Женщины коричневого глянца,

Словно котики на Командорах,

Бережно детенышей пасут.

Я лежу один в спортивной яхте

Против элегантного «Дюльбера»,

Вижу осыпающиеся дюны,

Золотой песок, переходящий

К отмели в лилово- бурый занд,

А на дне у самого прилива —

Легкие песчаные полоски,

Словно нёбо.

Я лежу в дремоте.

Глауберова поверхность,

Светлая у пляжа, а вдали

Испаряющаяся, как дыханье,

Дремлет, как и я.

Чем пахнет море?

Бунин пишет где-то, что арбузом.

Да, но ведь арбузом также пахнет

И белье сырое на веревке,

Если иней прихватил его.

В чем же разница? Нет, море пахнет

Юностью! Недаром над водою,

Словно звуковая атмосфера,

Мечутся, вибрируют, взлетают

Только молодые голоса.

Кстати: стая девушек несется

С дюны к самой отмели.

Одна

Поднимает платье до корсажа,

А потом, когда, скрестивши руки,

Стала через голову тянуть,

Зацепилась за косу крючочком.

Распустивши волосы небрежно

И небрежно шпильку закусив,

Девушка завязывает в узел

Белорусое свое богатство

И в трусах и лифчике бежит

В воду. О! Я тут же крикнул:

«Сольвейг!»

Но она не слышит. А быть может,

Ей почудилось, что я зову

Не ее, конечно, а кого-то

Из бесчисленных девиц. Она

На меня и не взглянула даже.

Как это понять? Высокомерность?

Ладно! Это так ей не пройдет.

Подплыву и, шлепнув по воде,

Оболью девчонку рикошетом.

Вот она стоит среди подруг

По пояс в воде. А под водою

Ноги словно зыблются, трепещут,

Преломленные морским теченьем,

И становятся похожи на

Хвост какой-то небывалой рыбы.

Я тихонько опускаюсь в море,

Чтобы не привлечь ее вниманья,

И бесшумно под водой плыву

К ней.

Кто видел девушек сквозь призму

Голубой волны, тот видел призрак

Женственности, о какой мечтали

Самые изящные поэты.