По весне каждый год жители посёлка по сошедшему льду ремонтировали перегородку для рыбы на реке. Напротив домов, внизу под обрывающимся склоном, находился островок. Вот от берега к островку и была налажена перегородка для ловли рыбы. Для этого русло перегораживалось дранкой из колотых и связанных еловых реек. В середине такого запора оставался узкий проход, который заканчивался отгороженным теми же рейками садком. Периодически узкое отверстие закрывалось, и рыбу просто вычерпывали. Такие запоры требовали постоянного ухода, их тщательно поддерживали в течение всего периода ловли.

Запор для рыбы на реке

Ойка с ребятами разложил на берегу на траве выловленную рыбу, а это оказалась целая гора, которая переливалась разными оттенками на солнце, при этом постоянно шевелящаяся и подпрыгивающая.

Мальчуган по имени Поти, еле подняв руками две рыбины под жабры, прокричал:

– Вот это улов, Ойка, вот это рыбины!

Одна из рыб, а это были огромные щуки, внезапно ударила увесистым хвостом по ногам мальчика, тот от неожиданности упал на колени и выпустил рыбину, которая, воспользовавшись внезапной свободой, резко сжимаясь, извиваясь и выпрыгивая вверх, стала быстро приближаться к реке.

Поти был погодком Ойки, и они с малых лет росли вместе. Это был такой же крепкий, жилистый парнишка с чёрными волосами и блестящими угольками глаз. Они не просто росли вместе, у них завязалась настоящая дружба, и ребята всё время проводили вдвоём в играх, ходили на реку за рыбой, ставили недалеко от посёлка различные ловушки на птиц и зверьков, добывая мясо и шкуры для своих семей.

– А – а – а! – раздался детский крик, кто – то метнулся к реке и у самой кромки воды накрыл собой щуку. Оказалось, Ойка бросился на помощь к своему товарищу и теперь сидел на траве, улыбаясь и держа в руках убежавшую пленницу.

– Куда ты, сумасшедшая, собралась? Всё, отплавалась, дорогуша, пора в мешок! – прокричал мальчик.

Пойманную рыбу потрошили и чистили и, если была возможность, хотя бы немного солили. Затем тушки рыбы, лишенные голов, плавников, хвостов, развешивали длинными рядами на специальных вешалах или между деревьями на открытых, хорошо обдуваемых местах в тени. В хорошую погоду рыба провяливалась, в жаркую и дождливую (что бывало гораздо чаще) – не очень. Часто в такой рыбе заводились личинки мух – опарыши. Тогда под висящими гирляндами рыбы разводили костерок, в который подкладывали свежие ветки, дающие обильный, но нежаркий дым, который заставлял личинок опадать на землю. Приготовленная таким способом рыба могла храниться до полугода.

Также поступали и с мясом, которое летом, как правило, разрезали на тонкие длинные полосы и вялили, развешивая на жердях над нежарким костерком, заготавливая его впрок. Объяснялось это прежде всего существенным недостатком соли и значительной ее ценностью в условиях таежной жизни.

Бежало время, наши герои подрастали и превратились в красивых крепких молодых мужчин, а Эви становилась просто красавицей, на которую поглядывали многие молодые охотники.

В один из дней начала очередной зимы к ним в посёлок прибыл отыр (воин) из Пелыма, который принёс стрелу с условным знаком – «шайтаном». Пэрки пригласил его в дом отдохнуть с дороги.

Альва выбежала из дома, упала в снег на колени и заголосила жалостно и протяжно, будто волчица, почувствовавшая беду.

Через несколько дней Ойка, а с ним и Поти от соседнего пауля, Ойкин лучший друг, уезжали на службу в Пелымское княжество. Нарты, запряженные оленями, были подготовлены к походу и загружены ясыком (данью) и всем, что необходимо для службы отыру: луком, саблями, боевыми топорами и ножами.

Провожать их вышли всем жилым табором, всем посёлком пауля. Пэрки ики держался, как и подобает мужчине, твёрдо, хотя видно было, что он очень взволнован отъездом сына. Альва с трудом сдерживала слёзы, а может, и выплакала их за эти дни, а Эви стояла с новым украшением на шее, представлявшим нагрудник, украшенный бисером, металлическими бляшками и разными цветными нитками. Это Ойка подарил его своей девушке и, конечно, обещал обязательно за ней вернуться и забрать с собой.