Заместитель директора МИ-5 Энтони Браун вызвал майора Хопкинса в начале февраля 1949 года, когда деревья в парке Бленхеймского дворца прогибались от тяжести мокрого снега, а озера парили, отдавая накопленное за лето тепло. На столе перед Брауном лежала стопка листков, сколотых степлером.

– Входите, Джордж, располагайтесь, – доброжелательно предложил Браун. – Вы не устали от общения с нашим перебежчиком?

– Это моя работа, сэр.

– Любая работа иногда становится утомительной.

– Не устал, сэр. Подполковник Токаев интересный собеседник. Я стал лучше понимать Россию. Раньше я знал Россию Чехова и Достоевского. Теперь я вижу ее по-другому. Очень интересная страна, для Запада она terra incognita.

– Чем же она интересна?

– Хотя бы тем, что в ней возможны такие люди, как наш подполковник. Разговаривая с ним, я иногда представляю себе травинку, проросшую сквозь толщу асфальта. Жизнь невозможно заглушить ничем.

– Занятное сравнение, – оценил Браун. – Травинка взломала асфальт?

– Нет, всего лишь пробилась. Но это уже немало. Особенно если учесть, что асфальт мощный, многослойный.

– Вы курите?

– Нет, сэр.

– А я с вашего позволения закурю.

Браун набил трубку «Кэпстеном», пыхнул ароматным дымом и продолжал:

– Как я уже говорил, я внимательно читаю протоколы допросов. У меня создалось впечатление, что Токаев откровенно отвечает на все ваши вопросы.

– Это так, сэр, – подтвердил Хопкинс. – Но это еще ничего не доказывает.

– Почему?

– То, о чем он рассказывает, наши военные эксперты уже знают. Новое только несущественные детали. Хотел бы я понять почему. То ли у подполковника устаревшая информация, то ли ему разрешили говорить то, что он говорит.

– Вы по-прежнему не оставляете мысли, что он может быть агентом советской разведки?

– Я контрразведчик, сэр. Сомневаться во всем – это моя обязанность.

– Вы хороший контрразведчик, Джордж. Я предрекаю вам большое будущее. Со временем вы займете мое место. Или даже место сэра Перси Силлитоу.

– Спасибо, сэр. Но я не целю так высоко.

– Это не зависит от вашего желания или нежелания. У судьбы своя логика. Если вы не ошиблись в выборе профессии, дело само выведет вас куда надо. Значит, у вас еще есть сомнения в том, кем на самом деле является подполковник Токаев?

– Есть, сэр.

– Тогда прочитайте этот документ. – Браун передвинул по столу несколько листков. Хопкинс отметил, что другие листки остались лежать перед ним. – Мы получили его в виде микрофильма. Это перевод с русского на английский. Читайте, не торопитесь.

Хопкинс прочитал:

Совершенно секретно

ПРОТОКОЛ СУДЕБНОГО ЗАСЕДАНИЯ

г. Берлин

26 января 1949 года

Военный трибунал Советской военной администрации в Германии в составе председательствующего гвардии подполковника юстиции Орлова, членов: подполковника юстиции Артеменкова и майора юстиции Журавлева, при секретаре гвардии капитане Прокосенко, без участия сторон обвинения и защиты, рассмотрел в закрытом заседании дело по обвинению:

инженер-подполковника Токаева Григория Александровича (он же Токаев Гогки Ахметович) в преступлениях, предусмотренных ст. 58–16 и 58–10 УК РСФСР,

Токаеву Азу Заурбековну в преступлении, предусмотренном ст. 58–1а УК РСФСР.

В 12 час. 30 мин. председательствующий открыл судебное заседание и объявил, какое дело подлежит рассмотрению.

Секретарь доложил суду, что подсудимые Токаев и Токаева в судебное заседание не доставлены, так как они скрылись от следствия и суда и находятся вне пределов СССР.

Свидетели по настоящему делу не вызывались.

Председательствующий объявил состав суда.

Военный трибунал, посовещавшись на месте, определил:

Дело по обвинению Токаева и Токаевой рассматривать заочно на основании ст. 265 УК РСФСР, так как обвиняемые находятся в настоящее время вне пределов СССР.

Суд перешел к исследованию дела. Председательствующий огласил обвинительное заключение и определение Военного трибунала, а затем приступил к оглашению материалов дела.

Председательствующий огласил показания свидетелей, данные на предварительном следствии (листы дела 75–77, 83–88, 89–92).

Председательствующий огласил материалы дела (л. д. 93–95).

Председательствующий огласил рапорт Токаева о переводе его по службе в Советский Союз (л. д. 117).

Председательствующий огласил приказ Главноначальствующего СВАГ № 0789 от 16 октября 1947 года об освобождении Токаева от должности и откомандировании его в распоряжение Управления кадров Военно-Воздушных Сил СССР (л. д. 119).

Председательствующий огласил выписку из отчета чрезвычайных происшествий по СВАГ за ноябрь 1947 года (л. д. 121).

Председательствующий объявил судебное следствие законченным, после чего суд удалился в совещательную комнату для вынесения приговора.

В 13 час. 50 мин. по возвращении из совещательной комнаты председательствующий огласил приговор.

– Что скажете, Джордж? – спросил Браун, когда Хопкинс вернул ему протокол.

– Этого следовало ожидать. Непонятно одно – почему они тянули так долго? Ждали, что он раскается и вернется, как подполковник Тасоев? Или удастся его выкрасть или убить?

– Может быть, – согласился Браун, раскуривая погасшую трубку.

– Досадно, что нет приговора, – заметил Хопкинс. – Очень интересно, что решил трибунал.

– Почему же нет? Есть и приговор. Наш человек в Берлине очень хорошо поработал. Можете прочитать.

Браун передал Хопкинсу лежавшие перед ним листки. На верхнем стояло:

Совершенно секретно

ПРИГОВОР ВОЕННОГО ТРИБУНАЛА

г. Берлин

26 января 1949 года

Ниже теснился плотный машинописный текст:

Токаева Григория Александровича (он же Токаев Гогки Ахметович) на основании ст. 58–16 УК РСФСР, в соответствии с Указом Верховного Совета СССР от 26 мая 1947 года «Об отмене смертной казни», подвергнуть лишению свободы в ИТЛ сроком на двадцать пять (25) лет, с поражением прав, предусмотренных пунктами «а», «б» и «в» ст. 31 УК РСФСР, сроком на пять лет и с конфискацией всего имущества.

Токаева Григория Александровича (он же Токаев Гогки Ахметович) лишить воинского звания инженер-подполковник.

На основании ст. 31 УК РСФСР лишить Токаева Григория Александровича (он же Токаев Гогки Ахметович) медали «За победу над Германией в Великой Отечественной войне Советского Союза 1941–1945 гг.», медали «За боевые заслуги» и ордена Красной Звезды.

Токаеву Азу Заурбековну на основании ст. 58–1а УК РСФСР, в соответствии с Указом Президиума Верховного Совета СССР от 26 мая 1947 года «Об отмене смертной казни», подвергнуть лишению свободы в ИТЛ сроком на двадцать пять (25) лет, с поражением прав, предусмотренных пунктами «а», «б» и «в» ст. 31 УК РСФСР, сроком на пять лет и с конфискацией всего имущества.

– Прочитали? – спросил Браун, нарушая тяжелое молчание.

– Да, сэр.

– Вы все поняли?

– Да, сэр. Моя работа закончена?

– Закончена, Джордж. Он отработанный материал.

– Значит, Токаева отпускаем?

– Отпускаем, – подтвердил Браун. – Но присматривать будем. На чем чаще всего проваливаются самые опытные шпионы?

– На связниках.

– За этим и последим.

– Поставить его телефон на прослушку?

– Да.

– Наружное наблюдение?

– Да.

– А если с ним никто не выйдет на связь?

Браун усмехнулся.

– Шпион, с которым никто не выходит на связь, это, Джордж, не шпион, а самый обыкновенный гражданин.

– Вы разрешите показать эти бумаги Токаеву?

– Конечно, почему нет? Ему будет интересно. Но они на английском. Он поймет?

– Я ему помогу.

– Договорились. Подготовьте новые документы Токаеву: паспорт, вид на жительство и все остальное. Подумайте, где ему работать и жить.

Браун вложил протокол заседания Военного трибунала и приговор в картонную папку и передал Хопкинсу.

– Я могу быть свободен, сэр?

– Да, Джордж. Спасибо за работу.