Однажды вышли мы с боем из хуторов в степь. Подлетает комиссар Ворошилов к обозу и грозно спрашивает:

– А куда делись подводы с хлебом?

И вправду не хватает двух подвод, а на каждой из них по 40 буханок ржаного хлеба да сверху еще крупы насыпано много. В тот тяжелый момент это была большая потеря. Как быть? С передовой линии никого не пошлешь в хутор за оставшимся провиантом, а бросать провиант тоже нельзя. Тогда Ворошилов созвал женщин, бойких ребят-подростков и вместе с ними бегом в хутор. Ночь темная. Собаки лают. Кругом стрельба идет. В одном дворе нашли подводы. Взялись – и собственными силами катят их к лагерю. А это километра два будет.

Смотрит Ефремович – рядом с ним какая-то женщина, напрягаясь, колесо толкает, а сама тяжело дышит, – беременна. Он разгневался на нее, потому что звал только здоровых. Остановили подводу, разложили хлеб, разгребли крупу и положили туда беременную молодуху, а затем уже одним духом прикатили в лагерь. Женщина на рассвете родила дочку. Ребенок здоровый родился, веселый и крикливый.

На пути к Царицыну закипели еще горячее бои. Ворошилов ни на минуту не смыкал глаз. Всегда на ногах, подтянут, чисто выбрит. Митинг соберет, расскажет все да так ясно, что и до сих пор помнится. И драться от этого веселей становилось, потому что знали, за что степи кровью поливаем.

Однажды во время боя скачет на коне Клим, повел глазами вдоль обоза, спрашивает:

– Где семья с ребенком?

А ему отвечают:

– Артиллерийским снарядом убило коня, разбило телегу, умертвило отца и мать.

– А ребенок? – волнуется комиссар.

– Ребенок под телегой остался.

Пришпорил он горячего коня и поскакал по полю прямо на врага, а за ним двое луганчан несутся. Белые видят – летят трое всадников прямо на них и стрелять перестали. Ворошилов прискакал к разбитой на дороге телеге и на полном скаку остановил коня. Бросил поводья товарищу, в один миг хватает из-под разбитой телеги между двумя трупами живого ребенка, как птица взлетает на коня, и втроем поскакали они в лагерь. Обманутые белые подняли стрельбу.

В лагере он отдал ребенка на руки женщинам.

– Смотрите за ней, кормите.

– А чем ее кормить-то?

Комиссар на ходу посоветовал: «Козу добудьте…» – а сам ласточкой к авангарду.

Обступили женщины сироту, забавляют ее, чмокая губами.

– Люди добрые, да как же ее звать?

Один луганчанин и говорит.

– Я слыхал, он обращался к ней: Гуль-гуль.

Люди засмеялись, но так и назвали девочку – Гуль-гуль.

В казацких хуторах добыли дойную козу, поили малютку молоком. Оберегали козу от пуль, в окопы прятали во время боя. До самого Царицына коза с лагерем шла. А девочка росла фронтовиком.