Мне удалось поспать целых три часа, прежде чем телефон начал разрываться от оповещений и трезвонить, а это означало только одно: придётся притвориться живым, нормально функционирующим человеческим существом и ехать в офис.

Я не испытывала ненависти к своей работе. У неё были свои неоспоримые преимущества, вроде ненормированного графика, достойной оплаты и отсутствия такой утомительной необходимости просиживать штаны в безликом кабинете каждый будний день с девяти до пяти. И бьюсь об заклад, что это место — заветная мечта тысяч наивных подростков, готовых визжать от восторга из-за одной лишь возможности приблизиться к тем, кто нынче оказался среди так называемых «кумиров молодёжи». Впрочем, я так же ясно вижу, почему многим подобная деятельность показалась бы сущим кошмаром: кто-то скажет, что эта работа идеально подойдёт для патологических лжецов, кто-то сравнит меня с «адвокатом дьявола», а кто-то просто презирает интернет-знаменитостей, считая их бездарными выскочками, добившимися успеха на ровном месте, не прилагая никаких усилий, и где-то эти люди будут не так уж далеки от истины. Но, отправляясь в агентство, я не чувствовала никакого энтузиазма не потому, что презирала тех, с кем приходится иметь дело. Причина в том, что я не чувствовала этого энтузиазма вообще ни к чему. Что бы ни происходило, кого бы я ни встречала и чем бы ни занималась — вещи увлекали меня на очень непродолжительный срок. Так работал мой мозг. После коротких крутых подъёмов неизбежно наступал резкий спад, а когда кое-как удавалось выбраться из провала, оставалось только продолжать плыть по течению в надежде, что когда-нибудь появится нечто, что вновь дёрнет наверх и заставит кровь быстрее гонять по венам. Я заметила это довольно рано, так что у меня было достаточно времени, чтобы в некотором смысле сжиться с этим фактом, однако слабая, но назойливая мысль о том, что я попросту проклята, так или иначе преследовала меня по пятам.

Лифт остановился и распахнул свои двери, услужливо пропуская меня в холл четвёртого этажа. Большие панорамные окна и бесконечное многообразие всевозможных светильников, на которые дизайнеры определённо не поскупились, освещали помещение настолько хорошо, что после вчерашней ночи я даже не стала пытаться снять солнцезащитные очки, проходя внутрь. Впрочем, оно и понятно: здесь всё просто обязано было сиять. В конечном итоге это место практически представляло собой цитадель пускания пыли в глаза. Наглядным тому подтверждением являлись огромные постеры, украшавшие собой широкий коридор, на которых красовались самые яркие и самые успешные проекты, люди, чьи подписчики в соцсетях исчислялись миллионами.

Вот, например, великолепная стройная брюнетка в новеньком спортивном комплекте собственного свежезапущенного бренда. Настоящая гуру фитнеса и здорового питания. Образец для подражания и источник вдохновения. Её пошитые в Китае леггинсы раскупили в первый же день запуска, а сейчас она всерьёз хочет написать книгу о вкусной и полезной пище. Вот только никто из поклонников не в курсе о трёх её пластических операциях, включая липосакцию и накачку таких привлекательных ягодиц жиром, не в курсе они и о том, во сколько это обошлось и каких трудов стоило найти надёжного хирурга, который подпишет соглашение о неразглашении.

А вот милейшее белокурое создание. Люди часто говорят, что она выглядит, как принцесса, и это более чем корректное сравнение, ведь прославилась эта девушка буквально одной лишь своей кукольной внешностью и богатым папочкой — большой шишкой в туристическом и гостиничном бизнесе. Но пусть ангельское личико с круглыми глазами, длинными ресницами и невинной улыбкой вас не обманывают. Истинное хобби этой девчонки — смешивать с дерьмом всех и каждого, как только вспышки камер пропадают с горизонта.

А вот наша малышка. Ей всего одиннадцать, и отчасти поэтому куча людей с таким любопытством следит за её выходками в сети. Она стала известна своими заносчивостью и высокомерием через край, а также своими резкими и в основном невероятно глупыми, но поданными с огромной важностью высказываниями относительно вообще всего. В результате мы получали на выходе совсем уж гротескную картину. Девочка настойчиво и целенаправленно искала конфликтов и скандалов со всеми, потому с ней у нас было меньше всего проблем, раз уж в скандалах изначально заключалась сама цель. Мне было её жаль. Ведь на самом деле она оставалась не более чем марионеткой в руках родителей и старшего брата, которые по факту лишили её нормального детства, сделав, пусть и успешным, но объектом всеобщей ненависти и травли как в интернете, так и за его пределами. Кому-то приходится выбирать, у неё этот выбор отняли с самого начала…

— Слава богу, ты здесь! — тонкий голосок офис-менеджера резанул по ушам, как нож по стеклу, заставляя непроизвольно поморщиться. Хрупкая юная девушка смотрела на меня с лёгкой паникой в глазах и выражением истинного облегчения на лице. Очевидно, сегодняшний виновник всеобщей суеты уже успел измотать кому-то все нервы.

— Ради всего святого, Эмили, сбавь, пожалуйста, децибелы, — полушёпотом взмолилась я и услышала её протяжный вздох.

— Да, конечно, прости. Просто он уже вытряс из меня всю душу. То требует привести тебя, даже если станешь сопротивляться, то вскакивает и порывается уйти, будто его самого сюда силком заволокли. Уже дважды переделывала ему кофе и трижды относила воду, а сейчас он меня вдруг за мармеладными мишками послал. Прошу, сделай что-нибудь, пока он снова не начал бродить по этажу и вламываться в каждую дверь…

— Он в комнате для встреч?

— Пока да.

— Стоило просто запереть его там и выбросить ключ.

На усталом лице Эмили наконец появилась тень лёгкой улыбки.

— Боюсь, тогда он попытался бы выбить дверь и поднял бы ещё больше шума.

Справедливое замечание. Я не нашла, что возразить, и направилась к кабинету, когда Эмили вновь окликнула меня.

— Чуть не забыла! Кристина, твоя руководительница просила передать, что из переговорной забрали все мягкие и надувные игрушки. Они, цитирую: «Призваны снимать стресс, а не создавать его. Ты не можешь больше избивать клиентов резиновым молотком или бросаться в них мячами».

— Но…

— Да, даже если тебя выбесили, — с извиняющимся видом оборвала меня Эмили.

— А если…

— Нет, даже в воспитательных целях, — сочувственно покачала головой она.

Это был удар в самое сердце. В офисе имелось много всяких удобств для сотрудников и гостей, чтобы создавать такую модную сейчас «уютную и благоприятную атмосферу», но те игрушки были моей самой главной радостью.

— И как же мне тогда заставлять их рыдать?

— Ты придумаешь что-нибудь. — Эмили вновь улыбнулась и подняла вверх большой палец в знак поддержки. — Кто же, если не ты?

* * *

— Сучка, ты опоздала! — Первое, что сказал мне этот придурок, едва я успела переступить порог. Так себе начало. Уже многообещающе. Проще было проигнорировать его, тем более что вступать в словесные баталии у меня не было ни сил, ни желания. Так что я молча прошла внутрь и упала на такие мягкие и такие манящие подушки дивана возле горшка с большим фикусом, чья компания сейчас была бы куда более приятной. Мой «боевой» настрой не остался без внимания, и в следующую секунду я услышала гаденькую усмешку.

— Что, весёлая ночка?

— Уж кто бы говорил, — буркнула я в ответ, бросив короткий взгляд сквозь тёмное стекло очков на ухмыляющуюся физиономию в кресле напротив.

Джейсон Пак. Не главная, но одна из причин моей сегодняшней головной боли. Наглядный пример того, что вполне возможно построить успешную карьеру на одной только смазливой мордашке. В сети он создал себе образ некоего «идеального парня», который не пьёт, не курит, грязно не ругается, занимается спортом, любит животных и готовит вкусную, эстетически прекрасную еду, не ввязывается в чужие драмы, всегда выглядит безупречно, дружелюбно улыбается всем и каждому и жаждет дарить радость любому, кого встречает на своём пути. Продвигая всё это в широкие массы на фоне впечатляющих пейзажей, блестящих автомобилей и дома, каждая комната в котором больше похожа на фото из журнала, чем на реальное обжитое помещение, Джейсон без особого труда заполучил любовь, а где-то и обожание, преимущественно среди девушек в возрасте от четырнадцати до двадцати шести. Картинка и вправду красивая, привлекательная, на деле же мы имеем, что имеем.

В чём суть каждого популярного инфлюенсера? Суть в том, что человек по ту сторону экрана старательно пытается донести до всех одну простую мысль: «Какие же вы все, должно быть, несчастные, если не делаете, как я». И это никакой не секрет. Все знают, как это работает. А если не знают, то хотя бы догадываются где-то на подсознательном уровне. То, что им транслируют определённый образ жизни, которому они должны хотеть соответствовать. Но что, если в эти трансляции вдруг закрадывается нечто деструктивное? Что, если декорации рушатся? Тут у нас уже начинаются проблемы. Приличные рекламодатели редко жалуют скандалы и не горят желанием ассоциировать себя с чем-то спорным и ненадёжным.

Джейсон нервно ёрзал в кресле, меняя одну позу на другую, будто никак не мог устроиться или усидеть на месте, постоянно хрустел костяшками или постукивал пальцами по столу, чем начинал изрядно раздражать, пока я пролистывала страницы в телефоне, силясь собраться с мыслями и вникнуть в суть того, что, собственно, стряслось.

— Ничего не хочешь мне рассказать? — спросила я в надежде отвлечь его от этого бесячего мельтешения. Сработало. Он замер. То ли всё-таки чувствовал себя виноватым, во что верилось с трудом, то ли готовился к нападению. Так сразу и не скажешь.

— А что я? Это всё та поехавшая сучка! Ей заняться больше нечем, кроме как строчить свои разоблачающие высеры на каждого, кто добился хоть чего-то, в отличие от неё самой. Очередная жалкая попытка привлечь внимание.

Он сложил руки на груди, презрительно скривился и демонстративно отвернулся. Что ж, как и ожидалось, тут у нас был второй вариант. Лучшая защита — нападение, так ведь?

— И у неё это неплохо получилось. Под постом целая тонна комментариев, и твои аккаунты уже завалены вопросами. Люди хотят знать, правда ли это. Сам-то читал? «На него это совсем не похоже», «Разве он бывает в таких местах?», «Может, это просто кто-то, кто выглядит как он?», «Думаете, он действительно мог делать что-то подобное?». От тебя ждут ответов. Пара сотен уже отписались.

— Да брось, один раз сходить в ночной клуб — не преступление. Тем более, я уже поддразнивал аудиторию намёками на то, что подумываю попробовать себя в музыке, и получил отличный отклик. Народ ждёт. Мы легко можем оправдать моё появление там подготовкой к релизу.

— Верно. Вот только эта, как ты выразился, «поехавшая сучка» пишет, что свидетели сообщили ей о том, что занимался ты там вовсе не рабочими и творческими вопросами, а нюхал дурь в сомнительной компании и обдолбался до едва вменяемого состояния.

— Бред какой-то! — вспыхнул возмущением Джейсон. — Я ничего не делал. Ни грамма не принял. Слушай, нам… нам определённо стоит подать на неё в суд! Точно! — продолжая свою торопливую и пламенную речь, он щёлкнул пальцами снизошедшему на него озарению. — Займись этим! Найди юриста и составь иск! Это всё… как там? Грязные инсинуации!

Его маленькое представление было преподнесено с таким рвением и такой серьёзностью, что почти рассмешило меня. Настоящий театр абсурда.

— Вау! Я в шоке! Ты что, нюхал через страницы словаря?

— Что? Да говорю же, враньё всё это!

— Ага. Вот только в уши мне ссать не надо. Я, может быть, выгляжу и чувствую себя паршиво, но ещё не ослепла.

— Не понимаю, о чём ты!

Его слишком громкий голос бил по ушам, как звон колокола, и это детское отрицание очевидного и пререкания начали уже порядком надоедать. Я с тоской подумала о своих утерянных игрушках, мечтая хорошенько вмазать по его глупой головушке, и тогда, точно вселенная услышала мои молитвы, наткнулась взглядом на пульверизатор, стоявший рядом с фикусом. Это явно был знак свыше, не иначе.

— У тебя запёкшаяся кровь под носом до сих пор осталась, придурок.

— Это не то, что ты… — вновь было запротестовал Джейсон, но струя холодной воды в лицо быстро и весьма эффективно заставила его наконец замолчать.

— Плохой мальчик! Плохой! — шикнула я на него, брызнув ещё пару раз, от чего тот зажмурился и замахал руками. — Скажу один раз, так что слушай внимательно и запоминай. Три человека, которым ты всегда должен честно рассказывать обо всей херне, которую натворил: адвокат, врач, увозящий тебя на скорой, и я. Понял? — Опасливо приоткрыв один глаз, Джейсон кивнул. — Отлично. Тогда слушай дальше. У этой разоблачительницы, кроме фотографий самого присутствия тебя в клубе, нет никаких надёжных доказательств употребления, но нам всё равно нужно сделать заявление. Вот, что будет дальше. Ты выйдешь отсюда, сядешь в машину, поедешь домой и будешь сидеть там тихо как мышка. Никому не станешь звонить, никуда не станешь идти, ничего не будешь постить. Полное радиомолчание до тех пор, пока я не закончу писать текст для опровержения. Сейчас важно правильно подбирать слова, так что я составлю для тебя подробный сценарий. Твоя же единственная задача — не создавать новых проблем, понятно?

— Да.

— Что «да»?

— Да, я всё понял. Никаких постов, никаких новых тусовок. Ждать твоего звонка, — с обиженным лицом тихонько пробурчал он.

— Вот и чудненько.

На всякий случай я брызнула на него водой ещё раз, так, сугубо для профилактики, и под его разгневанное шипение и проклятия в мой адрес зашагала на выход. Прошло лучше, чем я ожидала.

Голова всё ещё гудела, а во рту пересохло так, что язык шевелился с трудом, поэтому далеко ходить я не стала, решив устроить небольшой привал прямо в офисе. Неподалёку от холла располагался уютный закуток для всех сотрудников, представляющий собой не совсем кафетерий, но местечко для быстрого отдыха «на ходу», где каждый найдёт для себя что-то, чем можно заправиться. Тут были широкие стеклянные банки с печеньем, сахарными хлопьями, конфетами и мюсли; Эмили ежедневно обновляла запас свежих фруктов и овощей, ведь небольшой, но крайне шумный аппарат для приготовления смузи пользовался здесь невероятным успехом. Не обошлось, конечно, и без кофемашины, а также регулярно пополняемых бутылок воды и свежевыжатых соков в холодильнике.

Рука по привычке потянулась к кофейной кружке, но я загибалась от похмелья, а в сумке на такой случай как раз была припасена фляжка экстренной помощи, и джин с двойным эспрессо сочетался не особо здорово. Пока я слегка растерянно изучала альтернативы, зависнув с распахнутой дверцей холодильника, пожалуй, слишком долго, мимо в сторону лифтов как раз проплыл Джейсон, вытирая лицо салфеткой. Естественно, не забыв при этом бросить мне пару ласковых на прощание.

— Ого, так слухи не врут? — неожиданно раздался за спиной мужской голос, от которого я едва не подпрыгнула. Чёрт, я была в полной уверенности, что тут никого нет. Он так тихо подкрался, или я просто настолько рассеяна?

— Прости?

Не глядя схватив первую попавшуюся бутылочку сока, я обернулась. За длинной узкой стойкой из древесного массива на круглом барном стуле сидел молодой парень. Чуть волнистые короткие каштановые волосы, большие голубые глаза, лёгкая рубашка с закатанными рукавами и каким-то абстрактным причудливым рисунком в тёмных синих тонах, едва заметная небритость на лице… Он выглядел настолько «базовым» на фоне большинства здешних лиц, ничем особо не примечательным, что на секунду я напряглась, стараясь понять, были ли мы знакомы и встречала ли я его тут вообще, но тщетно. Парень неторопливо помешивал сахар в полной кружке с кофе и смотрел на меня с некоторым любопытством.

— Часто слышал про «злую ведьму», которая доводит людей до слёз, но ни разу не видел своими глазами, — пояснил он, ткнув пальцем в сторону, где только что скрылся за углом Джейсон.

Прозвище действительно закрепилось за мной довольно быстро в силу того, что я никогда не была намерена сюсюкаться с кем-то и подтирать задницы, за которыми нужно разгребать дерьмо. Капризы и истерики я предпочитала обрывать на корню и, возможно, порой и правда могла перегнуть палку, но никакой вины за собой не ощущала. И всё же, кличка мне не нравилась — она не слишком точно отражала действительность. Я предпочитала считать себя скорее злобной Мэри Поппинс для вредных и избалованных детишек.

— А, ты про этого? Нет, он не плакал, — не без доли разочарования ответила я. — Просто водой опрыскала. Подумала, что если работает с котами, может сработать и с этим животным.

— Тоже неплохо. Стоит взять на вооружение, — усмехнулся парень, а я же тем временем достала фляжку из сумки и открутила крышку с бутылки сока.

— Уверена, что стоит? — негромко поинтересовался он, когда я намешала свой целебный коктейль и уже собиралась сделать первый жадный глоток.

— О, ещё ни в чём не была так уверена. Будешь?

Вопреки ожиданиям, он продолжал смотреть на меня больше с интересом, чем с осуждением. Не знаю, зачем, но я будто бы машинально протянула бутылку ему, однако он лишь покачал головой.

— Нет, спасибо. Не припомню, чтобы в правилах компании разрешалось пить на рабочем месте.

Я пожала плечами, встряхнула бутылку и наконец от души отхлебнула за раз почти половину, после чего облокотилась о стойку, слегка опустила очки, чтобы с хитрым прищуром вновь взглянуть на своего собеседника и произнести со знанием дела:

— В любой компании можно пить на рабочем месте. Если не попадаться. Ты ведь не станешь меня выдавать?

Он широко улыбнулся, а я вдруг застыла, глядя на него. Работая здесь уже третий год, я встречала так много фальшивых улыбок, но его была настолько простой и искренней, что невозможно было оторвать глаз.

— Обещаю, — кивнул он. — Но при условии, что ты позволишь мне в случае чего обратиться за консультацией к профессиональной злой ведьме. У нас в IT-отделе тоже частенько возникает необходимость в укрощении строптивых пользователей.

Я неосознанно улыбнулась в ответ и протянула ему руку.

— Тогда договорились. — Только тут до меня дошло, что я всё ещё не знаю его имени. — Кстати, я Кристина.

— Эдвард, — представился он и тут же с какой-то забавной неловкостью мотнул головой и поспешил поправить себя. — Просто Эд.

Он легонько сжал мою ладонь, и мои вечно ледяные пальцы на мгновение окутало приятным теплом.

— Что ж, рада знакомству, просто Эд. В офисе бываю не часто, но, если что, готова принимать любые вопросы в электронном виде.

Подобрав свои вещи, я помахала ему на прощание и устремилась к лифту, твёрдо вознамерившись проспать ещё часов пять, прежде чем приступить к решению проблемы по имени Джейсон Пак. В тот момент я искренне считала, что это был лишь дежурный обмен любезностями, и мы с Эдом больше ни разу не пересечёмся.

Я ошибалась.