Прошло три дня, как Феликс попал в госпиталь. Каждый день после обеда к Феликсу приезжала Элина. Два раза привозила с собой маленькую Настю. После той страшной ночи Настя стала как-то ближе Феликсу. Обнимала при встрече и прощании, прижималась всем тельцем, шептала на ухо разные слова.

Элина рассказывала, что живёт там же в санатории, но хочет уехать в Питер, что пруд без Феликса для неё не пруд, что отдых как-то поблёк и потерял свою привлекательность.

Феликс слушал её и впервые в жизни, наверное, млел от такого внимания. В Калининграде у него осталась бывшая жена Галина, которая ни разу не навестила в госпитале, когда он лежал с двухсторонним воспалением лёгких, и врачи вообще сильно сомневались – выживет он или нет.

Приходили друзья, родители, сослуживцы, вообще посторонние люди. Жена ни разу не пришла и даже не поинтересовалась его здоровьем.

После этого Феликс и принял окончательное решение с ней развестись. Их ничего не связывало, детей совместных не было. Единственное, небольшая двухкомнатная квартира в Балтийске, в старой «хрущобе» с одной проходной комнатой, которая никак не делилась ни при каких разделах. Поэтому на суде Феликс сказал, что имущественных претензий к жене не имеет. Жил на корабле, квартирой официально по документам был обеспечен, на новую претендовать не мог, но и продолжать жить в одной квартире с Галиной не хотел, тем более, что она показательно привела к себе сразу после развода на ночь мужика и попросила Феликса лечь на кухне. После этого он ушёл жить на корабль окончательно.

Теперь же вставал вопрос по Элине и Насте. Везти их к себе было некуда, на получение квартиры он не претендовал ни при каких условиях. Эти мысли мучали его все эти три дня. Что он может предложить Элине и Насте? Уходить на гражданку, искать возможность заработать там на квартиру, как это сделали многие его сослуживцы? Благо, сейчас это можно просто сделать.

Лечащий врач, подполковник медицинской службы и бывший сослуживец по кораблю, Перстнёв Аркадий Семёнович или просто Аркаша сказал, что лежать ему придётся ещё три дня – ждать пока зарастут швы. Заодно он понаблюдает за здоровьем Феликса. Каждый раз расспрашивал Феликса про Элину – слишком яркой и заметной она была женщиной и каждый её приход в госпиталь вызывал неподдельный интерес у врачей и даже больных.

Вот и сегодня Феликс задумчиво смотрел в окно своей палаты, расположенной на третьем этаже отделения полевой хирургии. За окном раскинулась леса, какие перелески, протекала какая-то река или канал. По широкой далёкой трассе неслись автомобили.

Товарищ по палате капитан Бочкарёв Дима откуда-то с Урала, получивший сквозную рану в ногу в Чечне, пытался расспрашивать Феликса об Элине, Насте, службе, ране, но когда понял, что ничего от Феликса не добьётся, то отстал от него.

Изредка они играли в шахматы, которые были единственным досугом в госпитале и в которых не хватало двух белых и одной чёрной пешки. Но играли. Феликс играл неплохо и всегда выигрывал, а капитан Дима злился, каждый раз требовал реванша и опять проигрывал.

Сегодня Феликс с тоской смотрел в окно и думал свои тяжёлые думы, которые мучали его с момента того вечера в комнате Элины. Он понимал, что как мужчина, офицер – он обязан жениться. Тем более, что она ему очень нравилась. Но как? Куда вести её и Настю, если у самого нет никакой реальной перспективы ни в службе, ни в семейной жизни.

«Может, в Чечню уйти добровольцем?» – думал он, разглядывая большой двор перед главным корпусом госпиталя.

Внизу подъехала белая «Волга», из которой вышли папа Элины, Элина и выскочила Настя, которая сразу запрыгала на одной ножке на выложенной большой плитке.

Феликсу от их вида даже стало плохо. Видимо, предстоит объяснение с отцом, а он всё хотел рассказать сам только Элине, поделиться с ней своими проблемами.

– Дима, не погуляешь? – попросил он вежливо своего сожителя по палате.

Дима посмотрел на него, усмехнулся криво, но, ничего не сказав, схватил костыли и запрыгал на выход.

– Пойду в холле посмотрю телевизор! – сказал он от двери и одобряюще улыбнулся Феликсу.

Видимо, он чувствовал, что Феликса мучают какие-то тяжёлые мысли и не понимал, что может мучать майора, когда у него такая красивая жена и дочка. Феликс его не вводил в курс дела «своей семьи».

В палату ворвались, не вошли, а буквально ворвались Элина и Настя. Настя, увидев Феликса, радостно взвизгнула и с разбегу прыгнула ему на руки, обняла и прижалась к нему.

– Феликс, я тебя люблю! – прошептала она ему на ухо.

– Я тебя тоже! – счастливо улыбнулся Феликс, прижав её к себе.

Элина подошла и поцеловала его в губы.

– Ну, привет, как ты здесь? – улыбнулась она.

Феликс сел вместе с Настией на руках на свою постель.

– Да вроде хорошо, но надоело все уже, хочется на свободу с чистой совестью.

– А нам как этого хочется! – улыбнулась Элина и начала деловито выкладывать на маленький столик привезённые продукты и фрукты.

– Это тебе апельсины, это огурчики, это помидорчики, здесь варёная картошка с котлетками, небось, вас здесь кормят не очень, это варёные яички! – улыбалась она Феликсу.

– А папа где? – спросил Феликс с улыбкой, спуская Настю на пол.

– Он пошёл договариваться к начальнику госпиталя, чтобы тебя перевели на домашний режим, – ответила с улыбкой Элина и тут как бы виновато вытерла помаду со щеки Феликса.

– Феликс, а где большой Саня? – вдруг спросила Настя, игравшая с маленьким плюшевым мишкой на кровати Феликса и внимательно посмотревшая на Феликса своими голубыми и пытливыми глазками.

– Саня? – переспросил Феликс.

Он понимал, что врать ребёнку нельзя. А Саню он не видел и не слышал с момента операции в посёлке. Как-то больничные процедуры и думы отвлекали его от мыслей о Сане, и он почти забыл о нём.

Вернее, не забыл, а отложил это в дальние уголки памяти. И сейчас ему стало стыдно, ведь Саня и его ребята рисковали жизнями ради него и его счастья.

«Действительно, правильно говорят, что устами ребёнка глаголет истина!» – подумал он.

В голове ребёнка сложилось, что последние дни они все вместе с мамой и дядей Саней. А сейчас его нет и вполне логично, что ребёнок задал такой вопрос. Но отвечать надо правду, и Феликс сказал:

– Настенька, я не знаю, где сейчас наш Саня. Я надеюсь, что он найдёт время от своей службы и заедет хоть ненадолго.

Элина, сидевшая на стуле, вдруг встала, подошла к Феликсу обняла и поцеловала. Это как бы послужило сигналом для Насти, и она вдруг вскочила и тоже обняла своими маленьким ручонками Феликса и Элину.

– Нам же троим вместе хорошо? Правда? – спросила она.

И Феликс, и Элина заулыбались этой фразе ребёнка. И Феликс вдруг почувствовал на своих губах мягкие и податливые губы Элины. Они звали его и ласкали его, и он почувствовал, что куда – то улетает. Все предыдущие мысли о квартире, проблемах ушли куда-то далеко.

Вдруг дверь открылась и в неё заглянула голова Сани.

– О, здесь уже целуются! Здорово!

– Саня! – закричала Настя и бросилась навстречу Сане, уже входившему в палату, и он с разбегу поднял ее на высоту своего огромного роста и подбросил вверх.

Настя счастливо засмеялась, а Элина, отпрянув от Феликса, платочком вытирала помаду с его губ и щеки. Вслед за Феликсом ввалились в палату все сослуживцы Сани, участвовавшие в операции, майор Протасов и даже Сапсан.

Феликс встал и все дружески пожимали ему руки и обнимали.

Потом все стали дарить Феликсу какие-то овощи, а Арнаут достал бутылку армянского коньяка и маленькие стаканчик.

– Разрешите, товарищ майор? – спросил он с улыбкой Протасова.

– Если немного, то можно! – ответил тот, слегка поморщившись, – не больше 20 грамм. И больному не наливать!

Видимо, возлияния подчинённых не доставляли ему наслаждения.

Настя так и сидела на руках у дяди Сани и обнимала его за шею.

– За тех, кого нет с нами! – вдруг сказал Сапсан.

И все собровцы и спецназовцы, взяв свои стаканчики, не чокаясь выпили. Феликс знал обычаи и особенности пития на флоте, а вот как пьют и в какой очерёдности у спецназовцев он не знал.

Кровь прилила к щёкам Феликса, он взял шоколадку, закусил и посмотрел на Элину. Она тоже выпила и её лицо раскраснелось, и она поглядывала на Феликса с улыбкой.

– Значит, так! – выпив коньяк, Саня немного покраснел и начал рассказ, – мы успели очень даже вовремя. Там было подготовлено к переправке в Турцию четыре девушки. В вилле находились два чеченских шофёра. На вас с Сапсаном они и напоролись, когда попытались покинуть виллу.

Феликс посмотрел на Сапсана и тот с улыбкой лишь развёл руками.

– Очень хорошо подготовленные бойцы, специалисты по рукопашному бою, – продолжил Протасов, – все давно у нас в разработке. И мне даже удивительно, как ты выстоял в борьбе с одним из них! – сказал он, обращаясь к Феликсу.

Феликс покраснел, когда увидел, как на него смотрит Элина.

– Это не я! – сказал он, все же покраснев, – это Сапсан помог и Саня. А зачем им нужна была Настя?

Протасов посмотрел на Саню, потом на Элину и как-то уклончиво сказал, что на Настю у них были свои виды.

Раскрылась дверь и в палату вошёл невысокий врач в медицинском халате с вышитыми на кармане красными буквами – «Начальник санатория» и за ним папа Элины в форме полковника медицинской службы.

– Хо, да здесь пьют без нас хороший коньяк! А нам с тобой, Александр Павлович, даже не предлагают. Представляешь, до чего распустились молодые офицеры?

– А ведь должны знать! – в тон ему с улыбкой сказал папа Элины, – что выпивка без наблюдающего врача – это просто банальная пьянка, а с врачом – это культурное мероприятие!

И оба они рассмеялись, увидев озадаченные лица офицеров, Феликса и Элины.

– Арнаут, давай стаканы.

Арнаут метнулся к большому столу, где стоял графин и два стакана, сбегал в умывальник, помыл и налил коньяка начальнику госпиталя и отцу Элины.

– А вы? – спросил с усмешкой начальник госпиталя возвышавшегося над всеми Саню.

Саня посмотрел на майора Протасова. Тот кивнул незаметно уголками глаз.

– Арнаут, разливай! – скомандовал Саня.

И довольный Арнаут тут же разлил коньяк в остальные стаканы.

– Товарищи спецназовцы! Мне уже доложили, кто у меня здесь на излечении, и кто вы. Александр Павлович, кстати, мой однокашник по военно-медицинской академии, – он посмотрел на отца Элины, – в красках рассказал об освобождении его дочки и внучки и благодаря кому это стало возможным. Я хочу выпить, ребята, за вас! – лицо его сделалось серьёзным, – за тех офицеров, которые ещё не потеряли совесть и честь и благодаря кому ещё держится на ногах наше государство! За вас, ребята!

Все подняли свои стаканчики, чокнулись и выпили. На столе лежало несколько шоколадок, разломанных Громом, и все закусили.

– Хороший, однако, коньячок! – сказал с усмешкой начальник госпиталя, – между первой и второй промежуток небольшой! Знаю я ваши обычаи, господа спецназовцы! Не одного штопал в Афгане после специальных операций.

Молчавший до этого майор Протасов вдруг сказал:

– Меня вы штопали Алексей Алексеевич. Помните?

Тот внимательно посмотрел на него, потом усмехнулся и, хитро улыбаясь, ответил:

– Фамилии вашей не помню, но помню, как вас принесли и помню вашу рану в живот и как вас принесли и сказали, что пока вас не прооперирую никто не уйдёт, а если вы умрёте, то весь госпиталь разгромят. Нет, я не испугался, но было немного неприятно. Заштопал я вас тогда, как, не беспокоит?

– Нет, все было сделано хорошо!

– Да, старались мы, потому что знали из какого переплёта вы вышли. И хотя ваша рана была весьма сложной и печень задета, но мы сделали всё, что могли.

– Итак, пьём за то, чтобы больше не было таких ран! – предложил отец Элины, – пьём за вас, ребята!

Все выпили, поставили на столик свои стаканы, закусили разломанным на дольки шоколадом.

– А я не спецназовец! – вдруг сказал начальнику госпиталя слегка захмелевший Феликс, – я офицер флота, капитан 3-го ранга.

Протасов внимательно посмотрел на Саню Белова, тот лишь пожал плечами, а потом сказал, отдав Настю на руки Элине, единственной сидевшей кроме Феликса на стуле.

– Да, я дал за тебя, Феликс, согласие на переход в нашу структуру. Ты уж извини, брат, но я уверен на 100 %, что ты не откажешься!

«Интересно, – подумал Феликс, – похоже, что без меня – меня женили!»

– Создаётся новый отряд специального назначения в рамках ФСБ в Москве. Нам предложили туда перевестись, и мы согласились. Командиром отряда назначен майор Протасов, заместителем я. Ты против что ли? – сделал хитрое лицо Саня.

– Но мне же надо подумать?

Протасов рассмеялся.

– Думай, но не долго! С подачи Сани твои документы уже ушли в министерство обороны на перевод к нам.

– Ну, мне же надо посоветоваться! – он стал искать глазами и, найдя ее ласковый и задумчивый взгляд, сказал, – с Элиной!

– Нашу Элинку и Настю я беру на себя! – прогудел сверху Саня.

– Да у меня квартиры нет в Москве и вообще у меня нет квартиры! – сказал Феликс, пытаясь все же разобраться сначала с Элиной.

«Проблема никуда так и не ушла» – подумал он.

– Квартира не проблема. Решим, думаю, в кратчайшие сроки! – жёстко сказал майор Протасов.

– Тогда я, – Феликс посмотрел на Элину, и она ласково моргнула ему глазами, – тогда я согласен!

– А я что сказал? – заревел Саня, – по такому поводу не грех и выпить! За спецназовца Феликса! Как решим? – он посмотрел на Протасова.

– В качестве исключения сегодня разрешаю! – ответил тот.

И они выпили ещё по одному стаканчику.

Папа Элины вдруг сказал:

– Алексей Алексеевич – мой однокашник, разрешил сегодня Феликса забрать в санаторий. При условии, что мы там будем его лечить и делать прописанные уколы. Я думаю, что Феликс не против?

Феликс посмотрел на Элину, и та сказала отцу резко:

– Он будет, папа, жить со мной и с Настей в моём номере. И я сама буду делать ему уколы.

Отец посмотрел на начальника санатория, тот лишь пожал в ответ плечами – мол, видишь, какие проблемы у тебя?

– Я скажу, чтобы вам подготовили документы. Это вам отдыхать, а мне ещё сегодня работать надо! – сказал начальник санатория и, пожав всем руки, направился на выход.

– Ну, брат, собирайся! – прогудел сверху Саня, – поехали к Элине. А я честно рад буду, что мы будем вместе служить. И ты мне будешь делать свой прекрасный массаж. Ради этого стоило все это заварить.

– Саня! – сказал спокойно Протасов, – нам придётся все же поехать в Москву. Надо осмотреть новую базу, сделать заявки. Ты уж извини, Феликс, нас. Понимаешь, служба! А если бы ты не был ранен, то сейчас бы поехал с нами.

И спецназовцы стали прощаться с Феликсом, с Элиной, с Настей и Александром Павловичем.

Саня обнял сразу вместе обоих Элину и Феликса и сказал тихо на ухо:

– Ребята, не тяните со свадьбой! Саня хочет погулять на свадьбе своих друзей!

А потом пожал руку маленькой Насте и серьёзно сказал ей:

– Ты, малышка, люби их! А Феликс будет любить тебя, как и я.

И девочка обняла нагнувшегося Саню за шею и прошептала ему на ухо:

– Я сделаю, Саня, все, что ты мне сказал.