Тут нелишне упомянуть, что в том потоке чернил, который естественно пролился на нашу катастрофу, виновниками всех несчастий выставлялись отдельные лица, несшие случайно в данную минуту ответственные обязанности начальников. Но это столь же неправильно, сколь оно несправедливо. Общественному мнению и толпе вообще в таких случаях нужен козел отпущения. Им ведь не надо поправить дело, а просто вылить свою злобу и для них гораздо проще обрушиться на одного человека, нежели доискиваться истинного начала бедствия. На самом же деле крушение таких размеров, как наше, не может быть делом рук одного человека. Оно так же, как и победа, есть результат долголетней и усердной подготовки, и лица, имена которых теперь пользуются такой известностью, суть только достойные представители своей среды. Конечно, они распоряжались, и все ошибки и несуразности, сделанные ими непосредственно, вряд ли они могли бы совершить, если бы они со своими взглядами и убеждениями стояли одни. Немыслимо, чтобы какой-либо начальник проводил последовательно распоряжения, неосновательность которых ясно сознается большинством или хотя значительной частью окружающих. Голос разума в их протесте непременно рано или поздно дошел бы до внимания власть имущего. Не нарочно же проигрываются сражения. У нас же число людей, сознающих опасность положения, было так незначительно, и голос их звучал так неуверенно и неясно, что он совершенно пропадал в общей массе. Поэтому я и считаю себя вправе сказать, что плохое состояние и неудачное поведение нашего флота произошли от незнания потребностей войны всем нашим личным составом.