Лошадки бойко везли дорожный возок, снег поскрипывал под полозьями. Васюта и Иван после службы царской, направлялись домой полные радостных эмоций от предстоящих встреч с родными.

Васюта с начала пути веселился, с увлечением смотрел в окошко возка на окружающий мир, на проезжавших мимо крестьян на своих худых лошадёнках, на деревья, ёлки, укутанные снегом. Но чем ближе подходил путь к дому, тем больше начинало щемить где – то в груди. Три года пробежало, как они с Иваном уехали из дома, целых три года.

Впереди показалась опуша леса, за ней уже недалёко и усадьба Татищевых. Снег блестит, переливается, будто его усеяли сапфира – бриллиантовой мелкой крошкой. Васюта прижался к окошку возка лбом и с жадностью всматривался в окружающий пейзаж, с каждой минуткой отмечая знакомые признаки приближающегося отчего дома. Вон завиднелся забор, появились ворота с торчащей над ним крышей дома и вот такое знакомое крыльцо, на котором стояла нянечка Аглая, прижав руки к груди и всматриваясь в приближающийся возок, ждала своего Васютку.

– Какой он стал мой мальчик? – всё вертелось у неё в голове.

Васюта не выдержал и, выпрыгнув из фургона, не дождавшись остановки возка, рванул к няне:

– Аглаюшка-а-а! Нянечка-а!

Он обхватил Аглаю ручонками, закопавшись в её одеждах, слёзы невольно текли у мальчонки и его любимой Аглаюшки.

– Пошлите в дом, милые мои! – Нянечка обоими руками обхватила плечи мальчиков, – Какие вы большие стали!

В доме всё было, как и тогда, три года назад. Однако нет, по ковру на четвереньках полз годовалый братик Никифор, раскачивающийся, с падающей в ковёр головой и издающий какие-то радостные от встречи с братьями звуки.