Вообще говоря, наш офицер, как и нижний чин, по природе храбр и воинственен, да не только они, но и гражданское население. Это видно было уже при первой бомбардировке Порт-Артура. Разные евреи, греки и китайцы теряли человеческий облик от страха и как безумные заметались при первых же снарядах, русские же оставались спокойными. По поведению под бомбами можно было прямо-таки определить национальность. С самого начала военных действий даже выдвинулось множество людей с чисто боевыми наклонностями. Но это были отдельные лица, и боевые свои качества они почерпнули не из общего духа флота, а из своей личной природы. Общее настроение было вышеописанное угнетенное и растерянное, тем более что главные руководители наши были представители именно этого направления. Их выдвинул предшествующий войне период времени, и они более всего олицетворяли в себе дух времен ценза. Кто по течению плывет, тот быстрее других двигается, поэтому старшие чины во флоте и были более других выразителями глубоко мирного направления в военной среде. Они задали тон всей кампании и положили основание всей картине. Этим объясняется, что наш флот выказал такое нежелание сражаться. Отличительные свойства его управления были: непонимание военной обстановки, желание избежать боя, откладывать решительную минуту, закрывать глаза на истинное положение дел, убаюкивать себя сказками о слабости противника и в то же время увлекаться всякими пустяками, до личных мелких ссор включительно. В высших сферах администрации так военное сознание и не проснулось до самого конца войны. Видимо, очень застарелая болезнь уже неизлечима.

Не то было в строю. Мы можем с гордостью зарегистрировать целый ряд имен, явившихся исключением из общего правила. Упомяну лишь «Кореец», «Ретвизан», «Новик», «Баян», «Рюрик», «Севастополь», «Суворов», «Александр», «Бородино», «Нахимов», «Ушаков», «Светлана», многие миноносцы, Высокую гору в Порт-Артуре, не говоря о мелких фактах. К счастью, список этот очень длинный и доказывает, что могло бы быть, если бы нас подготовили как следует.

Но этого не было, и я думаю, что большинство участников войны питают одинаковые чувства к тому образу мышления и к тем руководящим принципам, которые сумели заглушить в нашем бодром, мужественном, глубоко преданном и патриотичном личном составе все его доблестные качества и довести его до позора минувшей войны.