Я люблю вас, пароходные гудки, —

Утром ранним вы свободны и легки,

Ночью темной вы рыдаете, вы бьетесь от тоски.

Я люблю тебя, убогий, грязный трюм,

Этот бешеный подвальной жизни шум,

То мятежный, то, как омут, зол-угрюм.

Я люблю тебя, суровая корма:

Стоном песен рулевых ты вся полна,

Но голубит и ласкает тебя вольная волна.

Я люблю и вечно хмурую трубу,

Что все смотрит – не насмотрится в судьбу,

Мрачно думает, вздыхает про борьбу.

Но всех больше полюбил я вас, сигнальные огни:

В буре, в шторме вы гуляете одни,

С горизонтов нелюдимых всем видны.

Эх, – подымутся напасти злой воды,

Мы помрем, подохнем с голода, с нужды,

Онемеют все гудочки от беды,

Трюм затихнет, похоронит мятежи,

Руль согнется, хоть держи иль не держи,

Пароход погибнет в море мутной лжи.

Но огни сигналов наших будут биться на волнах,

Потухать… но на отчаянных челнах,

Умирать… но как призывный светлый взмах.

Все забудется, все можно потопить,

Можно в глубях наше судно все сгноить,

Не устанут только люди говорить,

Что смеялися огни над злым бичом,

Не хотели сдаться буре ни по чем

И метались перед смертью в море пламенным мечом!