Увы, ничего нет вечного под луной, всё имеет своё начало и свой конец. Вот и отпуск пролетел. За день до дня рождения нашей доченьки Ириши мы вернулись домой.

В этот период, с огромным интересом и уважением к автору В. Чивилихину, прочитал его колоссальную, по существу научно-исследовательскую работу, роман-эссе «Память». Спасибо ему, что сумел провести огромную работу по изучению всех доступных источников по истории нашей страны не только в библиотеках, но и в различных фондах и даже в монастырях. Спасибо ему, что приводя факты, огромные выдержки из документов, обоснования своих выводов убедительно восстановил историческую справедливость и показал не обоснованную звериную жестокость татаро-монгольских завоевателей древней Руси.

В своей работе он не единожды полемизирует со Л.Н. Гумилёвым, который согласно своей теории этногенеза и пассионарности доказывал, что для времени завоевания Руси всё было естественно и нормально со стороны захватчиков славянских земель и даже в установленном ими татаро – монгольском иге. С одной стороны, чтобы выступать судьёй в таком споре, надо самому располагать соответствующей информацией. С другой стороны, каждый человек имеет своё мнение по тем или иным событиям, явлениям, предметам, объектам и субъектам, в зависимости от своего мировоззрения, уровня образованности, воспитания и развития, нравственности и моральных норм и понятий. В соответствии с этим я на стороне В. Чивилихина. Если принять сторону Гумилёва, то со временем можно так или иначе найти объяснение и оправдать нападение и войну фашистской коалиции против Советского союза, сопровождавшуюся геноцидом многих народов. Подобная попытка совершена негодяем, кощунственно взявшим псевдоним Суворова, в своём опусе «Ледокол».

Конечно, жизнь проявляется, прежде всего, в борьбе и единстве противоположностей, в разных смыслах, на разных уровнях и в разной степени, в большом и малом. Так и в нашей Alma mater. В беседе с заместителем начальника академии по учебной и научной работе об организации и совершенствовании технической подготовки военного врача в нашей академии он ушёл от разговора. Стало ясно, что он против этой идеи. Почему? Лишь спустя некоторое время выяснилось, что в то время он прикладывал усилия к тому, чтобы людские и финансовые ресурсы выбить у руководства и направить на развитие лаборатории «Живая клетка». Такую лабораторию он создал, но она немедленно развалилась и бесследно исчезла, когда его «ушли» из академии.

Подготовка и участие в очередном пробеге «Разлив – Ленинград». На этот раз пробег прошёл без особенностей. Как всегда, было весеннее бодрящее солнышко, освежающий ветерок с Балтийского моря, которые облегчают и делают приятным преодоление дистанции в 25 километров.

К этому времени подошла пора отправляться на личную войсковую стажировку. С трудом, с божьей помощью и главное с помощью его ставленника – начальника академии Германа Михайловича Яковлева, – удалось преодолеть козни руководства кафедры и отправиться на стажировку на Краснознамённый Тихоокеанский флот. До сих пор вспоминается этот период как один из самых ярких, плодотворных в моей жизни, богатых на открытия и знакомства с людьми, городами, регионами Дальнего Востока и Приморья.

Только от перечисления городов, местных достопримечательностей, военно-морских баз, аэродромов, дальних гарнизонов, госпиталей и воинских частей голова может пойти кругом. Правда, у меня к этому уже был иммунитет. Но всё же вот основные из них: Владивосток, Артём, Русский остров, Тихоокеанский (Техас), Мангохта, Петропавловск-Камчатский, Рыбачий, Паратунька, Долина гейзеров, Советская гавань, Ванино, Сахалин, Южно-Сахалинск, Корсаков, пролив Лаперуза.

Во Владивостоке сначала удалось устроиться в гостинице «Владивосток», с видом на океанский залив Петра Великого и Спортивную гавань. Чудные места. Жизнь потекла в спартанском духе. По утрам зарядка: пробежка по бережку моря, упражнения на спортивных снарядах на территории рядом расположенной школы и купание в воде спортивной гавани или Залива, в зависимости от погоды и направления ветра. Два раза в неделю бег вдоль берега Залива в одну, а затем в другую сторону от гостиницы, насколько разрешали береговые сооружения: с одной стороны – судоремонтный завод, с другой – пограничная часть на полуострове. Такой режим позволял мне поддерживать спортивную форму по офицерскому многоборью.

Изредка позволял себе сразиться с любителями шахмат на большой шахматной доске, где фигуры в половину роста человека, под открытым небом, при яхтклубе флота у Спортивной гавани. Иногда получались интересные шахматные композиции, и завязывалась упорная борьба.

Постепенно обошёл все достопримечательности и культурные ценности Владивостока: две центральные основные улицы Ленина и Океанский проспект, легендарный скульптурный комплекс «И на Тихом океане свой закончили поход», комплекс из порта и двух вокзалов: Морской и Железнодорожный, краевой театр, цирк, дом офицеров флота. Пытаюсь восстановить в памяти события, места, людей.

Себе и читателю, наверное, сразу следует оговорить, что туристическая, культурная и познавательная программы были важными и интересными, но не основными составляющими войсковой (флотской) стажировки. План стажировки, составленный на основании программы стажировки, был утверждён начальником медицинской службы флота В. Кучерявенко (на год раньше меня закончил морской факультет академии). Этот план скрупулёзно выполнялся. Но жизнь, как правило, вносит коррективы во всякие планы. И мой план стажировки был с лихвой перевыполнен.

Ежедневная работа в отделении управления медицинской службы флота (в домике недалеко от памятника Невельскому, одному из основателей города и тихоокеанского флота России). Работа эта велась с обоюдной пользой для меня и отделения, возглавляемого А. Симоненко (незадолго до моей стажировки проходил усовершенствование на нашей кафедре). Многократные местные командировки на главный медицинский склад флота, где начальником был также выпускник факультета руководящего медицинского состава нашей академии. Ещё раз убедился, как переплетаются смысл и роли деятельности специалистов этого профиля: от грузчика, когда он переодевается и принимает участие в погрузке или в выгрузке медицинского имущества, при недостатке или отсутствии грузчиков. Или выступает в роли вершителя судеб, когда решает что и в каком количестве выдать или не выдать по заявке медицинской службы корабля, части, учреждения.

Наверное, далее будет логичнее и интереснее в моём повествовании чередовать в хронологической последовательности, переплетающиеся события и дела по специальности, спорту, культуре и отдыху.

Побывал в гостях у однокурсника Сергея Самодумского. Шесть лет отучились в одном взводе и даже в одной учебной группе Alma mater. Обосновался и обжился Сергей на Дальнем востоке основательно. Работает преподавателем на военной кафедре медицинского института Приморского края. Получил квартиру, где свил уютное семейное гнёздышко с пышноволосой яркорыжей красавицей женой и двумя сыновьями, очень похожими на маму. Всё путём. Дай бог так и далее. Может и рос бы, как специалист и научно-педагогический работник, наш Сергей в институте? Если бы не начавшиеся процессы развала государства нашего. Многие из нас были поставлены на грань выживания, а некоторые были даже вынуждены порвать с медициной. Военно-морской врач Сергей Самодумский, к большому сожалению, с моей точки зрения, занялся так называемым бизнесом, связанным с … торговлей … лесом.

Моя поездка в госпиталь и учебный отряд на Русском острове позволила встретиться с другим однокурсником Володей Кошлаковым. Вот как судьба, «негаданно и нежданно», сводит и разводит людей. Владимир был на нашем курсе «главным» борцом по греко-римской борьбе. В выпускном курсовом фотоальбоме он изображён в виде домкрата в борцовском костюме, поддерживающем честь и достоинство нашего курса. Однако прошло уже более 10 лет после тех славных дней. За этот период он закончил факультет руководящего медицинского состава по хирургии в нашей академии и прибыл по распределению в этот госпиталь. Вариант не из лёгких, особенно если учесть, что семья его осталась в Ленинграде, а он проживал на острове Русском один. Но, как известно: нет худа без добра. Условия и обстоятельства жизни позволили Владимиру больше времени отводить на работу над диссертационным исследованием, которое там было успешно завершено. Организация медицинского обеспечения личного состава учебного отряда на острове Русском была типовой и мало чем отличалась от той, которая была в учебном отряде Северного флота в Соломбале города Архангельска, где мне довелось в своё время быть начальником медицинской службы. Система отлаженная и надёжная. Но ещё ведь всегда имеет место влияние т.н. человеческий фактор. Поэтому меня удивила, спустя много лет, произошедшая там и нашумевшая по всей России, история с кахексией (пищевым истощением) курсанта учебного отряда на о. Русском.

Время стажировки шло и увеличивались «плечи» моих радиальных выездов (с возвращением во Владивосток) в базы, гарнизоны и медицинские учреждения флота.

Пришло время командировки в Тихоокеанский, или как в шутку называют в народе, в Техас. Туда я ехал, предварительно созвонившись с другим моим однокурсником, начальником медицинской службы, расположенной там военно-морской базы, Мишей Маркиным. А ведь вроде совсем недавно я гонял его на лекции за то, что он играл в шахматы. Михаил, уже «слегка забуревший начальник», показал, не без гордости, мне своё хозяйство. Посещение медицинской службы соединений кораблей было обоюдно полезным. Я выполнял задачи, поставленные передо мною в Управлении медицинской службы ТОФа по проверке медицинской службы ВМБ. Проводил занятия по медицинской аппаратуре с врачебным составом. С другой стороны, очень много было взято мною полезного, что потом было использовано в образовательном процессе в академии. Везде я активно искал и находил, подробно вникал, беседовал, старался увидеть в деле (на работе) и на отдыхе выпускников академии и получить у них информацию о тех или иных недостатках обучения на кафедре.

На одной из атомных подводных лодок судьба свела меня с Виталием Солдатенковым, будущим главным трансфузиологом Санкт-Петербурга. А тогда начальник медицинской службы этого подводного крейсера. Я помнил его как одного из любимых, не побоюсь этого слова, учеников. Мы с ним подробно обсудили много нюансов в деятельности начальника медицинской службы атомохода, которые было бы целесообразно учесть в учебном процессе на кафедре. Ряд из них были внедрены по моему возвращению в академию.

Кроме того, мы с ним разработали несколько рационализаторских предложений по использованию бортового стационарного кислородного оборудования, в целях проведения кислородной терапии определённой категории пострадавшим и больным в длительном автономном походе, вдали от своих берегов.

Глубоко порядочный, умный, инициативный и знающий специалист, прошедший школу корабельной медицины, Виталий был бы очень полезным преподавателем на нашей кафедре. Руководство кафедры об этом даже не хотело говорить, ссылаясь на то, что у него не тот, как они считали ВУС, то есть военно-учётная специальность.

Хуже было то, что, кроме начальника академии, сменился начальник отдела кадров, который не понимал и не хотел заниматься подбором врачей на нашу кафедру, как это делал в своё время Н.М. Шуленин. В этом я убедился многократно, пытаясь добиться, чтобы на кафедре было 2-3 преподавателя с врачебным и техническим образованием. Правильная кадровая политика Н.Г. Иванова сходила на «нет».

Но больше всего меня поразило неожиданно то, о чём мне рассказали в «Техасе» с глазу на глаз. Переходя как-то с одной на другую береговую базу кораблей, я спросил сопровождающего, знакомого мне офицера, что это за лодки стоят в стороне от других, без признаков жизни. Он мне с оговорками объяснил, что это т.н. кладбище выведенных из строя ядерных подводных лодок, атомные реакторы которых, до лучших времён, залиты в целях безопасности бетоном и стоят как могильники в бухтах ряда дивизий. Да вот такой «паллиатив», такое отсроченное «лечение» своеобразных мин замедленного действия. Возможно на сегодняшний день их уже «вылечили» или устранили? Дай-то бог.

В той поездке в Тихоокеанский, бальзамом на душу для меня было то, что я видел молодых людей, офицеров и моряков с семьями на стадионах и спортивных площадках, занимающихся физкультурой, спортивными играми или даже спортом. Не в таком количестве как хотелось бы, но всё же.

Я увидел, что Приморье – цветущий, пышный край, в котором народ в свободное время активно занимается даже дачными делами, выращивает пышные сады и огороды. О службе, работе и отдыхе военно-морских врачей и других впечатлениях по военно-морским базам, гарнизонам и медицинским учреждениям Краснознамённого Тихоокеанского флота я писал, по возвращении в нескольких статьях в академической газете «Военный врач». Такая информация на мой взгляд была интересной и полезной для связи с жизнью одного из флотов Советского союза профессорско-преподавательскому составу, и главное курсантам и слушателям академии. На основании увиденного можно было делать выводы, что мы не только хорошо обучали, но и правильно воспитывали офицерский состав флота.

О профессиональной подготовке наших выпускников в морской авиации и на подводной Камчатской флотилии я смог судить во время поездки, точнее полёта на Камчатку. Туда мне довелось лететь на военно-транспортных самолётах АН-26. Рано утром взлетев с военного аэродрома «Княжевичи» под Владивостоком мы благополучно пролетели и приземлились на одном из аэродромов военно-авиационной базы в Мангохте. За то время, пока отдыхал экипаж и обслуживалась авиационная техника, мне удалось пообщаться с выпускниками академии и посмотреть, как на деле они используют и претворяют в жизнь знания и умения, полученные за годы обучения в академии, в том числе на нашей кафедре. Меня, прежде всего, интересовали вопросы: эксплуатация и обслуживание медицинской аппаратуры, метрологическое обеспечение средств измерений медицинской службы, содержание запасов имущества длительного хранения, приём, отпуск и учёт наркотических препаратов, оснащение функциональных подразделений медицинского лазарета медицинского пункта отдельного батальона аэродромно-технического обслуживания (обато). Обсуждение, обмен мнениями, советы, рекомендации, просьбы, предложения и предписания… Выяснилось, что нагрузка на офицеров медицинской службы очень большая. В связи с тем, что авиационный гарнизон очень удалён от других населённых пунктов и гражданской системы здравоохранения, врачам обато приходится заниматься не только военнослужащими, но профилактикой, здоровьем и заболевшими членами их семей, в т.ч. женщинами, детьми и стариками.