Земля до горизонта уходит нераспаханными огромными степными пространствами разнотравно-злаковых растений, степных, луговых и болотных ландшафтов; блюдцами заросших озер, кишащих дичью. Видны темнеющие урочища первобытных урёмных лесов и нагорных дубрав, лиственного влаголюбивого леса в поймах рек и на низких террасах предгорий. Глухие же массивы хвойных деревьев, спрятавших бурых медведей, рысей и глухарей, раскинулись дальше за рекой, впадающей в великий Тобол. Дичи много. Вот недалеко пробежал сурок-байбак. Дрофа уселась, посматривая по сторонам. Неприметный, величиной с курицу стрепет прячется в тёмных кустарниках. Тут же кречётка – крикливая подвижная птица, серые журавли, смелый кроншнеп с длинным клювом, серые гуси, глухари, рябчики…

Солнце уже взошло и ярко осветило безбрежное море качающегося от ветерка ковыля, который уже стал одеваться в серебристый пушистый цвет, подобно белкам в начальный период зимней поры.

Отъехав от Троицкой крепости, спрятав двух своих пассажиров – главу Оренбургской Комиссии и его жену, коляска споро катила, окружённая всадниками в военных мундирах. Немного позади шла телега с имуществом отряда. Быстро скакать было невозможно, т. к. трава и кустарники прятали лошадей по самое брюхо, мешая движению путников.

– Стой! – послышалась команда старшего. – Выезжаем к реке и здесь остановимся на привал, вон какая красота окружает нас!

– Давай, служивый, выставляй палатки, стол и всё, что нужно для работы и отдыха, а мы пройдёмся вдоль реки.

Человек в военном мундире выбрался из коляски и осмотрелся. За ним вышла молодая, с красивым, но болезненным лицом женщина, которой он подал руку и помог спуститься на землю.

В голове Ивана Николаевича Неплюева, будущего первого губернатора Оренбургской губернии, (а это именно он оказался человеком из коляски) проплыли в голове приятные мысли: «Тем, кто ни разу не ночевал на берегу степной речки, я бы посоветовал это осуществить хоть раз в своей жизни, чтобы понять всю прелесть окружающих тебя ароматов чабреца, полыни, шалфея, окунуться в «ночные песни» кузнечиков, птичек-подрожаек варакушек и степных «зайчиков» сеноставок. Я уверен, что тогда тот поймёт моё желание остановиться в этом благодатном месте».

– Недаром эти земли после исследования геодезистами летом 1735 года были выбраны для поселения, недаром… – продолжал он размышлять уже вслух. – Реки Уй и Курасан служат неплохой естественной преградой с южной стороны от неприятеля! А значит, быть на правом берегу реки Уй новому пограничному поселению, быть крепости Степной!

Наступала ночь.

– Заходи, не стесняйся. Кто там? – повысил голос Неплюев, уже минут пять прислушиваясь к похаживаниям, покашливаниям за стенкой офицерской палатки часового.

Полы палатки тут же открылись, будто ходивший только и ждал этого приглашения. Перед Неплюевым предстал статный молодой казак из сопровождающего его отряда.

– Ваше высокопревосходительство, дозвольте обратиться. Казак Голубев мы… Афанасий.

– Заходи, служивый, рассказывай, с чем пожаловал?

– Так вопрос он такой, хозяйский. Уж шибко мне понравилось это место. Говорят, шо вы распорядились тут станицу ставить?

– Да-а, будет здесь заложена крепость по правому берегу, а твой какой интерес?

– Так самый, что ни есть прямой, ваше высокопревосходительство! Жениться собрался, вот дом бы тут и поставил у реки, хозяйство завёл, робятков бы нарожали для службы царю-батюшке да сам ещё послужу Отечеству нашему!

– Хорошее желание, Афанасий, главное не побоялся обратиться! Считай, что зачисляю тебя казаком в станицу, только не подведи!

– Ой, радость-то какая, ваше высокопревосходительство! Век молиться за вас будем!

– Невесту как звать-то?

– Евдокией кличут, ваше высокопревосходительство!

– Ладно, ступай, казаче, я ещё посижу, подумаю в тишине… Не забудь на свадьбу пригласить!

Казак Голубев отдал честь, широко улыбаясь, и браво развернулся, насколько позволяло небольшое пространство палатки. Потом опять повернулся к Неплюеву. На его лице сияла улыбка во всё лицо:

– Благодарствую, барин! Благодарствую, ваше высокопревосходительство!

Иван Иванович посмотрел на жену:

– Давай, Аннушка, будем отдыхать, день был тяжёлым, всё дорога, дорога…

Ночная тишина окутала временный лагерь.