В канун отъезда из лепрозория делегация прокаженных прибыла попрощаться с Эрнесто и Альберто. Больные подарили им плот, названный в их честь «Мамбо-Танго», символически означающий аргентино-перуанскую дружбу, так как танго – национальный аргентинский танец, а мамбо – перуанский.

Эрнесто и Альберто на плоту «Мамбо-Танго»

В этот день шел сильный дождь, но это только раззадоривало провожающих. Вокруг звучали песни, все танцевали, а потом трое из прокаженных выступили с прощальными речами. Говорили они не очень складно, но зато искренне. Один из них чуть ли не плача произнёс:

– Мы хотели бы сказать вам, уважаемые врачи из Аргентины, что вы принесли в нашу жизнь, бесконечно скучную и невероятно плохую из-за того, что мы неизлечимо больны и вынуждены все будем умереть из-за этой болезни, принесли радость, нам с вами было хорошо оттого, что вы считали нас за людей себе равных. Но нам очень жаль, что вы уезжаете, от этого наши сердца в печали. Хотели бы пожелать вам процветания и здоровья!

Эрнесто толкнул в бок Миаля:

– Давай иди, отдувайся, я вчера на вечере целый час Брезиани хвалил.

Альберто вышел перед толпой, видно было, что он взволнован:

– Вы должны верить, что вы исцелитесь, не надо загонять себя в угол мыслями о смерти. Мы с вами сдружились, попытались вас растормошить и показать, что в лепрозории можно жить, проводить интересно время, работать и отдыхать. Вы простые и добрые люди, нам тоже жалко покидать колонию и будет вас не хватать. Желаем вам скорейшего выздоровления!

На следующий день, 21 июня 1952 года, приняв нехитрые пожитки, «Мамбо-Танго» пошёл вниз по точению величественной Амазонки в направлении к Летисии. Течение несло его всё вперед и вперёд. Эрнесто много фотографировал, вёл дневник, наслаждаясь буйной тропической природой. Впереди показался остров.

– А тебе не кажется, Миаль, что мы «прозевали» Летисию?

К большому сожалению, это так и оказалось. Вот это был облом – плыть обратно на плоту, против течения – затея безнадежная. Пришлось обменять «Мамбо-Танго» на лодку и еще в придачу отдать за нее все свои сбережения.

– Фусер, а Фусер, я совершенно измотан, ты посмотри на мой внешний вид, просто неудобно в таком наряде появляться на публике, а во-вторых, я безмерно голоден, это чувство нас преследует, по-моему, с самого начала путешествия.