Завершающим этапом масонского влияния на российский флот является выступление офицеров-заговорщиков, вошедших в историю страны под названием «декабристы». О них написаны библиотеки книг, горы статей, сняты фильмы и поставлены пьесы… Романтики, сплошь таланты и поэты… Увы, у большей части «романтиков в эполетах», было целых два «скелета в шкафу», которые и вытолкнули их на Сенатскую площадь в декабре 1825 года. И это были отнюдь не «пламенная любовь к Отечеству и свободе».

Первый – это то, что руководители мятежа состояли членами масонских лож, управляемыми из Швеции и Англии. К концу 1825 года в составе только Гвардейского Флотского Экипажа более 20 офицеров состояли членами масонских лож, или сочувствовали их идеям и были готовы выполнять поручения «братьев». Это без учета «вольных каменщиков» и им сочувствующих в числе офицеров Балтийского и Черноморского флотов. Когда в 1822 году Император Александр I издал Указ запрещающий сочетать членство в тайных обществах с воинской службой, то морские офицеры-гвардейцы: Н. Римский-Корсаков, К. Черкасов, Е.Мусин-Пушкин признались, что они совмещают масонский фартук с флотским кортиком. И что же? Да ничего, остались служить. А штаб – лекарь Гвардейского Экипажа Манелли, тот вообще послал дознавателей ко всем чертям и даже отказался расписаться в том, что ознакомлен с Указом Императора. Масонский дух был крепок и густ в казармах Экипажа, не случайно глава Северного Общества Рылеев стремился создать там «отрасль общества».

Это потрясающе! Пусть и медик, но все равно военный. Распустил, распустил господ масонов «первый либерал страны Император Александр Павлович». Вместо того, что бы всех признавшихся немедленно отправить в отставку, без права продолжения службы, а зарвавшегося докторишку расстрелять перед строем Экипажа… он через несколько лет сам сбежал из столицы вверенного ему Богом государства.

Самое главное – о чем мечтали дворяне-офицеры, дававшие присягу самодержавию и России? «Все мечтали о республике» – признавался потом на допросах мичман Бодиско. Далее, обсуждалась необходимость вооруженной силой заставить сменить государственный строй в стране. Это было революционное «ноу-хау» русской гвардии. В ХVIII-м веке, в прежних переворотах, цель была лишь в смене персоналий на троне. Теперь же «проблему самодержавия» готовы были решить окончательно. Как? «Сеянием просвещения и гуманизма»?

Летом 1826 года на маневрах предполагалось убить Александра I, или заставить отречься от престола, а всю царскую фамилию выслать за границу.

В 1917-м году масоны в погонах желали поступить так же. Но потом всю царскую семью уничтожили физически. К этому же варианту «гуманисты и защитники свободы и закона» пришли и в декабре 1825-го…

Но добровольно и сознательно пойти на тяжкое государственное преступление, могли пойти далеко не все. «Золотое время республики» – слишком эфемерный «пряник», что бы на него легко согласились сотни людей. Нужен был второй аргумент, нечто второе, ощутимый и тяжелый «кнут». Желательно, как и «пряник» – золотой. Который бы подстегивал решительность заговорщиков эффективнее абстрактного «пряника республики».

Это «второе», до банальности пошло, связано с деньгами…В начале XIX века в Российской Империи – в феодальной и в абсолютной монархии, первую финансовую роль в государственном бюджете страны играл Дворянский банк. Его «держателями» являлись члены Императорской фамилии, то есть Великие князья и сам царь. Банк выдавал кредиты чинам дворянского сословия, под залог их родовых имений… Имения, это не значит только дом с колоннами и с портретами предков на стенах. В первую очередь – это земли, населенные крепостными крестьянами, а бывало и предприятия расположенным на этих землях и являющимися фамильной собственностью офицеров-дворян. Ведь крепостной крестьянин – это не только пахарь бредущий за лошаденкой… Это и каретных дел мастер и каменотес, и кузнец и бондарь… Часть вырученных денег крепостной-мастер отдавал управляющему имением, а тот уже отсылал деньги барину в город.

Но барам денег часто не хватало: балы, красавицы, шампанское, карты, рысаки… Столичная жизнь дорога, а тут еще священный карточный долг. Дабы выплачивать их, имения отдавались в залог Дворянскому банку. Если по истечении срока оплатить банковскую задолженность не удавалось – земли, работники, мастерские переходили в собственность Дворянского Банка, то есть членов Императорской фамилии. А промотавшим дедовское имение офицерам оставалась лишь родовая усадьба, да казенное жалованье.

И вот, большинство должников в эполетах, слышит, усиленные шампанским, предложения… Александра I – главного кредитора, или убить, или заставить отречься от престола в пользу Великого князя Константина. За «подаренный» трон, на радостях, тот может простить долги и ограничить аппетиты Дворянского Банка Конституцией (а еще лучше, вообще этот банк закрыть). Отказ платить по банковскому долгу лучше обратить в легитимные формы, вот почему офицеры планировали начать свой мятеж с принуждения сенаторов присягнуть Великому князю Константину! (Чтобы современному читателю было яснее представить ситуацию декабря 1825 года, переведем ее в форму начала ХХI века. В России сотни тысяч людей должны банкам за жилье, купленное по ипотечному кредиту. Денег для выплаты процентов нет, надо выселяться или… Или поддержать на выборах партию провозгласившую национализацию этих банков и отмену долгов этим банкам!)

Советский историк-академик Нечкина, написавшая тома по истории «декабристов», не додумалась сравнить списки проходивших по «делу» участников тайных обществ и членов их семей, со списками должников по залогам имений в Дворянский Банк. Жаль. Получилась бы шокирующая картина!

Еще более шокирующими являются свидетельства о поведении офицеров Гвардейского флотского экипажа и офицеров-моряков Балтийского флота 14 декабря 1825 года. Агитацией среди матросов-гвардейцев занимались офицеры: Арбузов, Кюхельбекер, братья Беляевы и Бодиско, которыми тайно и умело управлял член масонской ложи капитан-лейтенант Николай Бестужев. Хотя сам он в Гвардейском экипаже не служил.

Аргументы офицеров-мятежников сводились к сознательной лжи и запугиванию. Лейтенант Арбузов еще 12 декабря убеждал моряков выйти на Сенатскую площадь, где уже их будут ждать солдаты лейб-гвардии Финляндского полка и гренадеры, обещая, что «мы все вместе возьмем завещание покойного Государя, по коему нижним чинам назначено только 12 лет службы и предпишем свои законы». Лейтенант Арбузов был человеком не глупым, образованным и не мог не понимать, что Александр I не стал бы вписывать в свое императорское завещание такие мелочи, как срок службы нижних чинов. Такого завещания не было в природе, но даже если бы оно и существовало, порядок престолонаследия определялся бы не им. Арбузова же искренне интересовала лишь возможность «предписать свои законы».

Более того, вечером 13 декабря масоны собрались на квартире у Рылеева, где тот же лейтенант Арбузов решительно убеждал, что нет ничего проще, чем убить будущего Императора Николая I, напав на него внезапно, когда он будет выходить из Зимнего дворца. Брался даже возглавить группу матросов-гвардейцев и захватить резиденцию царской семьи. Причем, назавтра планировалось физически истребить всех членов царской фамилии, без исключения (разумно, с точки зрения должников владельцам Дворянского банка). О «сеянии гуманизма и просвещения братьями по ложе» умолчим. К огромному везению и счастью для России, цареубийство поручено было исполнить офицеру Якубовичу, который заявился в 6 утра на квартиру к Рылееву и отказался стать палачом русского самодержавия.

Это самый важный момент в истории масонского мятежа «декабристов». Не присяги царевичу Константину в действительности готовились требовать от Сената участники заговора утром 14 декабря. Вероятно другое исполнение событий…

Самым ранним утром, фактически еще глубокой ночью, лейтенант флота Арбузов, с группой моряков-гвардейцев, ворвался бы в покои членов царской фамилии. Великого князя Николая Павловича, подобно Павлу I, стукнули бы железякой в висок… Маленького цесаревича Александра (будущего Императора Александра II) постигла бы судьба цесаревича Алексея – сына Николая II. Ошалевшие от вседозволенности преступления матросы перекололи бы штыками и женщин – жен и дочерей царей. А чуть позже, масоны Бестужев и Трубецкой, имея за спиной несколько тысяч солдатских штыков, заявили бы перепуганным сенаторам, что или их так же поднимут на эти штыки… Или они особым решением Сената утвердят власть Временного правительства России (то есть масонского) и объявят Россию – Республикой! Далее последовал бы призыв к солдатам гарнизона – убивать офицеров, дворян и священников… Членов императорской фамилии нет в живых, возглавить сопротивление государственников-монархистов, пусть даже сугубо символически, некому. На территории Империи воцаряется революционный хаос, гуляет анархия восстаний крестьян и казаков – вооруженные силы державы перестают существовать. И с границ прутся иностранные войска и флоты. Примерно такой вариант и был осуществлен масонами в 1917–1918 гг.

Моряк-масон Арбузов масонским советом мятежников был заменен Якубовичем… и это спасло сотни тысяч жизней и страну от развала и оккупации.

Но и неудавшийся цареубийца Арбузов не унывал. Утром 14 декабря он увещевал колебавшихся матросов уж совсем откровенными выдумками и угрозой. Он мог поверить и сам в то, что скончавшийся Император Александр I оставил какое-то особое завещание. Но он точно знал, что под Нарвой нет никакой «армии царя Константина и польского корпуса». Мол, если вы, матросы, «дадите присягу Николаю, то они придут и передавят всех». Поляки в Российской Империи были примерно тем, кем сейчас в РФ являются чеченцы. От польского корпуса столицу страны лейтенант флота и масон Арбузов, защищать – не намерен. Он с радостью бы сдал ее польским солдатам, если бы они в реальности появились. Арбузов не знал ничего про инопланетян, а то бы для того, чтобы уговорить моряков выйти к Сенату, он бы стращал их атакой «летающих тарелок». Масонам-«декабристам» солдаты и матросы на площади были нужны на роль статистов, пугающей сенаторов вооруженной толпы, которая сама толком не понимает – зачем и для чего ее тут собрали. Оттого и кричали рядовые в каре мятежников «Хотим царя Константина и его царевну – Конституцию!»

И все же масон-моряк – лейтенант Арбузов – клятвопреступник, изменник Отечеству, давшему ему все, готовый на убийство безоружного человека, напав внезапно из-за угла, подлый обманщик доверившихся ему матросов, все же он – решителен и в своей наглости храбр. Впрочем, как и положено деятельному, но не очень умному исполнителю чужой воли. Организатор – масон более высокой степени посвящения – капитан-лейтенант Николай Бестужев – дальновиден и, мягко говоря, более чем просто осторожен. Рассвело и мятежникам, собравшимся на площади, стало понятно, что их план рухнул. Как сатанинские силы, «братья ночи» – масоны, при свете солнца стали беспомощны и не страшны. Выяснилось, что уже царь Николай I – жив-здоров, Сенат присягнул ему и надежд на признание сенаторами республики – нет. Да и высшее руководство мятежом, имея, вероятно, своих осведомителей во дворце и в Сенате, успело узнать обстановку раньше и на площадь не прибыло. Ведь одно дело – обсуждать переворот, другое – в нем участвовать. Из «старших масонов» на площади оказался лишь капитан-лейтенант Николай Бестужев. На экстренном уличном совещании офицеры мятежных полков предложили ему возглавить дальнейшие действия. Но тот, сославшись на то, «что он моряк и не умеет командовать сухопутными силами», – отказался. Но истинный расчет был в ином – Бестужев не желал выделяться из группы заговорщиков единоначальным командованием.

Новоиспеченный монарх Николай I был человеком не только большого личного мужества и энергии, но и истинно гуманным. Окружив мятежников многократно превосходящими силами, он не приказал без лишней болтовни смести их картечью, а направил парламентеров. Но «граждане планеты» – масоны, коварным выстрелом убили героя национальной Отечественной войны 1812 года – генерала Милорадовича, выехавшего к ним без оружия… Обругали и прогнали и киевского и петербургского митрополитов, подошедших к гвардейцам-матросам с иконами и хоругвями… Учитывая, что Николая I и его семью стремились убить внезапным ночным нападением, сонных и безоружных детей и женщин – терпение царя к толпе сильных и вооруженных мужчин – можно назвать просто христианским. Впрочем, оно и понятно – царь Николай I масоном-то не был. Генерал Сухозанет – верный присяге генерал, не стал уничтожать врагов, внезапным ударом «по-масонски», а предложил им разойтись. Если бы офицеры-масоны были бы истинными гуманистами и защитниками бесправных, каковыми их нам представляли советские историки, то после последнего предупреждения артиллерийского генерала они должны были бы сказать следующее своим матросам. «Братцы, дело проиграно! Простите нас и ступайте в казармы, нам не нужны напрасные жертвы! Молитесь Богу в нем наша вера!» – и расхлебывали бы свои отношения с царем сами. Но этого не произошло.

Именно на совести офицеров-масонов Гвардейского экипажа, а не артиллеристов царя, жизни 10 убитых матросов, 15 пропавших моряков без вести (вероятно, утонувших в Неве), а так же более 100 покалеченных судеб нижних чинов. Ветеранов Отечественной войны 1812 года, обманутых масонами, ждала тяжелая кара военного суда.

Обстоятельства арестов руководителей заговора, последовавших в ночь на 15 декабря и позже – тема, которую советские историки предпочитали не рекламировать. Например, когда и как чины полиции нашли капитан-лейтенанта Николая Бестужева?

Мятежный романтик, все годы войны с Наполеоном отсидевшись в тыловой столице, на спокойной должности преподавателя Морского корпуса, когда все бросились с Сенатской в рассыпную, так же не остался на площади. Благоразумно не заходя к себе на квартиру, из нее он ушел, надеясь завершить день членом правительства Российской республики провозглашенной над мертвыми телами жен и детей императорской фамилии, вдруг «случайно» при себе нашел комплект обмундирования рядового матроса. И надо же, форма рядового оказалась его размера, бывает же такое совпадение!

Переодевшись и тем самым самолично разжаловав себя в нижние чины, Бестужев пешком по льду Финского залива отправился в Кронштадт. В столице было объявлено военное положение, Кронштадт закрыт для въезда, но официально. Зимой, по льду всегда можно обойти заставы и вылезти в тихом месте.

В 1825 году фотографий на удостоверения личности еще не клеили, художественные портреты мог себе позволить не каждый… Так что, если Бестужева раньше никто не видел в матросской форме, то и узнать его мог далеко не каждый. Политический сыск в Империи к концу 1825 года находился в зачаточном состоянии, даже знаменитое III Отделение еще не учредили. В суматохе тех дней Бестужев, в титулярной одежде мещанина-обывателя, мог без особого труда выскользнуть из столицы и затеряться в бескрайних просторах Империи. Если благородно разделить участь арестованных «братьев» по ложе.

Но он скрывается, в чужой одежде тайком проникает в Кронштадт. Причем Главный командир Кронштадтского порта – вице-адмирал фон Моллер, утром 15 декабря получил циркуляр из Петербурга – при появлении капитан-лейтенанта Бестужева арестовать его и как «государственного преступника, под строжайшим караулом» вернуть в столицу. Вот в дом вице-адмирала фон Моллера тайно и шел в поисках укрытия «революционер страшно далекий от народа».

Мог ли он жить несколько дней в доме адмирала, а тот бы не знал о тайном госте? Нет, не мог. Почему масон Бестужев был уверен, что фон Моллер, адмирал стоявший выше его на четыре чина, станет рисковать из-за него своей карьерой и жизнью? Да и зачем, чего выжидал Бестужев в его доме?

Историки, боясь признать, что «брат» Моллер не вправе был отказать в укрытии и приюте беглому «брату» Бестужеву в силу исполнения законов масонского обета, в нарушении присяги престолу и Отечеству… Объясняют его поступок по-другому. Дескать, холостяк Бестужев «дружил» с юной женой адмирала. Командир Кронштадта, как заботливый «рогоносец» приютил и скрыл от полиции «друга семьи». А чтобы не делить молодую жену с Бестужевым, организовал его бегство в Швецию. Вместо того, чтобы отличиться перед царем в самый сложный для Николая I момент. Вот в такой вариант нам предлагают поверить.

Спустя несколько дней, когда горячка поисков чуть-чуть утихла, Бестужев, в чужой одежде, под видом сопровождающего жену адмирала на лыжной прогулке, по льду добрался до Толбухинского маяка. Зимой навигация не осуществлялась и мячнику, томившемуся от безделья, предложили хорошо заработать. Проводить одинокого лыжника по льду до берегов Финляндии. Ее территория была включена в состав Империи всего 15 лет назад – присутствие российской власти было там практически формальным. Из Финляндии Бестужев знал точный маршрут – в Швецию.

Масон Ульянов (Ленин) шел в Россию по льду Финского залива, чтобы делать революцию. Масон Бестужев двигался в обратном направлении, после неудачной попытки. И не дошел!

Конный наряд полиции догнал «лыжника» по следу…

Бестужеву не повезло. Не было поземки, которая замела бы следы лыж, полицейские разговорились с дочкой маячника, которая простодушно рассказала, что «папа с каким-то чужим дядей ушли в-о-о-н в ту сторону». Вице-адмирал фон Моллер, счел безопасным предстать в обществе и перед судом обманутым «рогоносцем», чем соратником-«масоном».

Но вот что интересно. К кому и для чего так рвался в Швецию офицер-изменник Бестужев? В сравнительно малонаселенном Стокгольме иностранцу труднее остаться инкогнито, чем русскому в дремучих просторах России. Почему он был так уверен, что в столице Швеции его примут так же участливо, как и в кронштадтском доме адмирала Моллера? И не выдадут по требованию русского двора на родину?

Ответ на эти вопросы может быть только один. Офицер флота Бестужев – будучи лидером, так называемого Северного Общества, находился в связи с лидером Южного Общества – полковником Черниговского пехотного полка – Павлом Пестелем. Родной брат одного из директоров Русско-Американской Торговой компании – полковник Пестель – был мастером ложи «шотландского» красного масонства. Бестужев – без сомнения сам посвященный в довольно высокую степень масонства, еще в Морском корпусе при морском министре – масоне адмирале Чичагове, знал пароли и явки «братьев» по ложе в Стокгольме. Знал, у кого искать кров, стол и защиту от гнева русского царя. И верил, что шведские «вольные каменщики» его в обиду не дадут.

Как бы сложилась жизнь Бестужева, доберись он тогда до Швеции? Учитывая его склонность к литературному творчеству, можно смело предположить, что в Европе журнал аналогичный герценовскому «Колоколу» появился бы значительно раньше пробуждения его реального создателя.

Говоря о масонах-декабристах-моряках, нельзя не упомянуть еще один важный персонаж, который обычно забывают. Речь идет о лейтенанте 8-го флотского экипажа (на 14.12.1825 г.) – Дмитрии Иринарховиче Завалишине. Мало того, что этот энергичный «брат» создал ложу – «Орден восстановления» (жаль, что сейчас не узнать, чего именно?). В 1822 году, находясь в Англии, в составе эскадры адмирала М.П. Лазарева, этот лейтенант (всего-то) имел наглость написать письмо лично Императору Александру I с просьбой о личном приеме для наставления царя «о переустройстве российской действительности». Вдумайтесь, читатель! Александр I победитель Наполеона, участник ряда международных конгрессов глав европейских государств, наконец «помазанник Божий» (умри Павел I своей смертью, все равно он – наследник престола по рождению)… И какой-то лейтенантишка будет учить его, как гигантской Империей управлять, как ее переустраивать.

После провала масонского мятежа в декабре 1825 года, у лейтенанта Завалишина не пропал интерес к конфиденциальным беседам к самодержцам. Он вновь пишет, теперь уже Николаю I с просьбой «лично быть представленным для открытия всей истины».

Для объяснения причин необычайной «писучести» наглого лейтенанта, есть только два предположения. Первое. Лейтенант Завалишин – предшественник лейтенанта Шмидта на ниве военно-морской психиатрии. Попросту говоря, у него «крыша съехала». Но этот первый аргумент приходится отбросить, Завалишин прожил в здравом уме до 1892 года, скончавшись в возрасте…88 лет. Остается второй. Основатель «Ордена восстановления» знал за собой столь влиятельную силу, которая позволяла ему прямиком, как с равными, обращаться к главам престола. Считать для себя возможным и даже обязательным критиковать царей, учить их как управлять и «открывать им глаза», неразумным.

Заговор по свержению Павла I зрел в Англии, оттуда и слал письма Александру I лейтенант Завалишин, вероятно зная о готовящемся новом цареубийстве. И кто знает, для чего рвался морской офицер на личный прием к Николаю I – для того что бы «открыть истину», или вдарить подсвечником в висок? Довершить до конца план покушения не реализованным до конца другим морским лейтенантом – Арбузовым!

Масонские военно-морские списки, составленные в канун декабря 1825 года, чуть-чуть приоткрыли исследователи этой темы в начале ХХ века. Но этот отрывочный материал впечатляет.

Андрей Петрович Поморский – капитан Адмиралтейства – представитель в симбирской ложе «Ключ к Добродетели», в «Великой ложе Астреи» и состоял членом ложи «Российский Орел». Эта Ложа с «имперским названием» оказалась богата военными моряками. В числе ее «братьев» известны: 2-м Надзирателем – офицер по Адмиралтейству Василий Иванович Берков, а «братом» 3-степени посвящения – лейтенант флота Николай петрович Богданович. И еще моряк – Ефродит Степанович Мусин-Пушкин.

Преподаватель Морского кадетского корпуса Петр Цирхольдет и врач корпуса Рудольф фон Гаррер – «братья» ложи «Петр к Истине» (нет сомнений, что они «врачевали» умы и тела будущих офицеров флота в масонском духе).

Офицеры флота в Кронштадте: Павел Докторов и Валериан Новосильцев – масоны ложи «Нептун» (сия ложа, основанная в Кронштадте самим Петром 1 в 1717 году, стала наследницей морской ложи «Нептун» из московской Сухаревой башни). Одновременно с кронштадтской ложей в то же время в Москве действовала ложа «Нептун» под «мастерством» Павла Ивановича Голенищева-Кутузова – бывшего адъютанта адмирала-масона Грейга.

В ложе «Избранного Михаила» состояли морские офицеры-«декабристы»: сам Николай Бестужев и Михаил Кюхельбекер и лейтенант Константин Иванович Черкасов.

Лейтенанты Гвардейского Экипажа: Николай Римский-Корсаков (ложа «Трех Добродетелей»), Давыдов (ложа «Тройственного Благословения») посещали разные ложи. Но утром 14 декабря 1825 года вместе рванули к Сенатской площади – свергать монархию. Следовательно, не о добродетелях и благословениях толковали «братья»-гвардейцы на своих агапах (масонский ужин).

В столичной ложе «К коронованному Пеликану» принадлежали: мичман Андрей де-Ливрон, капитан по Адмиралтейству Владимир фон Левиндаль, лейтенант Конрад фон Левиндаль, мичман Федор Тыртов и мичман Петр Анжу (будущий адмирал и исследователь Арктики).

В ложе «Ищущих Манны» эту самую манну искали-искали и не могли найти аж три брата-морских офицера Николай, Иван и Алексей Поздеевы – сыновья знаменитого российского масона Поздеева.

Не все моряки-масоны оказались участниками заговора 1825 года. Но можно не сомневаться, что если бы переворот удался, то «братья» лож, как позже члены РСДРП, стали бы винтиками новой партии власти.

…Иногда и «столпы масонской религии» незаметно для себя говорят правду. Ульянов (Ленин), сам в свое время посещавший масонскую ложу в Париже, характеризуя «декабристов», проболтался лишь частичкой этой правды. Мол, «узок круг этих революционеров». Верно, подметил Ильич. Круг «братьев» лож во всех странах и во все времена «узок», лишь избранные вхожи в него. И еще уже выход из этого порочного круга «братьев ночи».

Эпоха правления Александра I – ставленника масонов, им благоволившего, привела к полной деградации русского военно-морского флота. За все время правления «первого либерала страны» Морским министерством управляли исключительно масоны, они же стояли во главе Черноморского и Балтийского флотов, обучали кадры в Морском кадетском корпусе и в Училище Корабельной Архитектуры, заправляли на судоверфях военного кораблестроения, печатали литературу на морскую тему… ВМФ Российской Империи в период с 1801 по 1825-й годы был масонским абсолютно. И что же? Он расцвел под руководством посвященных и избранных, «ищущих света»?

Масоны стремились окончательно разрушить самодержавие, считая его порочным и неэффективным методом правления и страной и огромным флотом. Как в итоге правили они? И что сделал для ВМФ России абсолютный монарх Николай I?

Русский флот встретил май 1801 года – первую навигацию правления Александра I имея в строю 45 боевых кораблей, способных вести войну. Хоть с англичанами, хоть с французами, хоть с турками. Летом 1826 года Николай I обнаружил, что фактически флота у страны нет и в случае войны в бой послать некого и не на чем. Это был итог «старания» масонов в русском флоте.