Мелкие песчинки перекатываются в сжатом кулаке, пока я позволяю им красиво сыпаться вниз, словно в песочных часах. Они искрятся в розоватых рассветных лучах, словно золото, а я завороженно наблюдаю за ними.
У вытянутых ног шуршат, накатывая одна на одну, волны утреннего прибоя. Ночью они вынесли на берег морские звезды и мелкую рыбешку, за которой теперь охотятся чайки, а за ними, в свою очередь, охотится Мак.
Пес носится по берегу, довольно клацая зубастой пастью и подпрыгивая. Он тщетно надеется ухватить хоть одну крикливую птицу за хвост. Неудачи совсем не расстраивают монстра, поскольку ему, кажется, интересен сам процесс.
На этот раз мы с Марком отправились на остров только вдвоем. Поэтому море и песчаный берег с установленной на нем палаткой принадлежат лишь нам двоим. И немножко стаффу, ведь на острове, где людей, кроме нас, больше нет, он может носиться по пляжу без намордника и поводка. Елена уехала в гости к дочери, а пес, в свою очередь, отправился погостить ко мне. На радостях от этого счастливого события он в тот же день сжевал очередную пару моих туфель.
– Фу, Мак, кыш, – смеюсь я, когда, отчаявшись поймать чайку, пес тащит в зубах длинную темно-зеленую водоросль, стелющуюся за ним по песку, словно шлейф.
Несмотря на протест, пес кладет свой трофей у моих ног и несется прочь в погоне за следующей птицей, осмелившейся к нему приблизиться.
Поглощенный охотничьим азартом, пес глуховато лает, и я переживаю, чтобы он не разбудил Марка. Мы оба уснули только под утро, пусть еще поспит. У меня же сна ни в одном глазу, поэтому, осторожно поцеловав Нестерова, я и вышла на берег, чтобы проще было устоять перед соблазном его разбудить.
Мне все еще его мало. Несмотря на то, что с того дня, как я предпочла Марка полету в Турин, мы живем вместе и проводим вдвоем достаточно много времени. Все равно каждый поцелуй ощущается как первый, а каждое прикосновение по-прежнему вызывает сладкую дрожь.
По этой причине, как и предсказывал Марк, работать вместе у нас не получилось. Не то чтобы совсем не получилось, но коэффициент полезной деятельности у нас обоих, поглощенных исключительно друг другом, приблизился к нулевому. Тем не менее, поскольку мне больше хотелось поставить на место вредную тетку из отдела кадров, чем работать там, я с радостью уступила должность личного помощника директора Антону.
Их отношения изменились после того, как мужчины умудрились подраться при слиянии двух компаний в один «Архи-Строй». Тот день у Нестерова, как оказалось, вообще выдался не из простых. Ему пришлось скандалить сразу с Жаровым, с Антоном и со мной. Зато теперь мой брат и Марк если не друзья, то союзники и многие рабочие вопросы решают сообща.
Их противоположные характеры помогают видеть любую ситуацию с разных сторон, поэтому благодаря тандему Аверина и Нестерова «Архи-Строй» получает выгодные контракты, выигрывает тендеры, возводит прекрасные здания и процветает.
Иногда они, конечно, спорят, не без этого. Но чаще всего выяснения отношений происходят за закрытыми дверями и в конце концов приводят к компромиссам. Я стараюсь не вмешиваться. Не дерутся больше – и ладно.
Со своими проблемами брат разобрался. Он все-таки поведал жене правду, клятвенно заверив в том, что подобное никогда больше не повторится. Рассказал о том, как ценит и любит ее. После этого пару недель ночевал то в офисе, то в «Талассе», но впоследствии был прощен и допущен обратно домой.
Беременность Жени проходит благополучно, и через несколько месяцев я стану тетей маленькой девочки, имя для которой еще не придумали. Это дало силы и смелость поговорить с женой брата и извиниться. Теперь мы общаемся, хоть и нечасто.
Сама я по большей части занята подготовкой к поступлению в университет. Попробую сдать экзамены на факультет архитектуры или дизайна среды. Вдруг Марк был прав и у меня получится.
Во время совместных прогулок выяснилось, что знания об архитектуре Владивостока, которые в свое время вложил в мою голову отец, никуда не делись. Они словно были заперты внутри на невидимый замок, а теперь рвутся наружу.
Мне пришлось потерять все, чтобы найти себя. Теперь-то я знаю, что точно не совершенство, но, помимо уймы недостатков, у меня немало достоинств. Я не стопроцентно плохая, но и не идеальная. Принимаю себя такой, какая есть. И люблю. Потому что и Нестеров любит, хоть ни разу и не сказал этого вслух.
«А тебе так сильно это нужно?» – ангелочек на правом плече возникает столь внезапно, что я даже вздрагиваю от его неожиданного вопроса.
В последнее время он появляется нечасто, пропадая порой по нескольку дней, и я уже успела отвыкнуть от его милой сердцу язвительности.
– Нужно, конечно. Хоть я и чувствую, что Марк любит меня, всегда лучше знать наверняка.
«Нужно, значит скажет, – друг пожимает плечами. – Ведь именно его любовь так изменила тебя. И меня вместе с тобой».
Да уж. Мы оба изменились. Мой невидимый друг стал совершенно другим, а моя монотонная и однообразная жизнь расцвела новыми красками. Яркими, сочными и свежими, как персики из фруктового ларька на том самом рынке. Боюсь даже представить, какие еще перемены ждут нас с ангелочком впереди.
«Не нас, Милашечка, – тихо говорит невидимый друг, качая кудрявой головой. – А вас с Марком. Я пришел попрощаться».
От такого заявления я вскакиваю с песка, словно ужаленная. Будто это как-то поможет удержать шизу, не даст уйти тому, кто появляется на моем плече, когда ему вздумается. Я к этому не готова.
– Нет, ты мне нужен! Ты не можешь уйти! Ты же теперь мой ангел-хранитель, и у меня только-только стало все налаживаться!
От мысли, что мой невидимый спутник в кедах меня покинет, я готова расплакаться. Притом что я сама не так давно решительно хотела от него избавиться.
«Я никогда не был твоим ангелом-хранителем, Милашечка, – тепло усмехается он и признается: – А если и был, то явно не самым лучшим».
– Мне все равно, какой ты! Ты мой, и я не собираюсь тебя отпускать! Ты – часть меня, ты же сам всегда это говорил.
Я неосознанно обнимаю себя руками за плечи, судорожно придумывая способ не отпустить ангелочка. Только что я чувствовала себя такой счастливой, а теперь где-то под ребрами плещется отчаяние.
«Худшая?»
Словно не замечая того, в каком состоянии я нахожусь, он привычно язвит. Или это он так набивает себе цену в надежде, что я начну петь оды о его незаменимости?
– Нет. Не лучшая и не худшая. Просто часть.
Мне больше не хочется делить мир на «черное» и «белое». Сейчас в нем слишком много других, красивых и ярких оттенков.
«Брось, Милашечка. Ты сейчас цельная. Без частей. И я тебе больше не нужен».
– Нужен. Еще как нужен! Как я разберусь, что делать? Ты ведь всегда мне помогал и советовал! – всхлипываю я.
«И куда тебя завели мои советы? – ангелочек садится, свешивая ноги, и успокаивающе гладит ладошкой мое плечо. – Я ведь все время неосознанно вел тебя по неправильному пути. И понял это только тогда, когда ты меня прогнала. Мне казалось, что если ты будешь высокомерной, своенравной, недоверчивой и неспособной никого полюбить, то никто больше не причинит тебе боли. А в результате ты чуть не погибла из-за собственного упорства. Да и потом обстоятельства складывались для тебя не лучшим образом. И если кто-то и помог тебе, то явно не я».
Я делаю несколько шагов по песку, пытаясь осмыслить его слова.
– Марк. Ты ведь говоришь о нем, да? Это ведь он всегда спасал меня.
«Даже чаще, чем ты можешь себе представить. Притом что ты изначально нравилась Нестерову, он чувствовал необходимость вмешаться и не дать тебе разрушить отношения Леры и Ника. А потом, не позволив тебе утонуть, взял на себя ответственность за твое благополучие. Это ведь он тогда выкупил твою долю в “Архитеке”…»
– А после того, что случилось во «Лжи», понял, что я не справляюсь, и вернул ее через Антона, – догадываюсь я, теперь поняв, почему в тот день Марк перенес свой рейс.
Ангелочек кивает, а я продолжаю воспроизводить в памяти цепочку произошедших со мной событий.
– Идею с вакансией в Талассе он подкинул Лере?
«Само собой. Ей ведь ты особо не жаловалась, просто обмолвилась о том, что ищешь работу. И, скажу тебе по секрету, управляющий не мог тебя не принять, – переходит на доверительный шепот ангелочек. – Все, что от тебя требовалось, – просто прийти».
Я резко выдыхаю. Я-то считала «Талассу» своим успехом, а оказывается, и здесь была обязана Марку.
«А вот тут ты не права, Милашечка. “Таласса” и есть твой успех. Хоть Нестеров и помог тебе получить работу, то, что ты проявила себя и показала впечатляющий результат, – исключительно твоя заслуга. Знала бы ты, как он был горд и рад, когда управляющий рассказывал ему о твоих успехах».
– Тогда почему после этого он решил избавиться от меня?
Я так и не задала Марку этот вопрос несмотря на то, что отношения у нас более чем доверительные. Боюсь услышать, что он сомневался в том, что я ему нужна. Вдруг Нестеров до последнего думал, что без меня ему будет лучше?
«Это ты сомневалась, Милашечка, а не он, – объясняет ангелочек, качая головой. – Ты ведь действительно способна на большее, и Марк тоже это видит. Он просто предоставил тебе возможность самой расставить приоритеты, хотя, признаться, это далось ему непросто».
Я усмехаюсь, вспоминая тот день, когда осознала, что Нестеров для меня важнее всего.
– Я действительно способна на большее. Рядом с ним.
Ведь это не ангелочек все время был со мной. Это Марк подстраховывал и поддерживал меня, даже когда я сама об этом понятия не имела. От этого внутри становится так тепло, будто солнце проникло прямо в душу и греет своими лучами.
«Способна. Поэтому теперь у тебя и без меня все будет хорошо, Милашечка, это я тебе точно говорю», – успокаивает ангелочек.
Кажется, ему тоже грустно расставаться. Знаю, он будет скучать по тому времени, что мы провели вместе. Я решаю больше не отговаривать его.
– Откуда ты знаешь, что хорошо? Может, мы поссоримся и расстанемся?
«Или поженитесь, – смеется ангелочек. – Он же тебе вчера предложение сделал».
Но вместо того, чтобы признать, что это так, я занудствую:
– Технически предложения не было.
Дело в том, что Марк, оказывается, пригласил меня уехать от всех подальше как раз для того, чтобы сделать предложение. Это должен был быть приятный сюрприз. Но, поскольку мы по глупости взяли с собой пса, вместо приятного сюрприза для меня получился неприятный сюрприз для Нестерова.
Не успели мы вчера выгрузить вещи на берег, выяснилось, что Мак каким-то образом нашел в сумке заветную коробочку. И не только нашел, но и сжевал практически всю. Теперь мое кольцо, которое, как я подозреваю, было очень красивым, где-то в недрах собачьего пищевода или желудка. Неважно где, главное – не на моем пальце.
Для себя самой я сделала вывод, что, видимо, очень хочу замуж за Нестерова, потому что вчера сначала плакала, потом смеялась, потом даже залезла рукой в слюнявую клыкастую пасть, но кольца там, естественно, не нашлось. Марк успокаивал меня и обещал купить три таких же, а к ним еще сережки, но мне-то хотелось именно это.
«Тебе так важно получить кольцо? – с иронией удивляется ангелочек. – Странные вы, женщины, существа. Он тебе уже руку и сердце отдал, жизнь спас, а тебе еще кольцо подавай!»
– Конечно, подавай. Как положено: рука, сердце и кольцо. Иначе никак, такой порядок.
«Порядочная ты моя, – хихикает он. – Ну раз нужно кольцо, значит будет, обещаю».
– Все-то ты знаешь. Раз собрался уходить, продемонстрируй напоследок свои полномочия. Что ждет нас с Марком, кроме абстрактного «все будет хорошо»?
Мак приносит новую водоросль и убегает за следующей. Волны прибоя подбираются все ближе, и я отхожу – мочить ноги не хочется. Песок уже начинает нагреваться, предвещая жаркую погоду.
«Когда я говорил “хорошо”, я имел в виду в целом, – ангелочек разводит руками, а потом задумчиво почесывает золотистые кудряшки. – Вообще-то, будет по-разному. Вы еще сотню раз поссоритесь и еще больше раз помиритесь. Возможно, его несговорчивый характер и нежелание уступать даже пару раз доведут тебя до слез. Поженитесь. Ты поступишь на факультет дизайна среды. “Архи-Строй” станет семейной компанией, и тебе выделят целый отдел под ландшафтный дизайн. Кстати, возможно, я еще загляну к тебе годика через три-четыре во время твоей второй беременности. Первая будет спокойнее, а вот вторая… Ну знаешь, гормоны, переживания, как тут обойтись без шизы? А до этого ты вполне справишься без меня, Милашечка».
– Тогда до встречи, дружочек, – улыбаюсь я, но в глазах почему-то стоят слезы, и стоит моргнуть – они польются по щекам так, что не остановить. – Я буду скучать.
«Я тоже, Милашечка», – он приподнимается на носочках и звонко целует меня в щеку.
Я касаюсь пальцами правого плеча. Пальцы мнут мягкую ткань футболки, но там пусто. Ангелочек ушел. И несмотря на его обещание вернуться, я все-таки моргаю, а на щеках тут же образуются мокрые дорожки. Я вообще в последнее время стала сентиментальной и чувствительной, а настроение меняется по нескольку раз на день.
Но без него правда будет тоскливо. Кто теперь будет язвить и называть меня Милашечкой? Кто будет предлагать дурацкие планы? С другой стороны, так, наверное, живут все нормальные люди. Скучно же они живут.
– Возвращайся скорее, – негромко шепчу я, всхлипывая.
Песок скрадывает шорох шагов, и о присутствии рядом Марка я узнаю лишь тогда, когда он, тихо подойдя со спины, нежно касается губами моего плеча.
– Кто должен возвратиться? – интересуется он обеспокоенно.
– Пес, – всхлипнув, я выдаю первое пришедшее на ум объяснение и киваю на резвящегося на песке Мака, прекрасно понимая, как глупо это звучит.
Нестеров бархатно усмехается, прижимая меня к своей груди.
– А плачешь почему?
И я вдруг, поддавшись внезапному желанию, рассказываю ему о вымышленном чертенке, который потом стал ангелочком, а теперь ушел, напоследок предсказав нам обоим счастливое будущее. Жду, что Марк удивится, рассмеется или отправит меня к психиатру, чтобы назначил очередные таблетки, но он осторожно целует меня в кончик носа.
– Я давно уже привык к тому, что моя девушка немного ненормальная.
Привык он. Хотя Марк ведь и правда никогда не отвлекал меня от разговоров с ангелочком. Лишь снисходительно улыбался, любезно позволяя мне общаться с ним столько, столько потребуется.
– Теперь, когда он ушел, мне стало грустно. Это пройдет.
– Конечно, пройдет, – спокойно соглашается Марк и внезапно лукаво усмехается.
А его пальцы, которые только что, забравшись под футболку, с такой нежностью скользили по моей коже, быстро перемещаются на бока и начинают без предупреждения щекотать.
– Марк! – возмущенно визжу я.
Но вырваться из его хватки совсем непросто, и мои всхлипывания против воли превращаются в хохот.
Я тщетно пытаюсь отбиться или вывернуться. Зато вскоре у меня получается освободить руки, и я начинаю щекотать Нестерова в ответ. Короткая потасовка заканчивается тем, что мы, смеясь, падаем на песок. Стафф, решивший, что это такая новая игра, тут же оказывается рядом и принимается скакать вокруг, вилять хвостом и шершавым языком лизать нас обоих в лицо без разбора.
– Фу, Мак!
– Мак, нельзя!
Псу наши брезгливые восклицания неинтересны, и приходится заключить кратковременное перемирие, чтобы отправить его, внезапно решившего лезть с поцелуями, снова охотиться на птиц.
– Так-то лучше, – произносит Марк с усмешкой.
Сейчас, когда он нависает надо мной, плакать уже не хочется. Но после разговора с ангелочком внутри поселилась хрупкая меланхолия.
– Это все время был ты. С тех пор, как мы встретились. Ты всегда был рядом. Даже тогда, когда считал, что я предала тебя. Почему?
Он бережно убирает волосы с моего лба.
– Не знаю. Просто я не мог по-другому. Видел, что для счастья нужен тебе, а ты нужна мне. Ты ведь тоже почему-то предпочла меня прекрасному будущему.
– Поправочка: я предпочла прекрасное будущее с тобой прекрасному будущему без тебя, – голос вдруг срывается в хрипловатый шепот, и я прикрываю веки.
Я зарываюсь пальцами в волосы Марка, притягивая его лицо к своему. Он не противится. Наклоняется ко мне и целует нежно и трепетно, отчего внизу живота тут же возникает томительно-сладкое напряжение.
Нестеров переворачивается на спину, и я оказываюсь на его груди, не разрывая поцелуя. Но от внезапности этого маневра всего на мгновение открываю глаза, которые тут же слепит солнечным бликом.
– Это… – не сразу верю я собственным глазам. – Это же мое кольцо, да?
Я вскакиваю и, стоя на коленях, тянусь к украшению, что блеснуло на песке в солнечных лучах. Кажется, Мак вчера посчитал коробочку более вкусной, а кольцо выронил в песок за ненадобностью.
– Наденешь, пока его еще кто-нибудь не съел? – невозмутимо предлагает Марк.
Вообще-то, положено, чтобы кольцо на мой палец надевал он, но я так рада внезапному обнаружению пропажи, что, широко улыбаясь, делаю это сама.
– Значит, предложение все-таки состоялось? – лукаво уточняю я.
Кажется, Марк тоже рад тому, что не придется больше меня успокаивать.
– Конечно, состоялось. Выбирай дату, когда ты станешь Нестеровой.
– С чего бы это? Я всегда считала, что после свадьбы останусь Авериной, – фыркаю я.
– А я всегда считал, что моя жена обязательно возьмет мою фамилию, милая, – не сдается Марк.
Я готова отстаивать собственную позицию до победного. Ангелочек ведь пообещал, что после всех ссор мы все равно помиримся, и это обнадеживает.
Но вместо спора Марк снова притягивает меня к себе и горячо шепчет:
– Я все равно тебя уговорю.
– Или я тебя.
Он тянется, чтобы продолжить прерванный поцелуй, но замирает на мгновение. Отвлекается, двумя пальцами снимая с моего правого плеча маленькое белое перышко, зацепившееся за ткань футболки.
– Чайки, – пожимаю плечами я, но знаю, что это перо на самом деле упало с маленьких ангельских крылышек.
Я ловлю перышко, не позволив ему улететь.
Может, я и правда возьму фамилию Марка. Тогда мы поменяемся местами, и он будет называть меня «Нестерова», а я его – «милый»?
У меня еще есть время об этом подумать, ведь впереди еще целый жаркий день и теплая летняя ночь на острове. А потом еще много-много счастливых дней.