.

– Или непопадание в новые частоты грядущего перехода человечества на новый этап существования – в эру Водолея.

– Понятно, – откликнулся Кулькатли. – Идут!.. – вдруг радостно воскликнул он.

– Ты о ком это говоришь, уважаемый хозяин Шайтан-камня? О твоей прапрапраправнучке или о её сводном брате и женихе?

– Упомянутые тобой персонажи, Белый Лама, равномерно сближаются с обеих сторон.

– Слышу… вижу… – прокомментировал пространственный расклад обеих «сторон» Гьялцен-ринпоче. – Твоя, Кулькатли, внучка на верном Яшке перешла ручей и распадок. Впереди поляна и… мы.

– И что ты, Гьялцен, предлагаешь?

– Срочно свалить!

– Может, просто перейти в режим невидимости, дорогой Белый Лама?

– Нет, уважаемый дух места. Мой ученик, Норбу, стал весьма чувствительным. Я не хочу, чтобы он меня обвинил, мол, подглядывал… Дело молодое очень деликатное, сам знаешь.

– Ты прав, Гьялцен. Сейчас самое время свалить или, используя более высокую лексику, удалиться по-английски, не попрощавшись.

– И даже не поздоровавшись!.. Мы сделали своё дело. Это – главное. «Пора, мой друг, пора…»

Кулькатли прервал цитирование пушкинских строк:

– Летим к Гвену! Шаферы и в Африке шаферы!.. Хоть «молодым везде у нас дорога», мы, старики, скоро будем кричать «горько!..», заставляя новобрачных целоваться до посинения губ!

– Прекрасная идея, Кулькатли. Но ученик, даже в ранге жениха – святое. Кричим «горько!..» всего три раза.

– Хорошо, Гьялцен, уговорил… – засмеялся дух Шайтанкамня.

* * *

Когда Яшка, прохрустев кустами, вышел в закуток ельника, духов здесь уже не было. Только на лесине лежал лист бумаги.

Мария легко соскочила с лося, подняла записку и начала читать вслух.

На листе корявым почерком пращура было выведено карандашом:

«Действуй, внучка! Я и Гьялцен не мешаем тебе, более того, не видим и не слышим».

– Какие нынче духи пошли деликатные! – тихо проговорила девушка.

Яшка согласно кивнул головой и легонько всхрапнул, подавая сигнал хозяйке.

К назначенному месту встречи подошли два путника с рюкзаками за плечами.

– Всё, Яшка, я пропала… – прошептала Мария.

Лось, желая обретения амазонкой решимости, приткнул свои массивные губы к спине девушки.

Александр Скуридин

2021 г.