С понедельника испанцы возобновили выгрузку, и судно быстро, прямо на глазах, поднималось из воды, несмотря на одновременную закачку балласта. Будучи на вахте, Мария без конца курсировала то на бак судна, то на корму, с целью проверки натяжения швартовных концов. Вносили свои коррективы в этот процесс и океанские приливы. Эту хлопотную и опасную работу помогали ей выполнять и матросы, постепенно проникающиеся уважением к девушке-штурману.

Потренировавшись с боцманом, она уже сама включала швартовные лебёдки и травила натянутые в струну синтетические тросы. После вахты ей приходилось печатать судовые роли, необходимые для отхода судна, таможенные декларации и другие документы. Печатная машинка работала неважно, лента была старенькая, и если третий экземпляр ещё годился, четвёртый выходил совсем «слепым». Приходилось делать вторую закладку. Капитан сказал, что недавно получили ксерокс, но некому было с ним разобраться.

Валере пришлось нарушить собственные планы, и переключиться на наладку ксерокса, а потом на ремонт автоматики горения вспомогательного котла. Электросхема котла оказалась у него в каюте, изрядно затасканная. Даже по ней чувствовалось, что котёл был постоянным объектом внимания электромеханика.

– Мы пойдём другим путём, – пообещал сам себе Валерка. – Это будет котёл имени меня. Как только выйдем в рейс, в работе будет утилизационный котёл, а вспомогательный – по винтикам разберу, все релюшки проверю, все контакты перечищу, поменяю подшипники на вентиляторе, и будет он работать на автомате, я не я буду. Чудес не бывает. Бывают плохие контакты!

Постепенно он перезнакомился со всеми механиками. В десять утра, и в три часа дня все работы, кроме вахтенных, приостанавливались на кофе-тайм, пятнадцатиминутный перерыв. Как объяснили недоумевающему Валерке, так происходило на всех абсолютно судах мира. Кроме советских, конечно.

– У нас свои традиции были. Например, каждую ночь вахта второго механика жарила на камбузе картошку. Это святое. На всех советских судах.

– А кто же её жарил, и когда? – Полюбопытствовал стармех, которого все звали Дэдди. – Процесс-то не быстрый. Второй – на вахте, штурман – тоже. Что, пароход сам по себе идёт, а вы картошку жарите?

– Во-первых, у нас второй механик стоял вахту до четырёх. А картошку жарить в три начинали, один моторист и матрос. Вместе чистили, потом моторист дожаривал.

– Неудивительно, что вам мало платили, Элек. Матрос на вахте, два моториста. Курорт, а не служба. Жареная картошка по ночам. Я бы тоже не отказался, – Дэдди выразительно погладил себя по пузу. – Филиппинцы покушать любят.

– Это я уже заметил. В пять минут первого за столом уже никого нет. Позже только мы с Марией обедаем.

Кофе пили в разных местах: и на мостике, и в ЦПУ – те, кто не хотел или не имел времени переодеться, и в столовой команды, и в кают-компании. Поэтому в три часа дня Валера и Мария, встречавшиеся за кофе, частенько оставались одни. Говорили о работе, о разнице менталитетов славян, европейцев и латиноамериканцев, иногда шутили, вспоминая Лас Пальмас и «Русо Локо,»

– это когда рядом совсем уж никого не было.

Интима у них давно уже не было, и было похоже, что обоих это устраивало. А вот дружеские отношения всё больше крепли. Мария понемногу учила Валерку испанскому, а он по её просьбе помог филиппинскому начальнику рации в ремонте радара.

– Местоимения я, ты, мы, вы в испанском языке употребляются редко. Сама форма глагола уже говорит о том, какое это лицо, какое число. Например: «идэмос а ля эскуэла» – Идём в школу. – Ясно, что это мы идём в школу, но мы – «носотрос» – говорится редко. Я понятно говорю?

– Понятно, Мария, эрэс уна маэстра буэна. Тэ кьеро мучо. (Понятно, Мария, ты хорошая учительница. Я тебя люблю). Любопытно, что судовые филиппинцы испанского языка не знали ни один, несмотря на колонизацию их страны в прошлом испанцами, несмотря на испанские родовые имена и фамилии, несмотря даже на то, что названия половины предметов на филиппинском звучат так же, как на испанском. Ещё и по этой причине Валерке хотелось выучить язык, он становился для друзей-любовников секретным.

Испанский капитан растворимого кофе не пил никогда, а натуральный ему варил месс-бой и подавал в каюту. Иногда Мастер «выходил в люди», тогда он просил шеф-повара сварить кофе на всех, но «всех» в кают-компании было немного – два-три человека. Капитан был общительным и доброжелательным человеком, интересным собеседником. В один из удобных моментов, когда они пили кофе вдвоём, Валера решил прощупать почву насчет переводов.

– Мастер, скажите, я смогу перевести зарплату за август жене?

– Элек, это твои деньги. Я мог бы придержать триста долларов на тот случай, если тебя придётся отправлять домой за твой счёт. Но не буду этого делать. Ты хороший специалист, знаешь английский, и нормальный, адекватный человек. Я даже посоветовал владельцу заменить тех механиков, которые пойдут в отпуск, украинцами.

– Спасибо вам. Ещё такой вопрос. У нас предвидится большой ремонт с докованием?

– Да, предвидится. Но это всё, что я могу тебе пока сказать. Через полтора – два месяца мы должны встать на ремонт, подходит срок докового освидетельствования. А вот где, я не знаю, и не пытай. Два судна нашей компании ремонтировались в Китае. Там недорого, но ремонт не качественный. Судовладелец недоволен и ищет другие варианты.

Грузовые трюма быстро опустошались. Первый уже был пуст, в пятом и третьем работали бульдозеры, помогали крановщикам наполнять ковши. Балластные танки были уже заполнены, увольнение экипажа на берег запрещено. Пропуска у моряков собрали, к ночи судно должно было уйти.

В шесть часов вечера, перед ужином, капитан объявил по трансляции, что зафиксирован новый тайм-чартер: зерно из Канады на Перу. Порты погрузки – Галифакс и Сент-Джонс. Чартер начинается с момента выхода из Кадиса. За ужином штурмана и механики живо обсуждали следующий рейс.

– Слава Господу, что сейчас не зима. Один раз по пути в Канаду мы в такой шторм попали, только молиться и оставалось. А с нашей машиной не знаешь, когда она остановится – высказался старпом.

Второй механик запротестовал, – а что машина? Топливо дают такое, что только в котлах электростанции сжигать. А у нас – ни одного запасного распылителя на форсунки. Не работа, а наказание. Скорее бы уж в отпуск.

И, как будто услышав его, капитан продолжил своё объявление:

– Всем желающим уйти в отпуск, подать заявления начальникам служб. Замена экипажа будет произведена во время прохода Панамского канала.