Опустив стекло машины, он вдыхал туманный утренний воздух и вслушивался в медленные, тихие шаги, приближавшиеся к месту, где он укрылся. Примерно в 5:50 утра старик обычно поворачивал на пустынную дорогу. Он всегда выгуливал собаку по утрам в воскресенье, когда заканчивал свою ночную работу.

Заросли кустарника полностью скрывали машину, в которой он сидел. Вот они идут. Худой, слегка сгорбленный пожилой мужчина и его золотистый ретривер. Прошли мимо кустов, ничего не заметив. Собака была такой же старой и тощей, как и ее хозяин, но по-прежнему бодро тянула поводок и радостно обнюхивала все вокруг.

Эти двое прогуливались по одному и тому же маршруту в течение многих лет, и в последний год за ними тайно следили несколько небольших камер, установленных вдоль их пути следования. Через телефон он с трех камер мог наблюдать за их перемещениями. Сейчас в поле зрения не было ни души.

В доме по другую сторону грунтовой дороги явно никто давно не жил. Следующее здание находилось в пятидесяти метрах от него, когда-то это был завод по производству пластмасс, теперь здесь было запустение. Дальше дорога петляла в чистом поле.

На сиденье рядом с ним лежал журнал, где была зафиксирована вся информация о старике, эта информация собиралась пятьдесят воскресений подряд, когда мужчина с собакой, как и сегодня, выходили на утреннюю прогулку, не встречая ни одного человека на своем пути.

Больше это не повторится. Через несколько минут собака подберет кусок мяса, а еще через несколько секунд заснет.

Он задумчиво похлопал рукой по папке и в последний раз просмотрел трансляцию с камер скрытого наблюдения, потом завел старенький темно-синий «форд». Машина простояла у заброшенного дома более двадцати лет, и ему потребовалось несколько дней, чтобы привести ее в порядок.

Он медленно выехал задним ходом из своего укрытия и неспешно двинулся по тряской грунтовой дороге. Вскоре он увидел мужчину, стоявшего на коленях перед лежащей на земле собакой. Старик склонился над ней и отчаянно размахивал руками, призывая на помощь.

Он встал у обочины и вышел из машины.

– Что-то случилось с собакой? Нужна помощь?

– Мобильный! У вас есть мобильный телефон?

Похоже было, что старик полностью потерял самообладание.

– Конечно.

Он сделал шаг вперед и достал мобильный из кармана. Теперь он оказался совсем близко от старика.

– Давайте я сам позвоню?

Старик растерянно посмотрел на него и внезапно понял, с кем говорит. Благодарно кивнул и снова склонился над собакой.

– Кому мне позвонить? – спросил он, с удовольствием наблюдая крайнее отчаяние старика.

– Ветеринар в Брюле… Он всегда отвечает на звонки… Клиника Борребю.

Казалось, он обращался к собаке, но потом поднял голову.

– Вы нашли их номер телефона? Ладно, дайте мобильный, я сам позвоню, – в голосе старика появилось нетерпение.

Он протянул ему свой мобильный, и тот взял его дрожащими руками. Когда увидел фотографию, высветившуюся на маленьком экране, старик растерянно поднял на него взгляд.

– Что это?

– Умирающие.

– Умирающие? Что это значит? – растерянно воскликнул старик и неуверенно поднялся на ноги. Он все еще не сводил взгляда с маленького экрана. – Это же Шарлотта, та, что исчезла? Почему у вас… – Он запнулся. – Ничего не понимаю…

* * *

Лиам раздраженно швырнул портфель на стол. Дея с удивлением посмотрела на него.

– Что случилось?

– Сегодня вечером в ватерпольном клубе в Томмерупе запланировано внеочередное заседание правления, и угадай, кто входит в его состав? Вот уж совсем некстати.

Она усмехнулась и покачала головой.

– Да, с детьми нелегко.

– Уж точно больше хлопот, чем с рыбками или курами. Если бы не сын, то ничто не волновало бы меня меньше, чем отбор в национальную команду. Но Андреас так давно мечтал о том, чтобы и дальше играть в сборной, и так много тренировался.

– Твой сын в сборной? – Дея явно была удивлена.

– Да.

Лиам на минуту почувствовал себя неловко из-за того, что не может скрыть гордости за сына.

– Он несколько раз играл в категории юниоров до шестнадцати лет, но, чтобы попасть в команду юниоров до семнадцати лет, надо сделать большой рывок, у них общая тренировка в следующий вторник и клубная игра в субботу, и в результате двух этих мероприятий должно быть решено, поедет ли кто-то из нашего ватерпольного клуба на соревнование в Швейцарию в следующем месяце.

– Здорово…

Дея достала из сумки жевательную резинку и посмотрела на него.

– И муж Шарлотты Лаурсен – его тренер, так что, возможно, отбор в команду зависит и от него?

– Да, но теперь я сомневаюсь, что кто-то вообще поедет, если Клаус не сможет их тренировать после всей этой истории с Шарлоттой. Водное поло – не особенно прибыльное дело, так что вряд ли удастся найти нового тренера, если Клаусу придется уйти.

– Значит, об этом вы собираетесь говорить сегодня вечером? – спросила Дея.

– Скорее всего, об этом и пойдет речь, так что Андреас убьет меня, если я не приду «побороться за его будущее», как он сказал сегодня утром.

Лиам сам понимал, что как-то разоткровенничался, но ему необходимо было выговориться. Он до сих пор не научился мириться с тем, что работа иногда мешает ему участвовать в жизни семьи. В качестве оправдания он повторял себе, что такие ситуации, когда ему надо полностью переключиться на работу, случаются не так уж часто. Но уже не в первый раз ему придется все внимание сосредоточить на расследовании.

– Просто именно эта неделя, по словам моего сына, самая важная в году.

Дверь открылась, и коллеги начали постепенно собираться на утренний брифинг. Лиам оглядел комнату – вроде бы все пришли. Дея устроилась поудобнее на своем стуле. Лиам встал и подошел к доске.

– Доброе утро… Сегодня прошло двое суток, как исчезла Шарлотта Лаурсен, и мы постепенно приходим к выводу, что или ее похитили, или где-то находится ее тело, или же она через двадцать лет появится в телепрограмме «Бесследно исчезнувшие», когда дети найдут ее где-нибудь во Вьетнаме.

Он постучал пальцами по доске, где были прикреплены фотографии Шарлотты и Клауса.

– Муж вне подозрений. Он был у няни в самом начале девятого и ни при каких обстоятельствах не мог оказаться у спортивного комплекса без десяти восемь, и при наличии двух детей в машине он уж точно не мог убить жену и потом спрятать ее тело.

– Но это не означает, что у них не могло быть серьезных разногласий, – перебила его Дея.

– Верно, – ответил Лиам. – Это только означает, что он не мог совершить преступление перед восьмью часами, а поскольку мы знаем, что она вышла из фитнес-центра без десяти восемь, можно предположить, что какое-то обстоятельство задержало ее по пути в школу, а он встретился с ней и совершил преступление уже после того, как отвез дочь в детский сад в начале девятого.

– Хорошо, – сказала Дея, – но давайте предположим, что Клаус обнаружил измену Шарлотты. Он в ярости и поджидает ее у школы, где она, однако, не появляется. Он едет искать ее к спортивному комплексу – по пустым улочкам – и вдруг видит, что она лежит на земле, она упала с велосипеда, он сажает ее в машину, разгорается скандал, и Клаус – вне себя – случайно убивает жену. У него начинается паника, он прячет тело и ставит ее велосипед позади комплекса.

– Мне кажется, это маловероятно, и ничто не указывает на то, что имел место факт неверности или что в их браке были проблемы, – сказал Лиам, – но давайте не будем исключать эту версию. В любом случае мы подозреваем, что совершено тяжкое преступление, этого достаточно для того, чтобы проверить все ее контакты, так что думаю, надо это сделать.

Он кивнул двум полицейским.

– Займетесь, ребята?

– То есть нужно проверить вызовы с телефонов, зарегистрированных в Томмерупе и поблизости от него? – уточнил один из полицейских.

У него был румянец на щеках, и видно было, что он здесь новичок.

– Именно так.

Лиам ободряюще улыбнулся ему.

Дверь распахнулась, на пороге стоял дежурный. Он озабоченно посмотрел на Лиама.

– Нам только что сообщили… В Томмерупе пропал пожилой человек. Исчез рано утром во время прогулки с собакой. Собака вернулась домой одна, а мужчина как сквозь землю провалился.

– Есть ли более точная информация о времени его исчезновения? – спросил Лиам.

Все повернулись к двери.

– По словам его жены, между половиной шестого и половиной седьмого.

Лиам чувствовал, что Дея пристально смотрит на него.

– Нет, – воскликнул он резко, когда все начали тихо переговариваться. – Мы не можем утверждать, что существует какая-либо связь между этим исчезновением и исчезновением Шарлотты Лаурсен.

Он посмотрел на сидящих в зале, и все замолчали.

– Мы должны засучить рукава… Но…

Потом повернулся к парням, которым поручил заняться мобильной связью.

– Расширяем интервал времени и проверяем телефоны до сегодняшнего утра между половиной шестого и половиной седьмого. Договорились?

Он попросил дежурного рассказать, что известно о пропавшем человеке.

– Вернер Ниссен, семьдесят три года. В диспетчерскую звонила его жена, Лис.

– Что-то предшествовало его исчезновению? – вмешалась Дея. – Подавленное состояние или какое-то необычное поведение?

Он покачал головой.

– Мы еще не говорили с заявительницей, попросили ее приехать сюда, чтобы завести дело, если он так и не появится.

– Как далеко от того места, где исчезла Шарлотта Лаурсен, до того места, где, по мнению жены, находился ее муж? – спросила Дея.

Полицейский ничего не ответил, и она повернулась к Лиаму:

– Ты представляешь себе?

– Думаю, не более ста метров, – ответил он, представив себе территорию вокруг спортивного комплекса.

– Мы сами поговорим с Лис, – решила Дея, не глядя на Лиама, – нам надо все знать о ее муже!

Лиам кивнул, в воздухе повисло напряжение. Было очевидно, что теперь разыскивать придется двоих. Лиам попросил коллег пробить по базам всю доступную информацию о Вернере Ниссене и собрал команду, которая вместе с ним должна будет отправиться в дом пропавшего. Затем он кивнул Дее, которая уже была наготове. Когда они выходили из здания полиции, он окончательно осознал, что ему придется отказаться от участия в заседании членов правления ватерпольного клуба.

* * *

Лиам оглядел старый двухэтажный дом из красного кирпича. Первый этаж был оштукатурен. Сотрудники Лиама узнали, что в нем когда-то находился небольшой продуктовый магазин. Теперь это было жилое помещение. Дом стоял на крутом склоне, и в той части, которая располагалась выше по склону, был только один этаж. Лиам подумал, что, должно быть, в одноэтажном доме когда-то расширили подвал и сделали первый этаж с выходом к проходящей мимо дороге. Здесь старик и держал свой магазинчик.

Команда полицейских осматривала дом и прилегающую к нему территорию, и Лиам уже отправил два патруля на улицы города, чтобы они искали Вернера Ниссена и поспрашивали людей: вдруг кто-то заметил что-то необычное.

Жена Вернера, Лис, очень подробно описала им, где Вернер обычно ходил, и они для начала прошли по всему его маршруту, чтобы убедиться, что его точно не настиг где-нибудь сердечный приступ. У Лиама возникли самые скверные предчувствия. Он посмотрел на листок бумаги, из-за которого пришлось привести в готовность большую команду полицейских. Листок лежал теперь в прозрачном запечатанном пакетике. Это была короткая записка:

О те, которые уверовали! Когда призывают на молитву в пятничный день, устремляйтесь к поминанию Аллаха и оставьте торговлю. Это лучше для вас, если бы вы только знали! Когда же молитва завершится, то разойдитесь по земле, ищите милость Аллаха и часто поминайте Его, – быть может, вы преуспеете.

– Босс?

Дея стояла рядом с Лис, держа в руках блокнот. Криминалист осматривал входную дверь, в которую кто-то вставил записку. Лиам приказал тщательно обыскать всю территорию вокруг дома. Ему не нравилось, когда она называла его боссом, особенно в присутствии других, ведь не было сомнения, что говорилось это с неприкрытой иронией.

– Ты идешь? – спросила Дея нетерпеливо, когда он замешкался.

– Да, конечно.

Лиам провел рукой по рыжим волосам. С утра жарило солнце, и он весь взмок в темной кожаной куртке, но снимать ее не хотел – под ней была только застиранная футболка.

– Сколько лет назад вы закрыли магазин? – спросил он, подойдя поближе к Лис.

– Семь лет назад, – пробормотала женщина.

Она нервно теребила руки, как будто это ее обвиняли в убийстве мужа.

– Покупатели ушли в крупные супермаркеты.

– Ваш муж очень переживал? – спросила Дея.

– Да, очень, но прошло уже много времени, – ответила она.

Взгляд ее блуждал по комнате, когда она вертела на пальце обручальное кольцо.

– Куда он мог подеваться?

– Этого мы, к сожалению, пока не знаем.

Лиам попытался поймать ее взгляд. Было видно, что она не всю правду говорит о муже, но что именно она скрывает, оставалось только догадываться.

– Очень на него не похоже – взять и спустить собаку с поводка, – сказала она. – Вы думаете, его нет в живых?

– Почему это нет в живых? – спросила Дея.

Лис недоуменно пожала плечами и опустила взгляд.

– Эта женщина, которая пропала в пятницу, тоже ведь не нашлась. Говорят, что, наверное, мертва. Так что я подумала…

– Напрасно вы делаете такие выводы. У нас нет никакой информации о том, что эти два происшествия вообще как-то связаны, – поспешно заметил Лиам, засовывая пакетик с запиской в карман куртки. – Может быть, это прозвучит и жестко, но случается, что люди исчезают – и, к сожалению, они имеют на это право.

– Но вот так просто, ни с того ни с сего? – сказала Лис и крепко сцепила руки. – Вернер гулял по одному и тому же маршруту с нашей Леди в течение девяти лет, и он обожает собаку.

Голос ее дрожал.

– Вы давно здесь живете? – спросила Дея.

Лиам оттянул в стороны края куртки. Дея оказалась умнее его, она пришла на работу в летней одежде и любимых белых кроссовках.

– Вернер здесь родился, – ответила Лис торжественно, словно уже сам факт рождения в Томмерупе является знаком отличия.

– Значит, он хорошо знал местных жителей? – предположил Лиам.

– Да, это уж точно. И благодаря магазину, и потому что он состоял в ватерпольном клубе.

– Вот как! – удивился Лиам.

Лис задумалась.

– Да, лет сорок с лишним. Сначала играл там, а потом работал тренером.

– А вы не знаете, был ли Вернер знаком с Клаусом Лаурсеном, нынешним тренером клуба?

– Да, конечно, был. Клаус же занял должность Вернера в свое время.

– Они хорошо знают друг друга?

Лис как-то поникла.

– Не думаю.

– А вы не знаете, был ли Вернер знаком и с женой Клауса, Шарлоттой? – вмешалась Дея.

– Нет, не думаю, – покачала головой Лис. – Если и знал ее, то еще со времен магазина, но ведь Вернер закрыл его уже много лет назад.

– А как долго вы держали магазин? – спросил Лиам.

– Тридцать один год, это я точно помню, – сказала Лис с гордостью.

– Значит, Вернера в городе неплохо знали?

– Да, и еще потому…

Лиам снова немного оттянул куртку – его футболка почти вся промокла.

– Что «потому»?

– Вернер так раздражался в последние годы, пока у нас еще был магазин.

Лис с тоской посмотрела на Лиама.

– Покупатели, которые всю жизнь ходили к нам, стали постепенно исчезать и лишь изредка заглядывали в магазин… или по ночам.

– По ночам? – оживился Лиам. Он обратил внимание, что она отвела взгляд.

– Понимаете ли… – неуверенно пробормотала Лис, – Вернер ведь обычно продавал какие-то мелочи в ночь на воскресенье, и в то время, когда ввели запрет на торговлю в воскресенье, он еще «продавал с заднего хода», как он говорил.

– То есть это была незаконная торговля? – вмешалась Дея.

– Ну да… – неуверенно произнесла женщина. – Но разве можно его за это винить? Он просто хотел помочь, если вдруг кому-то что-то внезапно понадобится после закрытия магазинов. Это была такая дополнительная услуга для жителей города.

Лис говорила так, как будто читала по готовому тексту. Было ясно, что она не раз слышала это от своего мужа.

– Очень любезно с его стороны, – сказала Дея сухо, – и, наверное, это еще и давало прибавку к пенсии?

– Денежными делами у нас всегда занимался Вернер, – поспешно ответила Лис и испуганно посмотрела на нее. – А что будет, если он не вернется домой? У меня даже нет банковской карточки.

Лиам слегка прищурился, изучая выражение лица Лис и судорожные движения ее рук. Он просто не мог ее раскусить. Она не выглядела особенно расстроенной тем, что пропал муж. И все-таки она заметно нервничала.

Внимание их отвлек маленький «фиат» Нассрин. Он появился на вершине холма. Вскоре он подъехал к дому и остановился у тротуара. Крыша была открыта. Нассрин, сидевшая за рулем в черных очках, помахала им.

– А вот и наш Дон Джонсон, – пробурчала Дея себе под нос, но достаточно громко, чтобы Лиам ее услышал.

Он усмехнулся, но тут же сделал серьезное лицо.

– Я сейчас побеседую с нашей коллегой, а ты пока поговори с Лис об их сыне.

Он посмотрел на Лис.

– У вас ведь только один ребенок, так ведь?

– Да, у нас сын, Хенрик, – ответила Лис. – Он со своей семьей живет в Хорбю, но в эти выходные, насколько я знаю, он в Ольборге… Какие-то компьютерные курсы.

– Хорошо, – сказал Лиам, похлопав Дею по плечу.

Это получилось как-то само собой. Он знал, что ей это не понравится, но теперь они были квиты.

Нассрин сидела в машине, пока мимо не проехал большой грузовик, потом вышла ему навстречу.

– Какие новости?

Лиам достал из кармана пакетик с запиской и показал ей.

– Эта записка была засунута в щель рядом с входной дверью. Тот, кому она, вероятно, была адресована, исчез во время утренней прогулки с собакой. До настоящего момента никаких следов, как и в случае с Шарлоттой.

Нассрин взяла пакетик и посмотрела на записку.

– Что скажешь? – спросил Лиам, когда она дочитала текст, и тут же почувствовал ее внутреннее сопротивление.

Он поймал ее взгляд и пристально посмотрел на нее.

– Только давай не будем про то, что я обращаюсь к тебе как к мусульманке. Я спрашиваю тебя, потому что ты толковый сотрудник, и я уверен, что к этим цитатам надо отнестись серьезно.

Нассрин откашлялась.

– Обе цитаты из Корана, и похоже, они написаны на одинаковой бумаге, но это обычная бумага… И скажу, что это не какие-нибудь всем известные цитаты.

Лиам кивнул и снова убрал пакетик в карман.

– Шарлотта преподает историю религий, так что в ее случае мы, возможно, могли бы найти объяснение тому, почему первая записка оказалась у входа в ее дом, но почему похожая записка оказалась в доме этих стариков? Вряд ли это случайность. Как ты думаешь, мы имеем дело с преступлением на религиозной почве?

Нассрин посмотрела на него отсутствующим взглядом, и он увидел, что она погрузилась в какие-то свои мысли.

– Мне надо кое-что проверить в Ассенсе, – сказала она. – Ничего, если я прямо сейчас туда съезжу?

* * *

Летний воздух уже совсем прогрелся. Вокруг стоял запах лета и пыльцы. Лиам не выдержал и сбросил кожаную куртку. Дея села на корточки в сухой траве у грунтовой дороги, где собаки-ищейки нашли след Вернера. Она изучала подъезд к ветхому, заброшенному дому на другой стороне дороги. Ей было видно верхнюю часть автомобильного навеса, который обрушился с одной стороны. Трудно представить, что кто-то просто проходил мимо, заметил пожилого владельца магазина и напал на него, подумала она. В отдалении виднелся заброшенный завод пластмасс, но других строений поблизости не было.

Они перешли через дорогу, обогнули разросшуюся изгородь и прошли по заросшей дорожке к дому.

– Вот тут была припаркована машина. И простояла она долго, – сказала Дея, показывая на прямоугольный участок пожухлой травы. – Машина уехала отсюда, но это могло быть и сегодня ночью, и вчера, точно сказать, когда ее отсюда забрали, нельзя. Но мы знаем, что речь может идти о старом темно-синем «Форде-Гранада». Люди, с которыми мы поговорили, удивлялись, что машина вообще смогла тронуться с места, поскольку, очевидно, простояла тут без движения больше двадцати лет. Я жду ответа технического отдела. Надеюсь, они в ближайшее время смогут сказать, действительно ли эта машина стояла здесь, в зарослях кустарника, где мы нашли отпечатки протектора.

Лиам кивнул.

– Если выяснится, что эта машина как-то связана с исчезновением владельца магазина, то очень странно, что ею воспользовались. Нельзя разъезжать на таком старом драндулете, как «Форд-Гранада», и думать, что тебя не заметят, – продолжила Дея и вопросительно посмотрела на Лиама.

– А если похититель хотел, чтобы его заметили? – ответил он. – Или этот драндулет лишь отвлекающий маневр, чтобы мы сосредоточились на нем, вместо того чтобы искать другие машины?

Дея задумчиво кивнула. Если так, они зря провели в этой пыли столько времени.

* * *

Беата положила трубку стационарного телефона в кабинете и посмотрела на Питера. Он сидел в кресле напротив нее и сосредоточенно печатал на ноутбуке, который лежал у него на коленях. Она положила руку на живот. Ребенок шевельнулся, и она вспомнила то время, когда ждала Силье.

Питер не видел ничего, кроме своего монитора. Вряд ли он слышал, о чем она говорила по телефону, но ведь это она занимает должность пастора, а не он. Иногда она задумывалась, не начинает ли ее работа занимать слишком много места в их жизни. В их отношениях. Они жили посреди всего этого, и она при этом знала, что та серия статей, которой он был так увлечен уже почти два года, в профессиональном отношении была для него самым важным. Он был уверен, что эти статьи взорвут представление датчан об интеграции и исламе. Он хотел опубликовать их в газете «Политикен», и еще он хотел сделать документальный фильм для канала DR2. Пока что, правда, он не заключил ни одного контракта, и судя по тем мейлам, которые она видела, особенного интереса к его предложениям никто пока что не проявил.

Питер был настолько погружен в свои статьи об исламе, что мог совершенно выпасть из жизни на несколько дней. Его бритый затылок блестел в ярком солнечном свете. Круглые очки тоже блестели. За последнее время он здорово похудел. На мгновение ее охватило беспокойство. Смогут ли они остаться жить в пасторском доме, когда она уйдет в отпуск по уходу за ребенком? Ведь у Питера редко бывают другие доходы, кроме пособия по безработице.

Снова зазвонил телефон.

– Да, да… Я знаю… Вики только что звонила. И Ларс. Может, нам стоит что-то организовать? Собрать людей? Я подумаю и перезвоню, хорошо?

Питер оторвался от компьютера. Он был похож на человека, который вернулся с другой планеты.

– Кто это был?

– Бодиль, из приходского совета. Похоже, исчез еще один человек, может, это только пустые слухи. Вернер Ниссен, у него когда-то был магазинчик. Не уверена, что встречалась с ним, но Бодиль уже пятый человек, который сообщает об этом.

Питер наморщил лоб.

– Как это исчез?

– Он утром гулял с собакой, а потом собака вернулась домой без него. И только, пожалуйста, не высказывай предположений, что он уехал на велосипеде в Берлин.

– Нет-нет, – криво усмехнулся Питер.

– Вики считает, что надо бы устроить общее собрание жителей в приходском доме у Брохольма, чтобы церковь поддержала прихожан.

– Неплохая идея, – пробормотал Питер и посмотрел в окно на большой двор. – Думаешь, народ соберется?

– Да, думаю соберется, и, наверное, придет больше людей, если мы предложим кофе и сладкое. Ты поможешь мне с оповещением? Я и так ничего не успеваю, а у меня еще вечерняя служба.

Она на минуту задумалась, глядя в окно.

– Может быть, мне попросить Йоханнеса провести службу? Его мать все время говорит, как ему не хватает церкви.

– Хорошая идея, спроси его.

Питер встал и тоже подошел к окну.

– Когда говорят о солнце, оно тут как тут.

Беата проследила за его взглядом. Йоханнес.

– Ты не мог бы встретить его?

Йоханнес уже подходил к широкой лестнице у входа.

– Может, ты сама его встретишь? Он такой… навязчивый со своей верой, – поморщился Питер.

Тут он был прав. И Йоханнес, и его дедушка постоянно заставляли ее чувствовать, что она не слишком хорошо справляется со своими обязанностями. Не соответствует тому стандарту, который они установили раньше, и она устала оттого, что ей все время давали это понять.

– Да, но если ты откроешь ему дверь, я успею сесть и зарыться в бумаги, пока ты приведешь его сюда. Во всяком случае, он увидит, что я занята делами.

– Беата!

Питер сделал круглые глаза, но ласково засмеялся и отправился в прихожую.

Она сделала вид, что очень-очень занята, когда Питер через минуту вернулся в комнату с ее предшественником.

– Йоханнес? Ох, ну и выходные, правда?

– Да, именно поэтому я и заглянул к тебе, – дружелюбно ответил Йоханнес. – Я тут подумал, что тебя наверняка будут одолевать обеспокоенные прихожане, и решил, что, может быть, смогу взять на себя какие-то обязанности, чтобы как-то помочь тебе.

– Мы вообще-то планировали провести встречу горожан под вечер в приходском доме.

– Сегодня?

Йоханнес подошел к ней и остановился у письменного стола.

– Да, сегодня, – подтвердила она, бросив взгляд на свои записи на столе. – Люди беспрерывно звонят, чтобы узнать, что происходит.

– Мне тоже позвонили несколько человек, – кивнул Йоханнес. – Если тебе так будет легче, я мог бы взять на себя сегодняшнюю вечернюю службу… Текст-то я знаю.

Беата с облегчением улыбнулась.

– Правда? Буду тебе благодарна, это очень большая помощь, Йоханнес. Спасибо!

* * *

В маленькой кухоньке стоял аромат кофе. Лиам сделал глоток и одобрительно кивнул.

– Может быть, что-нибудь к кофе?

Лис показала на кухонный стол.

– У меня есть песочный торт. Вернер любит что-нибудь сладкое к кофе.

– Нет, спасибо, – ответил Лиам, наливая себе в чашку немного жирных сливок прямо из пакета. – Спасибо большое. У вас тут уютно.

– Правда? Муж вообще-то не очень любил тратиться на дом, так что у нас тут за последние годы мало что изменилось.

– Он скупой? – спросила Дея в свойственной ей прямой манере.

– Да, можно и так сказать, – признала Лис. – Но у меня ни в чем нет недостатка.

Она быстро смахнула несколько невидимых крошек с клеенки.

Дея наклонилась вперед.

– Вы говорили с сыном? Надеюсь, он уже едет сюда.

– Да, я говорила с ним сегодня утром, но он не может сейчас уехать со своих курсов, да и из Ольборга до Томмерупа тоже путь неблизкий.

Она теребила обручальное кольцо.

– Значит, сегодня он не приедет к вам? – продолжила Дея.

– Да, сегодня не приедет.

– Неужели его нисколько не беспокоит то, что отец пропал, а в доме полно полицейских?

Лис беспокойно заерзала на месте, опустив глаза.

– У Вернера с Хенриком осталось мало чего общего.

– Они поссорились?

– Нет, я бы так не сказала… Просто.

Она пожала плечами, не договорив.

– У них всегда были напряженные отношения? – Дея не оставляла ее в покое.

– Вернер всегда был строг, а когда Хенрик начал заниматься водным поло, они стали все хуже и хуже ладить.

– А когда Хенрик занимался водным поло? – вмешался Лиам.

– Думаю, лет до шестнадцати.

– Вы не знаете, знаком ли Хенрик с Клаусом и Шарлоттой? Вернер ведь знаком с Клаусом, как вы сказали?

Лис покачала головой.

– Не помню, играли ли они тогда в одной команде. Вообще, они с Клаусом учились в одной школе, но не знаю, поддерживали ли отношения, когда Хенрик уехал из города. А Клаус стал тренером после Вернера только много лет спустя.

– Хенрику нравилось водное поло? – спросила Дея.

– Думаю, он ненавидел все это, – ответила Лис на удивление искренно. – И Вернер был ужасно разочарован, когда Хенрик перестал ходить на тренировки.

– А почему вы думаете, что Хенрик ненавидел водное поло?

Лис впервые за все время разговора посмотрела на Дею прямо. Потом она снова недоумевающе пожала плечами и ничего не ответила.

– Вы не знаете, у Вернера есть враги? – спросил Лиам.

– Настоящие враги? Нет, не думаю, – ответила Лис с каким-то почти испуганным видом, но потом задумалась. – Раньше все любили Вернера, но, наверное, кто-то имел на него зуб из-за его торговли по ночам, да и вообще…

– Вообще? – подключилась Дея.

– Да, не всем нравится такое.

– Но ведь прошло много лет, чего же людям злиться на него?

Лис резко встала и пошла к плите.

– Хотите еще кофе?

– Нет, вы бы лучше рассказали нам, почему вы так нервничаете? – попросила Дея. Тон ее смягчился: – Вы боитесь Вернера?

– Нет, нет же… – пролепетала Лис. – Я просто растеряна, полиция… и все эти вопросы. Обычно всегда Вернер.

– Лис, – перебил ее Лиам. – Вы не знаете, Вернер как-то связан с мусульманами?

– С мусульманами? Нет, конечно.

Она задумалась.

– Ну… Был такой молодой африканец из молодежного жилищного кооператива. Он иногда заглядывал в магазин. Он еще выходил на пробежку в таком облегающем спортивном костюме. Не помню, как его звали, но он всегда был с нами милым и вежливым.

– А вы не знаете, Вернер как-то связан с политическим правым крылом? – включилась Дея.

– Нет, ну что вы! Он такими вещами не занимается. Да и вообще он не интересуется политикой.

– Босс!

В дверях, которые вели в подвальный этаж, где когда-то находился магазин… появился один из опытных полицейских, Торбьорн.

– Спустись-ка со мной сюда.

Ничто не указывало на то, что перед исчезновением Вернера Ниссена в дом мог проникнуть кто-то посторонний. Лис вроде тоже не заметила никаких странностей в ночь на воскресенье. И когда Лиам попросил у нее разрешения осмотреть дом, она не была против. «Это не обыск», – подчеркнул он. Конечно, вид у нее был несчастный, но она нисколько не возражала, когда полицейские разошлись: один остался на верхнем этаже, другой пошел вниз.

Лиам быстро встал и закрыл за собой дверь в подвал.

– В бывшем магазине есть подсобное помещение, – объяснил Торбьорн, – оно все забито пивом, спиртным, сигаретами и конфетами… Это все беспошлинные товары. Еще я нашел тетрадь, где от руки подробно записаны все покупки и продажи, ее начали вести много лет назад. Сильно сомневаюсь, что налоговой инспекции что-то об этом известно.

Лиам пошел за ним. Вдоль стен в комнате, где повсюду темнели пятна плесени, выстроились ряды стеллажей – от пола до потолка. Водка, джин, виски, шнапс. Все бутылки были аккуратно расставлены по сортам. На самом дальнем стеллаже громоздились блоки сигарет. Отдельно стояли ящики с газированной водой и пивом. Большие картонные коробки с конфетами и чипсами. В подпольном магазине Вернера был широкий ассортимент.

– Каждое утро в пять часов он подводил баланс, – ткнул пальцем в тетрадь Торбьорн. – Все даты и время продажи педантично занесены в журнал, он торговал вплоть до сегодняшнего дня. Вот еще сигарная коробка с деньгами. – Он протянул Лиаму коробку с купюрами.

Лиам задумчиво посмотрел на старую деревянную коробку с латунными петлями. Если Вернер сбежал, то почему он не взял с собой деньги? Торбьорн пересчитал их – там было почти четыре тысячи восемьсот крон.

– И кстати, – полицейский прервал ход мыслей Лиама, – мы только что узнали, что сегодня в пять вечера состоится собрание жителей города в связи с исчезновением Шарлотты и Вернера. Организует его церковь.

– Нет, только не это, – простонал Лиам, – ведь потом, когда собрание закончится, нас достанут настырные граждане.

– Может, все-таки кого-то из наших туда отправить? – спросил Торбьорн, остановившись на лестнице, когда Лиам уже пошел наверх.

Лиам обернулся.

– Да, на самом деле все правильно. Я сам поеду и возьму с собой Дею.

* * *

Длинные люминесцентные лампы освещали машины и инструменты в маленькой мастерской каким-то медицинским белым светом. На улице начался дождь, вода затекала под ворота, и на полу образовалась лужа.

Никто не ответил, когда Нассрин спросила, есть ли тут кто-нибудь, так что она вошла без приглашения, но при этом отправила Деннису сообщение, в котором попросила его спуститься к ней.

Сырость проникала внутрь, и влажный воздух был совсем не на пользу холодной мастерской. Переполненная пепельница воняла еще сильнее, чем раньше, на столе стояли пустые банки из-под пива, источая резкий и сладковатый запах пивной.

– Я до сих пор не видел Каспера!

Нассрин посмотрела на появившегося у входа Денниса, который стоял прямо посреди лужи. Но сам он, похоже, этого не замечал. Он был в спортивных штанах и застиранной футболке, вид у него был недовольный и жалкий.

– Понятно…

Она выждала, пока он подойдет ближе, и продолжила:

– А прежде так бывало, что Каспер исчезал на несколько дней?

Деннис пожал плечами.

– Понятия не имею, может, и исчезал. Мы ведь с ним не следим друг за другом.

– Но вы все-таки часто видитесь, разве нет?

– Да, но не каждый день… Я ему не нянька.

Нассрин заглянула в его глаза. Зрачки были расширены.

– Бурная у вас тут жизнь!

– Ну и что?

– Мы тут вдвоем, так что нечего изображать из себя крутого.

Деннис устало вздохнул.

– Мне ничего не известно про Каспера, поняла? Мне кажется странным, что он не отвечает на звонки и не появляется, но можно оставить меня в покое? Я не знаю, где он.

Он раздраженно провел рукой по коротко стриженному затылку.

– А когда ты видел его в последний раз?

– В пятницу, перед тем как пошел спать.

– Вечером или ночью?

– Мы с ним немного потусили в городе, а потом пришли сюда, покурили и я пошел спать.

– Ты помнишь, который был час?

– Думаю, часа три.

– Каспер тоже пошел спать?

– Нет, ему надо было отлить, а я пошел наверх.

– О’кей.

Нассрин посмотрела на него.

– А ты не знаешь, мог ли Каспер быть как-то связан с Шарлоттой Лаурсен из Томмерупа? До замужества у нее была фамилия Виссинг. Или, может быть, он был знаком с владельцем старого магазина? Вернером?

– У хозяина магазина мы пару раз по ночам покупали пиво, но про нее я ничего не знаю.

– Подумай хорошенько. Я ведь не случайно спрашиваю… Шарлотта Лаурсен? Блондинка, чуть больше тридцати. Она жила здесь недалеко от Ассенса, пока не переехала в Томмеруп.

Деннис слегка прищурился, под гладкой кожей задвигались челюсти. Он сделал несколько шагов к столу, засунул руки в карманы серых штанов и стал разглядывать истертый бетонный пол, медленно покачивая головой.

– Не думаю, что Каспер знаком с ней, – ответил он вяло, водя ногой по полу.

Хотя он как-то худо-бедно попытался скрыть следы, но Нассрин заметила на полу белый порошок. Совсем чуть-чуть, однако достаточно, чтобы понять – это остатки той «дорожки», которую, очевидно, выкладывали на столе в мастерской.

Она подошла вплотную к Деннису и демонстративно стала разглядывать пол у его ног, чтобы он понял – ничего у него не получилось.

– Вы что, торгуете этим или сами балуетесь? – спросила она, присела на корточки и провела пальцем по остаткам белого порошка.

Она вполне осознанно поставила себя в уязвимое положение перед ним. Ей хотелось дать ему понять, что она не боится его, а он должен задуматься, не следует ли ему бояться ее.

Нассрин вопросительно посмотрела на парня и подняла вверх указательный палец с белыми крупинками. Он беспокойно переминался с ноги на ногу, но ничего не говорил. Она достала из кармана тонкую резиновую перчатку и надела ее, после чего засунула руку под нижнюю полку стола, которая скрывала то, что он пытался отмести ногой. Нащупала несколько пивных крышек и листок плотно сложенной бумаги, на который обратила внимание сегодня утром.

Хотя на листке была всего лишь цитата из Корана, по ее спине пробежал холодок, когда она медленно его развернула:

Они клянутся Аллахом, чтобы угодить вам. Но для них было бы лучше, если только они являются верующими, угождать Аллаху и Его Посланнику.

Не отрывая глаз от листка, она достала из внутреннего кармана один из маленьких пакетиков для улик, которые всегда носила с собой.

– Откуда это, Деннис?

Парень в ступоре смотрел на записку. Он-то думал, что объясняться ему придется по поводу белого порошка, а не этой бумажки.

– Почем мне знать, здесь всегда валяется куча дерьма.

– Да, но это не куча дерьма, – резко ответила Нассрин. – Ты знал, что там лежит эта записка?

Он непонимающе посмотрел на нее и слегка отступил назад. Она быстро подскочила к нему и помахала перед его носом пакетиком с запиской.

– Если ты скажешь, откуда взялась эта записка, я не буду спрашивать, что ты с помощью этой бумажки нюхал.

Он недовольно распрямился.

– Понятия не имею, откуда взялась эта сраная записка. Может, она из киндер-сюрприза, откуда мне знать. И вообще, какого черта ты накинулась на меня с обвинениями, я тут в мастерской не один работаю, и у нас всегда народу полно. По субботам вечером пьем тут пиво. Вчера вечером тут было человек пятнадцать, может, ими займешься, а?

Лицо его покраснело от напряжения.

– А ты не помнишь, этот листок был тут перед тем, как Каспер исчез? – спросила Нассрин спокойно, но он разгорячился и никак не мог успокоиться. – Она лежала здесь, когда вы с Каспером курили на ночь?

Парень демонстративно уставился в потолок.

– Деннис, я с легкостью получу разрешение суда на то, чтобы перевернуть все вверх дном в твоей квартире. И если у тебя есть хотя бы грамм белого порошка, то я его найду.

Она постаралась сосредоточиться. У нее совсем не было времени на лишние разговоры.

– Деннис, – проговорила она медленно и отчетливо. – Когда появилась эта записка? Это важно.

– Черт возьми! – взорвался он. – Не знаю. Думаю, что вчера. Пио, наш начальник, еще прочитал ее вслух, и мы все поржали. По мне, так это чушь какая-то!

– Значит, записки тут не было, когда ты последний раз видел Каспера?

Он растерянно посмотрел на нее, но потом покачал головой.

– Нет, думаю, не было. Я прибирался здесь в пятницу утром после закрытия. Была моя очередь, на столе ничего не было, когда я уходил. Вчера у меня был выходной, но Пио сходил утром за булочками, и мы вместе завтракали, тогда он и прочитал вслух про «угождать» и про «посланника». Он сказал, что он и есть наш посланник, а угодил он нам, сбегав к ближайшему булочнику.

Деннис мрачно ухмыльнулся.

Нассрин попыталась выстроить картинку. Получается, записка уже лежала здесь, когда она накануне привезла домой из гриль-бара пьяного Денниса, который приставал к девушке.

Она достала мобильный и позвонила Лиаму.

– Привет, босс… Я нашла записку в Ассенсе. Тоже цитата из Корана. Нисколько не сомневаюсь. Хорошо, привезу его.

Она сунула мобильный в карман куртки вместе с пакетиком, в котором лежала записка.

– Деннис, послушай, сейчас я попрошу тебя поехать со мной в участок для проведения официального допроса. Давай так – ты отправишься со мной добровольно. Договорились?

Он обреченно кивнул.

– Я задержан?

– Нет, просто повтори свой рассказ. Важно, чтобы не только я одна тебя выслушала. Еще сейчас приедут полицейские-криминалисты. Извини, но надо прочесать вашу замечательную мастерскую.

Деннис вздрогнул и испуганно покосился в сторону дребезжащих металлических шкафов, стоявших вдоль противоположной стены.

Нассрин предостерегающе подняла руку.

– Нет, Деннис, слишком поздно. Мы ждем криминалистов, тебе нельзя пользоваться мобильным и нельзя ни к чему прикасаться.

– Сука, – прошипел он тихо.

В эту минуту пискнул ее телефон. Это было сообщение от Деи: «Денниса когда-то обвиняли во взломе дома Шарлотты Лаурсен. Нам надо, чтобы он добровольно прибыл для допроса при первой возможности. Не говори ничего ему о деле без нас».

* * *

– Три дня, три жертвы.

Лиам смотрел на доску, где висели фотографии Шарлотты, Каспера и Вернера. В помещении чувствовалось напряжение, казалось, все даже дышать перестали. Под каждой фотографией была прикреплена цитата из Корана, найденная после исчезновения. Рядом были также пришпилены листки с именами ближайших родственников. Внизу крупными буквами было написано «ДЕННИС», и три стрелки от его имени указывали на три фотографии.

– Оказывается, Денниса Сёренсена можно связать с тремя исчезнувшими людьми, – сказал Лиам, показав на его имя. – Нассрин, расскажи нам о Деннисе.

– Я с ним столкнулась совершенно случайно, он работает вместе с Каспером в авторемонтной мастерской в Ассенсе. Они приятели, и оба живут в комнатах над мастерской. Деннис был вместе с Каспером непосредственно перед его исчезновением. Они выпивали в городе, и когда вернулись домой, посидели в мастерской и выпили по последней банке пива перед тем, как пойти спать. Деннис утверждает, что пошел наверх раньше своего приятеля. Он рассказывает, что рухнул на кровать и заснул не раздеваясь. Он не слышал и не видел, как Каспер поднялся наверх.

– Кстати, Деннис Сёренсен – старый знакомец, – продолжила Дея. – У нас на него кое-что есть: кража со взломом, нападение и ограбления. Тот еще тип. Разумеется, его утверждение, что он не знаком с Шарлоттой, никак не соответствует действительности, потому что у него есть приговор суда за кражу со взломом в ее доме. К тому же несколько лет назад его обвиняли в воровстве и применении грубого насилия по отношению к пожилой женщине из Ассенса, и догадайтесь, кто тогда обеспечил ему алиби, из-за которого дело в конце концов развалилось? Пропавший Каспер! Кроме того, Деннис в течение многих лет был покупателем в подпольном магазине Вернера Ниссена. Так что, другими словами, он напрямую связан с людьми, которых мы ищем.

Лиам кивнул.

– А сейчас он сидит в комнате для допросов номер один и ждет нас.

– Значит, исчезновение Шарлотты, Каспера и Вернера мы объединяем в одно дело? – спросила Нассрин, разглядывая доску.

– Да, похоже, все говорит за то, – кивнул Лиам. – Мы должны еще раз попытаться собрать все сведения. Мы должны разузнать все об этих цитатах и любой возможной связи с исламом и радикальными группировками… Имеют ли эти трое какое-то отношение к исламу? Может быть, что-то объединяет этих троих? Общие интересы, общие взгляды. Общие противники? Связывает ли их что-то другое – кроме Денниса? Почему мы находим эти цитаты там, где, как мы предполагаем, совершено преступление?

– А не следует ли нам связаться с каким-нибудь религиоведом? – предложил Торбьорн, добавив, что у него есть один знакомый, который когда-то ему помогал. – Он работает в Университете Южной Дании.

– Поговори с ним, – сказал Лиам и повернулся к Нассрин: – У тебя есть еще что-нибудь о Каспере?

– Я не обнаружила ничего, что указывало бы на связь с мусульманами. Но вот что: если Деннис и Каспер часто покупают наркотики, а это, похоже, так, не исключено, что у них есть контакты в криминальной среде. А может, даже и долг?

– Правильная мысль! Проверишь это?

Он на секунду задумался.

– Там еще что-то с бабушкой было?

– Да, – ответила Нассрин. – Скорее всего, она ночевала в квартире Каспера. Я свяжусь с ней.

Лиам одобрительно показал большой палец.

Дея покачала головой и отвела взгляд.

– А кто та пожилая женщина, на которую Деннис когда-то напал? – спросила Нассрин.

– Ее зовут Ольга Андерсен, – ответил Лиам. – Она сейчас живет в доме престарелых в Вернинге, поблизости от Томмерупа. – Он положил руку на плечо Нассрин. – Надо заехать к ней, можешь взять это на себя?

– Конечно, как только закончим все здесь, сразу поеду.

– Нет, надо ехать прямо сейчас, – сказал Лиам. – Все, что можно накопать о Деннисе и Каспере, очень важно.

– А допрос? – попыталась возразить Нассрин. – Ведь это я нашла…

– Не беспокойся, мы им займемся, – перебила ее Дея, поднимаясь на ноги.

– Стоп, подожди! – сказал Лиам, повернувшись к Нассрин. – Я чуть было не забыл, что в приходском доме запланировано собрание жителей. Я бы хотел, чтобы ты туда подъехала.

Он замолчал на минуту.

– Но постарайся успеть в дом престарелых и поговорить с бабушкой перед этим, хорошо?

* * *

– Мне нужен адвокат? – спросил Деннис.

Он говорил решительно, но было видно, что это лишь бравада.

– Вам не предъявлено никаких обвинений, – вежливо ответил Лиам. – Мы просто хотим поговорить с вами, а вы потом прочтете запись нашей беседы, чтобы знать, что вы подписываете.

– Вы будете все записывать? – спросил Деннис тем же тоном и посмотрел на Дею.

– Вам уже несколько раз случалось бывать на допросах, – ответила Дея сухо, вспоминая тот случай, когда ей довелось допрашивать его после нападения на Ольгу Андерсен. Он тогда изображал из себя крутого парня и не раскололся, поняв, что у них нет никаких доказательств, что это именно он вломился в дом старушки и оставил ее на полу в спальне в беспомощном состоянии. – Так что, полагаю, вы знаете процедуру, – прибавила она.

Деннис фыркнул.

– Не знаю, о чем вы говорите, но если вы меня в чем-то обвиняете, я требую адвоката.

– Вы здесь в качестве свидетеля. В течение многих лет вы были лучшим другом Каспера. Вы были последним, кто видел его, и мы надеемся, что, возможно, даже не осознавая этого, вы можете сообщить нам какие-то сведения, которые помогут его найти, ясно?

– Почему, черт возьми, так важно, где он находится? Вы говорите так, как будто его телепортировали в НЛО. Ну, пропал парень на несколько дней, и что такого? – Деннис раздраженно взмахнул рукой. – Откуда мне знать, как он связан с этой херней в записке?! Что, по-вашему, мы сделали?

Деннис резко дернул ногой, и стол зашатался.

– На самом деле мы не думаем, что вы в чем-то виноваты, – спокойно ответил Лиам. – Но мы подозреваем, что ваш друг не просто уехал из города на выходные. Мы думаем, что с ним могло что-то случиться. Вот почему нам нужно, чтобы вы рассказали нам подробнее о Каспере.

Деннис уже открыл рот, собираясь что-то сказать, но в это мгновение до него, похоже, дошли слова Лиама.

– Как это с ним что-то случилось? – произнес он.

Дея наклонилась над столом.

– Вы знаете Вернера Ниссена? Бывшего владельца магазина в Томмерупе?

Деннис нерешительно кивнул и повторил, что регулярно заглядывает в подвальный магазинчик в Томмерупе, когда поздно вечером возвращается из Оденсе.

– Но какое, черт возьми, это имеет отношение к Касперу? Он трахается где-нибудь с какой-нибудь телкой. Просто трудновато было объяснить это бабушке, когда та заявилась с пирогом.

– Вы это знаете или же предполагаете? – оборвала его Дея резко, пытаясь усмирить свое раздражение от того, что он, как и тогда в случае с Ольгой, считает, что можно выпутаться с помощью откровенной наглости.

Веснушки Денниса на бледном лице казались оранжевыми. Он уперся локтями в колени и провел руками по стриженой голове.

– Только предполагаю.

Дея бросила взгляд на Лиама и кивнула – теперь его черед надавить на Денниса.

– Я бы хотел поговорить с вами о Шарлотте Лаурсен, – начал он и повернулся к Деннису, так что они теперь оказались друг против друга. – Какие у вас с ней отношения?

– Вы о чем? – воскликнул Деннис, отчаянно жестикулируя. – У меня, черт возьми, нет с ней никаких отношений, понятия не имею, кто она такая. Ясно?

– Но это не так, – заметила Дея сухо. – Вы бывали в ее доме?

– Да пошли вы! – парень закричал так возбужденно, что Лиам наклонился вперед и положил руку ему на плечо. – Я слышал по радио, что ее разыскивают, но я ее в жизни не видел.

Дея положила фотографию Шарлотты на стол перед Деннисом.

– Посмотрите повнимательнее.

Он мельком взглянул на фотографию и покачал головой.

– Понятия не имею, кто она, – повторил он.

– Деннис, черт возьми… – Дея раздраженно откашлялась. – До того как Шарлотта переехала в Томмеруп, где она теперь живет с мужем и их детьми, она жила в Эбберупе и ее фамилия была Виссинг. Вам это ни о чем не говорит?

Ноги Денниса перестали дергаться.

– Нет.

– Не может быть, – сказала Дея, – потому что вы совершили кражу со взломом двадцать третьего октября две тысячи четырнадцатого года и за эту кражу были осуждены, разве не так?

– Черт побери, я понятия не имею, кто эта баба! – прорычал Деннис.

Он закрыл глаза, явно пытаясь взять себя в руки.

– Хватит уже. Вы встречались с ней прежде, потому что она была дома в тот вечер, когда вы вломились к ней, – продолжала Дея невозмутимо. – Вы сбили ее с ног и обокрали. Точно так же, как и в случае с Ольгой Андерсен.

– Я больше ничего не скажу. – Деннис демонстративно сжал губы.

– Надо ли это понимать так, что вы не подтверждаете факт нападения на ту Шарлотту Лаурсен, которая сейчас объявлена в розыск? Нам ведь все известно. Есть решение суда. – Дея смотрела ему прямо в глаза.

– Я больше не скажу ни слова без адвоката, – ответил Деннис.

– Вы не задержаны, – спокойно произнес Лиам. – И в любой момент можете покинуть это помещение.

Деннис холодно посмотрел на Дею и самодовольно фыркнул.

– Отлично!

Он встал и пошел к двери.

– Я провожу вас, – сказал Лиам, поднимаясь.

– Еще один последний вопрос, – сказала Дея им вслед. – Вы могли бы взять в мастерскую на работу мусульманина?

Деннис обернулся и с удивлением посмотрел на нее, потом задумался и покачал головой.

– Не-а… Думаю, что нет. С ними ведь, черт возьми, слишком много проблем. На самом деле, мне-то наплевать, но Каспер и все остальные не очень-то рады этим черным.

Лиам положил руку на дверную ручку, чтобы Деннис не смог выйти.

– Мне нужно коротко переговорить с коллегой, прежде чем вы уйдете, хорошо? Посидите здесь, хорошо?

Деннис нерешительно кивнул и сунул сигарету, которую держал за ухом, в рот, чтобы закурить, как только его отпустят.

В коридоре Лиам понизил голос.

– Я почти готов предъявить обвинение.

– Ты уверен, что есть все основания? – спросила Дея. – Да, конечно, у него неприглядное прошлое, нападение и насилие, но согласится ли с нами прокурор?

Лиам почесал бороду.

– Не уверен, но мы знаем, что его осудили по делу о нападении на Шарлотту, мотивом преступления могла быть месть. Он был постоянным клиентом у Вернера. Может, какие-то денежные дела?

– Но Вернера никто не грабил, – напомнила ему Дея.

– Верно, – кивнул он. – А еще есть Каспер. Деннис утверждает, что они лучшие друзья, но все же употребление тяжелых наркотиков редко становится основой для здоровой дружбы.

Дея кивнула, она тоже понимала, что прослеживается слишком уж явная связь с тремя пропавшими людьми.

– Но достаточно ли этого для того, чтобы через двадцать четыре часа судья на основании этого заключил его под стражу?

Лиам на мгновение замер, глядя прямо перед собой.

– Если мы допустим ошибку, то начальник полиции Дюббёль намылит нам шею. Не лучше ли отпустить его и организовать наблюдение? – предложила Дея.

– Ты, наверное, права, – признал он разочарованно. – Ладно, будем наблюдать за ним и изучим все, что он делал в последние недели. Важно – телефонные звонки и социальные сети.

– Давай получим ордер на прослушивание его телефона, – сказала Дея, чувствуя, как ее увлекает желание Лиама оказать на Денниса Сёренсена более сильное давление. – Раз ты думаешь, что он как-то связан со всем этим.

Она внимательно посмотрела на своего шефа. Временами он казался ей нерешительным, неуверенным в себе, и от этого в ней самой начинал просыпаться давно забытый начальник. Ей вдруг очень захотелось не слушать его, а повести его за собой, но она уже давно сказала себе, что прошло то время, когда она могла возглавить что-либо или повести кого-то за собой.

– Думаю, он знает больше, чем рассказывает, – вздохнул Лиам. – Но опять-таки, ты права… Мы не можем арестовать его только на основании того, что у нас есть, так что давай искать дальше!

* * *

Беата посмотрела на Эрнста, который стоял посреди переполненного зала в приходском доме при церкви Брохольм в Томмерупе. Людей пришло больше, чем было стульев. К счастью, дождь прекратился несколькими часами ранее и можно было не закрывать двери. Эрнст пел «Я – овес, на мне колокольчики»[3]. Она не совсем понимала его выбор, но в кои-то веки почувствовала облегчение от того, что он сейчас находится в зале и поет. Трогательная песня и предоставленная ей передышка действовали на нее успокаивающе.

Пожилые женщины, которые всегда были готовы прийти на помощь церкви, за считаные часы успели напечь горы кренделей и сварить море кофе. В приходском доме посуды было на семьдесят человек, опоздавшим пришлось довольствоваться бумажными тарелками и стаканчиками.

Эрнст замолчал и торжественно поклонился своим слушателям.

Беата вышла на середину зала и остановилась на том месте, где он только что стоял. Она посмотрела вслед старику, который пошел к внуку, вежливо раскланиваясь по пути с прихожанами. Йоханнес приглушенным голосом беседовал с несколькими пожилыми людьми. Дедушка и внук, оба они раньше были священниками в ее церкви. Сейчас они казались такими спокойными, такими беспечными. Как будто они так крепки в своей вере, что у них нет никаких сомнений – все закончится хорошо. Беате было невесело. Йоханнес обещал провести службу, но так и не пришел. Те немногие прихожане, которые пришли в церковь, прождали напрасно, и в итоге она оказалась виновата. Карен из приходского совета не преминула отметить, что Беата слишком уж далеко зашла со своей «современной церковью», если позволяет людям сидеть в церкви просто так, а ведь они пришли послушать проповедь и пообщаться. Йоханнес извинился, дескать, ему пришлось помогать Эрнсту, который упал, но Эрнст, похоже, чудесным образом быстро пришел в себя после падения.

Все взгляды были устремлены на нее, разговоры стихли.

– Спасибо, что вы все сегодня здесь и так быстро собрались, – начала она. – Я понимаю, что вы пришли, потому что вам неспокойно, и именно в такой ситуации церковь может стать для нас спасительным убежищем…

Беата подняла голову.

– И спасибо Эрнсту за прекрасную песню. Это был… хороший… прекрасный выбор.

Она перевела взгляд на Лис и Клауса, которые стояли рядом. Жена владельца магазина была похожа на саму себя, а вот муж Шарлотты Лаурсен казался еще более жалким, чем накануне.

– А есть какие-нибудь новости? – громко спросила женщина, сидящая на самом дальнем ряду стульев.

– Мне известно не более, чем вам, – ответила Беата громко, чтобы все ее услышали.

– Тогда зачем мы здесь собрались? – выкрикнул кто-то из зала.

– Надеюсь, мы будем вместе и будем поддерживать друг друга. Очень важно говорить друг с другом, когда мы чувствуем себя беззащитными и испытываем страх.

– Правда ли, что в городе столько полицейских, потому что Шарлотту и Вернера убили? – хрипло прокричал какой-то мужчина. На голове у него была сине-белая бейсболка.

– Да нет. Они просто пропали, – выкрикнул другой человек.

– Это кто сказал? – тут же откликнулась незнакомая Беате женщина. – Только не говорите мне, что полиция переворачивает все вверх дном в таком маленьком городе, как наш, если речь не идет об убийстве!

Беата почувствовала давление в груди. Она попыталась что-то сказать, но ее перебила другая женщина, стоявшая у стены. Она сообщила, что и в Ассенсе что-то происходит, – ее сестра говорит, что к автомастерской приехал большой отряд полиции.

– Успокойтесь! – решительно вмешался Йоханнес. – Если будем кричать, перебивая друг друга, мы перестанем друг друга слышать. И лучше от этого никому не станет.

Он встал и оглядел собравшихся.

– Полагаю, что мы…

В эту секунду Йоханнес почувствовал тяжелую руку Эрнста на плече и на секунду чуть не потерял равновесие.

– Йоханнес прав, – перебил его дедушка, заговорив низким голосом. – Важно не поддаваться панике, ведь это не поможет ни пропавшим, ни нам. Да, мы знаем, что исчезли некоторые из наших дорогих сограждан. Но давайте скажем друг другу, что слишком рано поддаваться страху.

Он сделал торжественную паузу, решительно похлопал Йоханнеса по плечу, так что тот опустился на стул, и продолжил уже немного тише:

– Мы обязаны окружить Лис и Клауса заботой, и нам надо избегать чрезмерных эмоций, чтобы не травмировать их. И не надо забывать об их боли. Подумайте о том, что им сейчас гораздо тяжелее, чем любому из нас. Неопределенность – это страшное страдание.

– Ты не мог бы взять на себя роль председателя нашего собрания, Эрнст? – спросила пожилая женщина с иссиня-серыми волосами.

Старик кивнул и обратился к Беате:

– Может быть, вы для начала расскажете обо всем, что вам известно, Беата? А потом слово возьмут те, кому есть что сказать.

– Да, конечно.

Она неуверенно встала. Отметила про себя, в каком свете он ее выставляет.

– Спасибо, Эрнст, но… как я уже говорила, мне известно не больше, чем вам. В пятницу утром исчезла Шарлотта, как вы все знаете, бесследно, около восьми часов утра она вышла из комплекса «Томмеруп», и с тех пор ее никто не видел.

– Полиция ни хрена не делает, – сердито прокричал какой-то тощий мужчина.

– Это не так, – заметила Беата. – И в субботу, и в воскресенье у нас в городе было много полицейских.

– Но им следовало бы начать искать ее в пятницу, когда она пропала, – воскликнул Клаус возмущенно.

Эрнст сделал шаг вперед и, положив руку на плечо Клауса, слегка сжал его.

– Будь крепок в вере, мой друг.

Клаус закрыл лицо руками. К нему подошла женщина – Беата узнала в ней мать ребенка из детского сада – и обняла его. Он уткнулся носом в ее плечо и зарыдал.

Лис опустила глаза в пол, в руках у нее была чашка кофе. Трудно было понять, о чем она думает, но слухи о том, что Вернер изводил и жену, и сына, возможно, были не так уж преувеличены, как могло показаться, подумала Беата, глядя на ее хмурое лицо.

В связи с тем что проводилась масштабная поисковая операция, разгорелись споры о том, опасно ли сейчас гулять по улице в одиночку. Люди спорили, отчаянно жестикулируя, и вместо спокойного собрания, которое хотела провести Беата, начался коллективный приступ паники.

– Позвольте кое-что предложить, – сказала она, повысив голос.

В помещении стало тихо, и все тут же посмотрели на нее. Она осторожно положила руку на свой округлившийся живот и глубоко вздохнула.

– Мы могли бы разделиться на группы и отправиться искать пропавших… Дойти до кирпичного завода, пройти вдоль железнодорожного полотна и обойти спортивный комплекс. Лучше нас никто не знает наш город.

– Неплохая идея, – кивнул Эрнст, оглядывая собравшихся. – Если мы разделимся на группы по пять-шесть человек, то получится примерно тринадцать-четырнадцать групп бдительных глаз.

– И через несколько часов – в любом случае, – продолжала Беата оживленно, – мы угостим всех спагетти и сосисками, чтобы вместе закончить этот вечер!

Она видела, что мысль о совместном ужине была не очень-то по душе Эрнсту, но он кивнул и улыбнулся.

В конце помещения в двойных дверях появилась молодая мусульманка из полиции. Она стояла, засунув руки в карманы куртки и прислонившись к косяку. Жаль, что она не приехала раньше, подумала Беата. Рассказала бы как представитель полиции, насколько они там продвинулись в расследовании. Теперь надо попросить ее присоединиться к одной из поисковых групп, чтобы всем стало ясно: полиция поддерживает ее затею.

* * *

Нассрин махнула рукой в ответ, когда Беата подозвала ее.

– Не хотите ли присоединиться вот к этой поисковой группе?

Нассрин не сразу ответила. Она посмотрела на небольшую группу, на которую указывала Беата. Их было пятеро. Элегантно одетая женщина с убранными наверх волосами, двое мужчин в ветровках, полная женщина лет сорока с живыми глазами и тряпичной сумкой через плечо, а чуть поодаль от остальных – молодая женщина.

– Ее зовут Лу́на, – шепнула Беата. – В прошлом у нее были неприятности, какое-то время она была на общественных работах при церкви, и я пытаюсь опекать ее.

В эту секунду женщина с убранными наверх светлыми волосами окликнула остальных и спросила Нассрин, готова ли она идти.

Нассрин кивнула и пошла за ними.

– Предлагаю прогуляться вдоль железной дороги, – уверенно продолжила женщина, взяв на себя руководство. – Хотя, наверное, самым мудрым было бы пройтись по всем садам…

– Это невозможно, – перебила ее Нассрин. – Частные владения.

Женщина протянула ей руку.

– Вы из полиции, не так ли?

– Да. – Она кивнула и пожала ей руку. – Меня зовут Нассрин, я следователь полиции в Оденсе.

– Ну тогда осмотр садов должны были взять на себя вы, полицейские, – продолжала женщина. – Меня зовут Карина. Мы с мужем живем в Хорбю, но я здесь, потому что Вернер – мой свекор.

– Вот как! – воскликнула с сочувствием Нассрин, разглядывая с живым интересом энергичную женщину. – Значит, вы замужем за Хенриком?

– Да, все верно, – ответила она, расправляя красное шелковое платье.

– А Хенрик не смог приехать? – поинтересовалась Нассрин.

– Нет, он на курсах в Ольборге. И учитывая его должность, не так-то просто взять и уехать. Если бы Вернер умер, он бы, конечно, сразу же приехал.

– Может быть, ваш муж не чувствует оснований для беспокойства об отце? – предположила Нассрин.

За спиной Карины Луна бросила горящий окурок на тротуар и наступила на него. Они пересекли Киркевай и направились по небольшой тропинке в сторону Сваневай. В воздухе пахло свежестью после недавно прошедшего над Фюном дождя.

– Вернер с Хенриком нечасто видятся, но так бывает во многих семьях.

– Все любят Вернера, – вмешалась полная женщина. – Здравствуйте, меня зовут Рут. – На лбу у нее уже выступил пот, хотя прошли они совсем немного. – У Вернера был хороший магазин, и он тренировал обоих моих мальчиков, когда они начали играть в водное поло.

– И меня тренировал, – сказал один из мужчин в ветровке. – Вернер тренировал меня в течение четырех лет.

– И все любят Вернера? – переспросила Нассрин, оглядев всю компанию.

– Ну, не знаю, – сказал другой мужчина в ветровке, которого звали Ларс. – На Вернера всегда можно рассчитывать, но мы также знаем, что он частенько давал волю рукам, именно поэтому ему в свое время пришлось уйти из клуба.

– Да ладно, не так уж и часто, – вмешалась Рут. – И разве не за дело вам попадало? – Она улыбнулась и подмигнула ему.

– Наверняка за дело, – засмеялся Ларс и обернулся к Нассрин. – Но, насколько я знаю, дома Вернер тоже распускал руки.

Нассрин посмотрела на Карину.

– Поэтому они и не встречаются?

– Мне об этом ничего не известно, – ответила та холодно.

– Он бил сына, – продолжил Ларс как ни в чем не бывало. – И жену тоже.

– Вы что, это видели? – недовольно пробурчала Карина, повернувшись к нему.

– Нет, но я видел вашу свекровь после этого в супермаркете.

Нассрин покосилась на Карину, размышляя о том, как бы Лиам поступил в этой ситуации.

– Вы не знаете, знаком ли Хенрик с Шарлоттой Лаурсен, которая тоже исчезла?

– Нет. А почему он должен быть с ней знаком? Мы живем в Хорбю… Я же говорила.

Нассрин заметила, что женщина как-то иначе стала смотреть на нее, она откинула голову немного назад, и ее тон изменился, когда она снова заговорила.

– Наверное, вы довольны тем, что не приходится носить платок?

– Вы спрашиваете, потому что я похожа на мусульманку? – спросила Нассрин, глядя ей прямо в глаза.

– Да! Ведь много кто из ваших женщин борется за свои права, может, конечно, вы и не чувствуете давления? Или это только на работе вы ходите без платка?

Вокруг них все замолчали. Нассрин задумалась, стоит ли рассказать, что когда-то она была мусульманкой, но больше не исповедует ислам. И что поэтому больше не встречается с родителями, но привязана к своим дядям. Но потом решила ничего не говорить.

– Хорошо, что вы думаете об этих проблемах, но лично я не чувствую себя угнетенной.

– Но многие из ваших мужчин требуют подчинения, – не унималась жена Хенрика. Говорила она возмущенно, словно эта тема была для нее очень важной. – Они угнетают женщин, а скоро вообще все захватят. Только посмотрите, сколько работы у полиции в Вольсмосе… Туда теперь боятся ездить почтальоны и представители «Охраны животных». Меня удивляет, что у полиции вообще нашлись резервы, чтобы искать моего свекра. – Казалось, открылся какой-то клапан, и слова с шипением вырывались наружу. – Я не понимаю, почему они должны жить здесь, если они явно не хотят становиться частью нашего общества!

– О чем это вы? – не выдержав, воскликнул Ларс. – Мы здесь, чтобы помочь в поисках вашего свекра, так что избавьте нас от вашей политической пропаганды! – Он смерил Карину взглядом. – Если вам не нравится эта молодая женщина, которая просто выполняет свою работу, или не нравится работа полиции в целом, возможно, вам следует отправиться домой. Мы можем продолжать поиски и без вас.

Карина холодно посмотрела на него, а затем, не говоря ни слова, резко повернулась и ушла. Все молча стояли и смотрели ей вслед.

– Ничего себе! – воскликнула Рут, натянув на плечо съехавшую сумку.

– Она выставляла свою кандидатуру от «Новых правых» на последних выборах, – пояснил Ларс, когда невестка Вернера исчезла. – Извините, что вам пришлось все это выслушать, – обратился он к Нассрин.

– Да пошла она, – мрачно сказала Луна, снова закуривая сигарету.

– Заявлениям «Новых правых» не должно быть места в обществе, – тихо сказала Нассрин, досадуя, что оттолкнула от себя невестку Вернера. – На гневе и ненависти ничего не построишь.

Она сама слышала, что звучит как дядюшка Альдар.

Рут повела группу дальше, и скоро все позабыли про Карину. Они немного рассредоточились, вытянувшись цепочкой; то и дело отходили налево или направо. Второй мужчина в ветровке – он так и не назвал своего имени – шел по другую сторону высокой живой изгороди. Нассрин слышала его шаги, но не видела его. Рут встретила по пути знакомого и так смеялась, что все ее тело колыхалось.

– Вы думаете, с ними что-то случилось? Думаете, они мертвы?

Нассрин почувствовала, как кто-то коснулся ее руки. Это была Луна. Она посмотрела в серо-голубые глаза молодой женщины. Что-то в ее взгляде говорило о том, что у нее не было счастливого детства.

– А что, если мы найдем их? – продолжила Луна. – Вдруг где-то тут лежат их тела, а мы будем проходить мимо?

Хотя женщина была на полголовы выше, Нассрин положила руку ей на плечо.

– Будет хорошо, если мы их найдем, – ответила она и быстро добавила: – И нет никаких оснований думать, что они мертвы. Они могут быть ранены, и тогда им нужно, чтобы мы нашли их и пришли на помощь.

Как же ей хотелось, чтобы Лиам был рядом. У них не было времени проговорить то, что она должна была отвечать.

– Вы знакомы с Шарлоттой и Вернером?

Луна покачала головой.

– Я знаю Беату. Она позвонила и спросила, не могу ли я прийти на собрание. Мне кажется, она боялась, что никто не придет. Было бы некрасиво, раз она придумала собрать людей.

Нассрин внимательно посмотрела на нее.

– Как вы познакомились с Беатой?

– Это было несколько лет назад.

Луна сделала паузу, казалось, внезапно почувствовав неловкость.

– Я была социальным работником и ухаживала за ее матерью.

– Так вы знакомы с родителями Беаты?

– Да, но…

Луна отошла в сторону, чтобы заглянуть через низкую изгородь в заросший сад.

– Я больше не работаю на этой должности.

К ним приближался Ларс, и Нассрин почувствовала, что он хочет что-то сказать.

– Насчет водного поло… – начал он.

– Да, пожалуйста, расскажите, – улыбнулась ему Нассрин.

– Хенрик ведь тоже играл тогда, но он был тщедушным и маленьким. Я никогда не сталкивался с тем, чтобы кого-то так сильно прессовали. И к тому же собственный отец. Думаю, ему приходилось проглатывать по несколько литров хлорированной воды в неделю.

– Почему же он продолжал играть?

– Тогда были другие времена, и трудно было сказать «нет» такому человеку, как Вернер.

Нассрин понимающе кивнула, хотя она не имела никакого представления о жизни в маленьком фюнском городке тридцать лет назад.

* * *

Вечернее солнце наконец-то пробилось сквозь последние дождевые тучи, и, когда Лиам и Дея шли по дорожке, ведущей к приходскому дому, в воздухе стоял запах мокрой земли и лета. Лиам издалека заметил Нассрин. Она стояла в очереди к длинному столу, поставленному на лужайке для импровизированного фуршета.

Лиам уговорил Дею поехать с ним. Днем он еще надеялся вернуться домой к ужину, чтобы впиться зубами в баранью ногу, которую видел в холодильнике, но этому не суждено было сбыться.

– Эй, Насс, есть новости?

– Не особенно, но мне удалось кое с кем пообщаться.

Положив еду на тарелки, они отошли от стола.

– Похоже, Вернер – жестокий человек, – продолжила Нассрин, понизив голос, – и еще я узнала, что их сын, Хенрик, женат на женщине, которая баллотировалась от «Новых правых» на последних выборах. Кажется, она довольно агрессивно относится к мусульманам и исламу.

– Насколько агрессивно? – спросила Дея, которая сосредоточенно наматывала на вилку спагетти.

– Во всяком случае, достаточно, чтобы сцепиться со мной и в ярости покинуть нашу поисковую группу.

Дея с удивлением оторвалась от своей тарелки.

– О’кей, на это нам надо обратить внимание, – сказал Лиам. – Ты что-нибудь еще узнала о Хенрике?

– Один человек рассказал, что Вернер заставлял Хенрика заниматься водным поло в детстве, хотя Хенрик все это ненавидел и играл плохо. И как говорят, Вернер раздавал затрещины налево и направо… и дома тоже.

– Вообще-то Хенрик посылает нам какой-то сигнал, раз не едет домой, когда весь город стоит на ушах из-за исчезновения его отца, – Дея переключилась со спагетти на сосиску.

– Дея?

Мужчина средних лет, широко шагая, приближался к ним. Он был высоким, сухопарым, с темными волосами и карими глазами.

– Так и знала, – прошептала Дея, придвинувшись чуть ближе к Лиаму.

– Дея! – Мужчина с энтузиазмом раскинул руки в стороны.

Дея напряглась, но позволила себя обнять.

Мужчина отпустил ее и сделал шаг назад, как будто хотел получше рассмотреть.

– Я так рад тебя видеть.

Он сказал это с такой теплотой, словно они знали друг друга всю жизнь. Затем повернулся к остальным.

– Я двоюродный племянник Деи. Меня зовут Йоханнес, – представился он. – В течение многих лет я был пастором в этой церкви. – Он оглянулся на Дею. – Но прошло уже довольно много времени с тех пор, как мы виделись в последний раз.

Дея застыла, как будто ее обесточили, а бывший священник как ни в чем не бывало принялся рассказывать, как Дея приходила к нему в церковь после смерти мужа.

– Для нас было счастьем чувствовать, что мы можем быть рядом с ней и поддерживать ее в такое трудное время. Быть рядом с Богом, искать спасения. В самые мрачные моменты нелегко бывает увидеть свет и Божью волю, когда смерть забирает тех, кто нам близок.

При виде этой всепоглощающей заботы Лиаму захотелось обнять Дею и отвести ее в сторону, потому что он точно знал, что она сейчас чувствует. Она все это ненавидела.

– И это совершенно нормально – искать утешения в церкви, когда теряешь близкого человека, – торжественно закончил Йоханнес, но Дея уже шла обратно к столу, чтобы отнести пустую тарелку.

Йоханнеса позвала какая-то женщина, и он тут же поспешил к ней, с улыбкой кивнув Лиаму и Нассрин.

Нассрин и Лиам вопросительно посмотрели на Дею, когда та вернулась.

– Мне не следовало тогда обращаться к ним, это была ошибка. Но я была совсем одна. Они – мои единственные родственники. Мой отец и Эрнст – братья. Отец умер много лет назад, и я обратилась к Йоханнесу и Эрнсту, потому что не понимала, как мне быть.

Она внезапно замолчала, словно сожалея, что рассказала о себе. Потом отступила назад, безучастно переводя взгляд с одного на другого.

– Йоханнес и Эрнст – такие святые, что я уже давно сыта ими по горло. Единственный нормальный человек в их семье – моя кузина, то есть мать Йоханнеса, она человек здравомыслящий. Не знаю, как она их терпит.

Дея ушла. Лиам остался с Нассрин, наблюдая за тем, как Дея твердым шагом идет по садовой дорожке. Через минуту она исчезла за изгородью.

* * *

Лиам расстроенно захлопнул ноутбук.

– Что, получил протокол заседания клуба? – спросила Хелене, нежно поглаживая его по руке.

– Да, и это, честно говоря, полное дерьмо. Я-то думал, речь там пойдет о Клаусе и тренировках, но беда не приходит одна: похоже, клуб теряет материальную поддержку и в этом году, и в следующем, потому что лесопромышленная компания, наш главный спонсор, обанкротилась. Все их платежи уже на три месяца приостановлены, так что счет клуба ушел в минус, и банк ничем не сможет помочь.

– То есть клуб могут закрыть? – спросила Хелене. – Но почему же вас не предупредили, Лиам? Что будет с детьми, если клуб закроется?

Она села напротив него. Его охватила внезапная нежность к Хелене, и он протянул ей руку.

– В любом случае сейчас не будет ни тренировок, ни матчей, а потом, возможно, придет конец команде семнадцатилетних. Это означает, что они должны будут отбираться по результатам матчей шестнадцатилетних. Андреас будет не в восторге!

– Но, может, все еще образуется? Разве у него нет шанса войти в команду?

– Не знаю, – ответил он, покачав головой. Сын потратил столько часов на эти тренировки. Лиам поцеловал жену в лоб. – Я бы выпил на ночь бутылочку пива в саду… Пойдешь со мной?

– Нет, спасибо, я собираюсь принять душ, чтобы волосы высохли перед сном.

Лиам сидел и смотрел на петуха и кур – птиц подарили его родители. Отец подрезал им крылья, хотя куры и так летать не умеют. Мать считала, что нельзя так обращаться с животными, но у отца было свое мнение. Куры жили в старом детском домике Лауры и Андреаса. Может, повезет и скоро сюда наведается лиса?

Он сделал глоток пива и посмотрел на бледно-розовое вечернее небо. Подумал о Дее. Он никак не мог понять ее сегодняшнего раздражения. Оказалось, она такая ранимая. Когда-то она сама рассказала ему, что муж умер внезапно и это стало травмой для нее, и он смог догадаться, что впоследствии у нее был затяжной кризис. Но в ее взгляде было столько неприязни или, скорее, стыда, когда этот бывший пастор подошел поздороваться. Лиам не помнил ее такой. Даже в молодые годы.

Сделав еще глоток, он задумался о том времени, когда в его жизни еще не было Хелене. Они с Деей однажды в выходные оказались вместе на курсах в гостинице «Нюборг Странд». Вечер провели на дискотеке в подвале отеля, а на следующее утро он проснулся голым в ее постели. Им тогда было чуть больше двадцати, и они не вылезали из постели, пока их не выгнали из номера. Он улыбнулся и допил пиво. В тот день они опоздали на занятия, потом распрощались и не виделись много лет.

Когда его спросили, хочет ли он, чтобы Дея Торп приехала работать в Оденсе после возвращения из Гренландии, он сразу же согласился. Он понимал, что это не только потому, что она была очень и очень толковым следователем, но и из-за теплых воспоминаний. Не потому, что это могло превратиться во что-то большее, да к тому же ее вряд ли можно было назвать легкой в общении. Временами ей было очень трудно держать себя в руках. Ему рассказали, что ей пришлось уехать из Гренландии, потому что она, застигнув одного мужчину на месте преступления – он насиловал свою девятилетнюю племянницу, – так сильно ударила его, что сломала ему нос, и его пришлось отправить в больницу в Исландии, где ему делали ринопластику. Но Лиаму Дея нравилась. Он уважал ее и доверял ей.

Лиам почувствовал жужжание в кармане и достал телефон. Это было сообщение от Нассрин. Она прислала фотографии страниц из Корана ее дяди Хайана. Несколько стихов из разных мест были обведены кружками. Среди них были и те три, которые они нашли.

Лиам тут же ответил.

«Браво, Насс. Можешь заехать?»

«Сейчас?»

«Да, я хочу изучить их до завтрашнего брифинга».