К девяти вечера долгий день подошёл к концу, а рейдовый катер – к «Барсе». Уставшая Мария сразу пошла отдыхать перед вахтой, а Валера, приняв душ, заглянул в салон. Все механики сидели за столом с картами в руках.

– Эй, народ! Я вернулся. Голодный, но с бутылкой рома. Компанию составите?

– Да у нас уже слюна течёт, – откликнулся Дмитрий, – может, ко мне пойдём? В холодильнике сыр и колбаса есть, могу овощи из артелки принести. А ну, молодёжь, хлеб, вилки, тарелки. Заносите ко мне.

Не прошло и четверти часа, как механики уже сидели за столом.

– Ну, что видел, рассказывай.

– Видел очень много всего. Не знаю, сумею ли рассказать. Ещё с утра мы решили найти экскурсовода с машиной и нам это удалось. Поэтому полдня ездили, полдня ходили, в ресторане пообедали – не так сильно и устали.

– И что больше всего запомнилось? На гору поднимались?

– Даже на две. На Корковадо, где статуя Христа стоит – с утра, на машине, по серпантину, проложенному среди тропического леса. Ощущения классные. Дорога узкая и никаких ограждений. Памятник грандиозный, и установлен в правильном месте, его отовсюду видно. А вечером уже поднимались на канатной дороге на Сахарную голову. Пожалуй, это и запомнилось больше всего, хотя трудно сравнивать. Сверху виды просто ошеломляющие. С Корковадо поехали в центр, в Старый город. Остановились на площади Синеландия, там стоит памятник второму президенту Бразилии. И вокруг есть на что посмотреть. Очень понравился каменный акведук Кариока, по которому раньше поступала вода в город. Он давно уже не используется по назначению, но выглядит замечательно. Наш гид, Карлос, сказал, что в нём сорок две двухъярусные арки, очень оригинально смотрятся. Вокруг – богемный район, Лапа, называется. Кафе, рестораны, рисунки на тротуарах, на стенах. Как Монмартр в Париже. Рынок художественных товаров.

– Заходили ещё в собор святого Себастьяна. Снаружи ни за что не скажешь, что это собор. Совершенно необычный вид. Представьте себе огромную усечённую пирамиду. А внутри – ряды кресел на пять тысяч прихожан. И ещё двадцать тысяч могут поместиться стоя. Над алтарём висит громадный деревянный крест, а на четырёх стенах – узкие, но высоченные, до потолка, окна с витражами. Очень впечатляюще!

Вообще, архитектурные решения зданий поражают. Например, офис какой-то компании там – как кубик Рубика без нескольких элементов. Городской театр тоже рядом, очень большой и красивый, с голубыми куполами и оригинальными часами наверху.

– Это всё на той же площади?

– Театр, и собор? Да. Немного дальше – Национальная библиотека, музей, кинотеатр построенный в начале двадцатого века, от которого и взяла название площадь. Официально она была названа в честь президента, которому установлен памятник. Я, наверное, путано рассказываю, столько впечатлений, это только малая часть того, что мы видели.

– На пляже, конечно, не были? – спросил Николай.

– Вернее сказать, не купались, времени не было. Но на пляже были, и не на одном. Здесь половина пляжей на внутренних водоёмах, а половина – океанские. И мы как раз из Старого города, так у них центр называется, поехали на Копакабану. Раньше там была деревушка, отделённая от Рио горой. Но в начале двадцатого века сквозь неё проложили туннель, и город получил выход к океанским пляжам. Там целых три пляжа, один за другим. Копакабана – самый большой, и самый знаменитый. На нём часто проводятся всевозможные фестивали, фейерверки, соревнования, концерты. Мы ехали по Авенида Атлантика, это самый известный проспект в Рио-де Жанейро. Авенида имеет по три автомобильные полосы в каждую сторону, разделённые пальмами. На бульваре уложен традиционный португальский тротуар с волнистым узором, также есть велосипедная дорожка, отделенная от автомобильных полос. С береговой стороны вплотную друг к другу высокие здания: жилые дома, рестораны, отели, ночные клубы, магазины.

– Ну, а сам пляж? Много купающихся?

– Народу много, но пловцов не видел. Погода свежая, волны. Люди заходят по пояс, подпрыгивают на волне, веселятся. Больше народу на берегу. Кто в шезлонгах сидит, кто в мяч играет, кто прогуливается, кто бегает трусцой. На Копакабане мы и обедали, очень вкусно и недорого. А главное, необычно. Ресторан называется родизио – платишь деньги на входе, а потом ешь всё, что видишь. Причём, самому ходить и выбирать не надо. Наоборот, прямо к столику постоянно подкатывают тележки с разными мясными блюдами.

Каждые пять минут – новый официант с новой тележкой. Выбор блюд огромный. Не нужно только жадничать, чтобы люди вокруг не смеялись. Хотя там именно настоящие едоки и собираются. Отдохнут, перекурят, и снова за стол. Отдельно только за пиво или вино нужно платить. Мне Мария и раньше такое рассказывала, но это надо испытать самому.

– И потом? На Сахарную голову?

– Нет, мы поехали сначала на Маракану. И давайте уже выпьем, я устал рассказывать. Поедете в город, сами всё увидите, если захотите. Лучше расскажите, как бункеровка прошла.

– Володя пусть расскажет.

– Приняли и быстро, и аккуратно, спасибо Дмитрию, он руководил, а я стажировался. Но в следующий раз я сам уже топливо приму. Опыт – великая вещь.

– Дима, а наши перспективы насчёт швартовки?

– Пару дней ещё постоим. Капитан пообещал завтра отпустить желающих на берег. Справитесь здесь с Володей?

– Если главный двигатель пускать не придётся, так без проблем. И стармех есть для представительства.

– А что на Маракане, – полюбопытствовал Коля, – интересно?

– Стадион, как стадион. Размеры, конечно… Двести тысяч зрителей. Самый большой стадион в мире! И козырёк над трибунами! И это в пятидесятом году! Но состояние его сейчас неважное. Недавно три человека погибло, и сейчас несколько трибун закрыто на обследование.

– Побывали мы и на Самбодроме. Он создан специально для проведения ежегодных карнавалов, которые проводятся в феврале. На самом деле – это специально выстроенная улица с трибунами по обе стороны. На площади Самбодрома размещается шестьдесят тысяч человек. Билеты дорогие, но есть и бесплатные места – специальная трибуна для бедных, надо только выстоять очередь. О самом карнавале Карлос много рассказывал, но я не прислушивался. Может, повезёт когда-нибудь самому посмотреть.