День двести шестьдесят первый

Командир уехал в отпуск, но успел сказать, что решение о моем переводе на корабль утверждено и даже подписано. Осталось дождаться, когда оно к нам поступит. В общем, жду телеграмму с самой важной новостью. Жду с таким нетерпением, что мне трудно подобрать слова, чтобы описать его. Я даже попросил заместителя командира как-то повлиять на скорость её передачи, но зам сказал, что не будет заниматься этим вопросом. Мне хотелось прибить его за это. Он сказал, что моим переводом занимался командир, а теперь он в отпуске. И ещё, что телеграмму выслали по почте и её надо просто ждать.

ХУЛИ. БЛЯДЬ. ЖДАТЬ?! Я уже восемь с половиной месяцев жду. А тут из-за этого тормоза рискую упустить свой единственный шанс.

Поясняю: телеграмму дали, но если я не приеду на корабль в нужное время, то никто меня там ждать не будет. Соберутся и уйдут в плавание выполнять боевые задачи. Я настоял на том, чтобы зам забрал её, когда поедет в штаб флота. В этот же день заходит зам по воспитательной. Спрашивает:

– Ты ещё здесь?

– Да. Жду телеграмму.

– Так её же уже подписали.

– Да, давно. Мне она очень нужна, чтобы оформить скорее документы, а заместитель командира сказал, что не будет этим вопросом заниматься, т. к. её выслали и она должна сама прийти. Идти она может неделю, а мне нельзя терять и дня. Завтра заместитель командира поедет в штаб, и я его попросил, чтобы он её забрал.

Тут вступает в разговор Данила – мой подчинённый. Очень умный парень, даже слишком. Постоянно лезет, куда не следует, а куда следует – не хочет лезть. Залупастый тип. Но я его именно поэтому и выбрал, чтобы перевоспитать.

– Так она должна прийти по почте? Хм… А разве… – хотел, было, он продолжить, но я перебил:

– Данила, давай мы поговорим с товарищем капитаном третьего ранга, а потом, если у тебя будут какие-либо комментарии, ты их выскажешь. Ок?

Данила не ответил и было видно, что очень обиделся.

Мы поговорили с замом и договорились о том, что он поможет с получением телеграммы – позвонит в штаб и попросит, чтобы её выслали по электронной почте.

Когда он ушёл я спросил Данилу:

– Ну, и что это было?

Молчит.

– Я тебя спрашиваю.

– Что ты хочешь услышать?

– Я хочу услышать твои соображения по этому поводу.

– По какому?

– По такому, что какого хуя ты влез в наш разговор? Тебя это как-то касалось? Ты как-то мог повлиять на ход действий или на какие-то решения по этому вопросу?

– Да, я виноват, что влез в ваш разговор, но, по-моему, ты слишком грубо мне сказал.

– Ебать, какие нежности! Запомни, ты, сука, на флоте! Бля, прости меня, пожалуйста, что я так грубо с тобой поступил, – эту фразу я сказал с издёвкой.

По идее, такой ситуации вообще не должно было случиться. Это было так же неприятно и этому капитану, что кто-то влезает не по делу в разговор. И я должен был сказать не то, что сказал, а: «Слышь, ты! Ебало завали, когда старшие разговаривают». И вот это было бы правильно.

Так он ещё и обиделся, что я был так груб. Охуеть можно.

Здесь жизнь немного отличается от жизни на гражданке, она здесь острее и жёстче. Поэтому те, кто служат или подолгу находятся вдали от родных и близких, непременно тоже становятся более чёткими и конкретными. Жёсткими становятся. Те, кто исполняют свой долг, не могут без боли смотреть на то, как другие тормозят и порой нервы не выдерживают. Я старался себя сдерживать, хотя мне очень хотелось воспользоваться именно вторым вариантом фразы. А он, один хрен, обиделся.

Но на следующий же день он сам ко мне подошёл и завёл какой-то разговор, и по его глазам было понятно, что он всё понял и принял.

Сейчас прохожу на компе «СОЛО на клавиатуре» – тренажёр для обучения печати слепым десятипальцевым методом. Помимо самих упражнений в программе есть всякие афоризмы и мудрые изречения. Сегодня я вычитал следующее: «Следует благодарить тех людей, которые указывают вам на ваши ошибки. Они помогают вам на пути к совершенству».

Довольно часто всплывают в голове всякие интересные слова, и пытливый ум, цепляясь за них, пытается понять их происхождение. Например, слово НАСТРОЕНИЕ. Когда я узнал, что добился перевода и что всё согласовано, то меня так пёрло – думал сойду с ума. Пёрло за троих. Потому и Нас-Троение. Понимаете? Троение тебя самого в самом себе.

Телеграмма, благодаря содействию капитана третьего ранга, пришла по электронной почте через два дня. Это была пятница. Я перечитал её раз двадцать, и с каждым разом меня перекрывало всё сильнее и сильнее. Перекрывало, во-первых, от радости, что смог заебать всех, но таки добиться своего. А во-вторых, от одной из фраз телеграммы веяло и трезвило холодком неизвестности и жестью реальности: «Переведён для дальнейшего прохождения службы по контракту на СКР “Ярослав Мудрый”».

Вот эта речь про контракт слегка напрягала и добавляла ноту тревоги. Хуй его знает, как там вообще всё на корабле будет. Вдруг мне там не понравится, а тут уже и контракт маячит на горизонте. В общем, в пизду все сомнения! Так и головой тронуться можно, если всё это думать и переживать. Полный вперёд! Будем разбираться на месте и по факту. Господь не оставит. Если бы дело было гиблое, то оно бы загнулось самого начала, а раз не загнулось, то всё сделано верно.

Все мои документы были давно готовы. Получив телеграмму, я хотел в этот же день сам сделать приказ по части о своём переводе, подписать у зама и оказаться на корабле уже в выходные. Но зам сказал, чтобы я не суетился, спокойно собрал все свои вещи, передал дела и обязанности и в понедельник кто-нибудь меня отвезёт на машине в военную гавань.

Это были самые длинные выходные, которые я только переживал за свою жизнь. Время не то что тянулось липкой патокой, я завис в нем, как насекомое в янтарной смоле. Все было наготове, но оставалось дождаться конца выходных. Чтобы минуты тянулись не так мучительно, я пошёл прогуляться по части как в последний раз. Взял командирский фотоаппарат и обошёл всех, с кем у меня были хорошие отношения, чтобы попрощаться и сделать памятные фото. От работы в строевой я отстранился, передав все свои дела Даниле. Мне оставалось только ходить от одного поста к другому и бесконечно пить чай за беседами с сослуживцами, что я и делал с незнакомым прежде удовольствием.

В субботу был помывочный день, и я с особым усердием постирал свою форму и вымылся сам. Хотелось не только быть опрятным при встрече с новым виражом судьбы, но и просто было непонятно, когда там, на корабле, появится возможность уделить этому время и как вообще устроен быт. Еще я решил впервые побриться налысо. Не подстричься, а именно побриться. Так разрешалось делать только тем, кому оставалось сто дней до приказа об увольнении в запас. Но я решил, что могу себе позволить сделать исключение из правила, поскольку из этой части я уже завтра буду «демобилизован».

После отбоя валялись на своих нижних шконарях с сослуживцами, мочили приколы, сушили крокодилов, запускали дембельский поезд, пили чай и слушали музло. В какой-то момент я задумался: «Вот ведь интересная штука – до моего дембеля осталось всего три с половиной месяца. Можно было бы провести их вот в таком же режиме полного рассоса и спокойно ехать домой». Но тяга к приключениям, да ещё и с перспективой попасть в Африку, конечно, подкупала. Ну а в конечном счёте, если что-то не понравится уж совсем, то можно и не заключать этот контракт, дослужив свой срок на новом месте.

Все были очень рады моему переводу и как-то старались подбодрить напутственными словами. Я не стану скрывать, что было даже немного страшно. Суть этого явления очень толково объяснил Евгений Гришковец в одном из своих замечательных спектаклей. Когда его провожали со службы на гражданку, то точно так же сослуживцы, хлопая по плечу, говорили фразы типа: «Матрос на суше не дешёвка!», «Ты уж там девкам на гражданке покажи!» и прочее. Провожали и при этом плакали. Плакали от радости за товарища и от страха. Страх заключался в том, что вот сейчас кто-то уходит, а ты остаёшься здесь. Вот так и мне было немного страшновато, что они остаются здесь, где всё понятно и отлажено, а я отправляюсь в полную неизвестность.