Поезд пер вперед и вперед, облака проносились мимо пушистыми скакунами.

Он сделал остановку в местечке Данбар, о котором я раньше даже не слыхал, потом снова тронулся, но вдруг без каких-либо причин замедлил ход и совсем встал. Я поднялся на ноги и выглянул в окно. Рядом не было видно ни вокзала, ни города, просто поле кругом. Я нечасто езжу поездом, но даже я знаю, что пассажиры не заходят в вагоны прямо с поля.

Потом раздался голос с шотландским акцентом.

«Дамы и господа, приносим извинения за задержку. В поезде, осуществляющем движение перед нами, произошла поломка. Мы сообщим подробности, как только они станут известны».

Я посмотрел на руку – часы показывали 10:22. Все еще полно времени до прибытия автобуса. Снова сел и начал думать, как там Эми. Хотел ей позвонить, но забыл зарядить телефон. Надеялся, Дылда Дэйв не сильно ее доставал в поездке. Но даже если так, теперь у меня был план расправы. После такого он точно будет держаться от нее подальше.

Остановка затягивалась. Я снова взглянул на часы. 10:51. Чувство такое же, какое я испытывал тогда, когда сидел на том ограждении и следил за дверью в папин подъезд. Я снова встал и выглянул в окно. Коровы жевали траву, низко наклоняя головы. Глядя на них, я понял, что тоже проголодался. Надо было купить шоколадку или что-то такое. И деньги вроде были. Мимо ходили люди с пакетами еды. Я сначала решил, что тоже чего-нибудь куплю, но потом передумал. Не хотелось терять место, а уж тем более чтобы кто-нибудь украл мою сумку или мяч.

Было интересно, где мы остановились. Когда мы летели в Испанию, на экране показывали карту, по которой двигался крошечный самолетик, показывая, где мы летим. Надо бы и в поездах такое сделать. В чем я был уверен, так это в том, что состав стоит на месте и не двигается. Меня начали одолевать дурные мысли. Что если автобус подъедет к школе раньше меня? Мама узнает, что я никуда со всеми не ездил. Подумает, что я сбежал, и позвонит в полицию. Разве не логично? Ради себя она такое никогда не сделает, а вот ради меня – всегда пожалуйста.

Шотландец в динамике снова ожил.

«Дамы и господа, приносим извинения за задержку…» Просто скажи уже нам, почему мы стоим на месте. Я не затем покупал билет, чтобы пялиться на коров. «Поезд, следующий по маршруту перед нами, вышел из строя.»

Сначала сказали, что поломка, теперь – что вышел из строя. Красивые слова, так бы и сказали: «барахлит». И именно сейчас, как будто на этой неделе мало всего произошло. Можно было бы попросить у кого-нибудь телефон и позвонить маме, но что бы я ей сказал? Что поезд встал? «Из Озерного края?» – спросила бы она, удивившись. Когда это они успели построить эту ветку?

В отчаянии я стукнул по двери туалета.

– Ой, – послышался голос изнутри. Зная, как мне везет по жизни, я представил, как из кабинки выйдет огромный шотландец и тут же даст сдачи.

Я встал и начал шагать по крошечному пространству тамбура. Никого, кроме меня, кажется, не смущало, что мы не едем. Все спокойно покупали еду, болтали, пили, слушали музыку. Наверное, никто из них не наврал маме, не возвращался вовсе не оттуда, откуда обещал вернуться, никого из них не ждала дома самая строгая в жизни взбучка.

Поезд по-прежнему не двигался с места.

Когда я уже начал думать, что проведу остаток своих дней у поля с пасущимися коровами, поезд тронулся. По вагону понесся радостный шум. Поезд набирал скорость, но все же ему было не догнать мое сердце, которое в тот момент неслось вперед как угорелое.

Через силу я посмотрел на часы. Не хотелось, но куда деваться. 12:02.

Вот блин.

– Не подскажете, сколько осталось до Ньюкасла? – спросил я у парня, сидевшего на полу с банкой пива в руках.

– Около часа, – ответил он, пьяно улыбаясь. Хотелось бы мне, чтобы и у меня был повод улыбнуться. – Опаздываешь? – продолжил он, прихлебывая из банки.

– Ага.

– На матч?

Я даже не знал, что «горожане» сегодня играют. Вот отстой.

– Я не хожу на футбол.

– И тебя можно понять.

Разговаривать с ним не хотелось. Алкаши остались для меня в прошлом, как и все остальное. До школы мне стопудово вовремя не добраться. Я прокручивал в голове, что скажу маме. Озерный край мне не понравился, ну, я и решил поехать в Шотландию. Куда именно в Шотландии? – спросит она. – В Эдинбург. И тогда она все поймет. Там живет твой отец, – скажет она. – Ты же поэтому туда поехал? И я кивну. И тогда она заставит меня рассказать зачем, и атмосфера дома станет еще хуже, чем сейчас. Скорее всего, орать тогда станут на меня, и мама позаботится о том, чтобы я больше никогда не увидел папу, даже когда мне исполнится восемнадцать.

Я начал молиться Богу, в которого верит Эми, чтобы поезд сломался и я вообще никогда не добрался до дома. Но прикол в том, что когда тебе так хочется, чтобы случилось что-то плохое, оно никогда не случается. Казалось, поезд, наоборот, набирал и набирал скорость.

Снова послышался голос из динамиков.

«Следующая остановка: Ньюкасл. Следующая остановка: Ньюкасл».

Хорошо, хорошо, я и с первого раза понял, мистер Шотландец.

Я встал и выглянул в окно. Увидел домики, принадлежавшие тем, кто разговаривает на джорди. Никогда бы не подумал, что мне будет так противно вернуться в Тайнсайд. Пытался рассмотреть Сент-Джеймс Парк. Подумал, что если увижу его – значит, везение на моей стороне, но нет, его загораживало слишком много зданий.

Я снова взглянул на часы. 13:06. Автобус, наверное, уже приехал, дети высыпали на улицу и, смеясь и толкаясь, хватают свои сумки. Эми тоже там, обнимает своих родителей, но моей маме и ЖП некого обнимать. Они бродят кругами и высматривают меня, но все безрезультатно.

– Дэнни! Кто-нибудь видел Дэнни? – кричит мама испуганно.

– Дэнни? – растерянно проговорит мистер Хезерингтон. – Его тут нет.

– Как это нет?

– Он не ездил с нами. Сказал, что поедет к бабушке.

Мама изменится в лице, ей придется сесть, потом она позвонит бабуле и узнает, что я и у нее не появлялся, и тогда она позвонит в полицию, а потом я внезапно окажусь рядом, и она будет счастлива, но только пару секунд, потому что потом она будет психовать примерно миллион секунд, натравит на меня ЖП, а потом и сама меня отлупит. Вот что меня ждет.

Меня начало тошнить.

Поезд остановился. Я поднял сумку и пошел к выходу из вагона.

– Пока, братан, – сказал мужик с банкой пива.

Я ничего не ответил. Вылез из вагона с сумкой наперевес и потащился к зданию вокзала. Даже не побежал – зачем? Какой в этом смысл? Слишком поздно. Я проверил конверт. У меня оставалось еще больше ста фунтов, вполне достаточно для того, чтобы купить билет обратно до Эдинбурга. Но мне в голову пришла тупая идея. Тупизм от короля тупости.

Я пошел к стоянке такси.

– Тебе куда, приятель? – спросил таксист.

Приятно было слышать родной тайнсайдский акцент.

Сначала решил попросить его отвезти меня к школе, но передумал.

Оттуда они уже уехали. Я назвал адрес дома в Уикхеме.

Разговаривать не хотелось. Чего не скажешь о нем.

– Где ты был?

Я вздохнул.

– В Шотландии.

– С парой потных[4]? – Я решил, что сел в машину парня из наших мест, но понятия не имел, что он имеет в виду под этим словом. – Один? – спросил он, следя за мной в зеркале заднего вида.

Я кивнул.

– Далековато. К родителям ездил?

Никогда бы не подумал, что произнесу это, но все же произнес.

– Ага. К папе.

– Классно время провел?

– Ага, отпад.

И на этот раз я почти не соврал.

После этого таксист замолчал. Наверное, понял, что больше от меня ничего не добьется.

Мы пересекли Тайн и через десять минут въехали на улицу, на которой жил ЖП.

– Приехали, приятель.

Я посмотрел на подъездную дорожку у дома ЖП. Наверное, они еще в школе. Ходят, ждут, высматривают меня. Мама пытается до меня дозвониться, но не может, и не понимает, что же такое происходит. Я подумал, что надо выйти из такси и подождать их возвращения, но вдруг в таком случае мама еще сильнее разозлится?

– А можете меня в другое место отвезти? Пожалуйста.

– Ага, если только это не Шотландия.

Я попросил отвезти меня к школе.

– Школа закрыта. Сегодня суббота.

– Отвезите, пожалуйста.

Таксист пожал плечами.

– Дело твое. И деньги твои.

Я думал, поездка из Эдинбурга была худшей в моей жизни. Но я ошибался. Теперь я ехал прямо к маме и ЖП. Я коротко помолился про себя. Попросил Бога Чудес спасти меня.

Через несколько минут таксист свернул к школе. Я закрыл глаза, зная, что увижу, когда их открою. Один «Рендж-Ровер», двое людей возле него кусают ногти, высматривая парня, который вообще не выходил из автобуса.

– Прибыли, – сказал водитель. – Тебя целая делегация тут встречает.

Я открыл глаза. И не поверил им. По обе стороны дороги стояли машины, а рядом с ними толпы людей. Я протер глаза, испугавшись, что сплю, но нет, все происходило в реальности. Автобусов и в помине не было, только мамы и папы, мамы и папы.

– Здесь нормально? – спросил таксист, сбавляя ход.

Я не хотел, чтобы он меня высадил прямо рядом с мамой и ЖП.

– Нет, еще подальше.

Я сполз вниз на сиденье, как делал в Эдинбурге, аккуратно выглядывая в окно. Потом я заметил их – сначала ЖП, как его не заметить с таким пузом, потом маму, она разговаривала по телефону.

– Можно еще чуть дальше?

Я сложился в три погибели и совсем съехал вниз, чтобы они меня не заметили, когда с ними поравнялось мое такси. Через пару секунд я выпрямился и посмотрел назад. ЖП уменьшился в размерах, мама стала с ноготок. Опасность миновала.

– Можно вот здесь.

И таксист остановился.

– Счастливо.

Я заплатил по счетчику и накинул чаевых. Видел, как мама это делает. Приходится так делать, иначе ругани не оберешься. Я схватил сумку и вылез из машины.

– Береги себя, приятель.

Вот уж куда я теперь денусь.

Такси уехало, а я подошел к чьим-то маме и папе. Они стояли возле машины, которая, казалось, держалась только за счет ржавчины.

– В чем дело?

– Без понятия, – ответила женщина. Она курила сигарету, и дым окутывал ее, как на пожаре.

– Видимо, автобус сломался, – сказал ее муж. – Должны были сто лет назад приехать.

Йес. Йес. Йес.

Я чувствовал себя так, будто забил победный гол за Ньюкасл в финале Лиги чемпионов. Только лучше. Первая хорошая новость за пару столетий. Поезд задержался, но автобусы задерживались еще сильнее. Мама и ЖП решат, что я застрял вместе со всеми. Но до полной безопасности пока было далеко, нужно сделать вид, что я ездил на экскурсию. Если меня увидят на улице с сумкой на плече, возникнет вопрос, как я попал к школе до прибытия автобуса. Я, конечно, быстро бегаю, но не настолько же.

Автобусы обычно останавливаются на площадке у главного входа в школу. Нужно было сделать так, чтобы создалось впечатление, будто я оттуда и иду. Решил обойти территорию вокруг школы. Прошел по улице, нырнул в дыру, проделанную в заборе десятиклассниками, потом пересек футбольное поле за школой и прошел вдоль здания, мимо сгоревшей химической лаборатории. Там, за железными мусорными баками, было местечко, где я мог выждать время.

Долго ждать не пришлось. Минут через двадцать в поле зрения появились автобусы. Как я и предполагал, они заехали на парковку и остановились прямо у входа в школу. Через несколько секунд из дверей повалили дети. Настало время и мне выйти из укрытия. Я схватил сумку и прошел вдоль автобусов так, чтобы меня не было заметно с улицы. Пацаны и девчонки сбегали со ступенек. Я поторопился слиться с толпой. Успел спуститься всего на пару ступеней, когда кто-то тронул мое плечо.

– Дэнни?

Я обернулся.

Это была Эми, вся розовая, потому что успела загореть за неделю на природе.

Я не знал, что сказать. Догадался только произнести «привет».

– Что ты тут делаешь?

– Хотел просто тебя встретить.

– Какой ты внимательный, Дэнни. А что это за сумка? – спросила она, опустив взгляд.

Я поторопился ответить, а надо было бы как следует подумать.

– За покупками ходил.

Эми странно посмотрела на меня.

– За покупками? Ты же это терпеть не можешь.

– Покупал кое-что для мамы.

– Как бабушка?

– Бабушка? А, гораздо лучше. Почти здорова.

Эми сделала крошечный шаг вперед, как будто не могла дождаться объятия. Я так хотел прижать ее к себе. Но не мог. Только не у школы.

– Как все прошло с сама знаешь кем? – спросил я.

Она посмотрела на фигуру Дылды Дэйва, возвышавшуюся по другую сторону площадки. Он делал шейный захват какому-то мальчику.

– Он вел себя как полный идиот. Я тебе все подробно расскажу, но не сейчас. – Эми быстро дотронулась до моей руки. – Мама с папой ждут уже сто лет. Позвоню тебе попозже.

– Ага, пока, Эми.

– Люблю тебя, – произнесла она одними губами.

– И я тебя.

Эми быстро скрылась из виду.

Я поспешил к дороге, надеюсь, что никто не подойдет и не начнет расспрашивать, где я был и какого черта я делаю у школы в субботу.

Ни одна живая душа не подошла.

Мама заметила меня первой. Она быстро перебежала дорогу, широко улыбаясь. Подошла ближе. Я проверил, не видно ли на лице синяков, но ничего не заметил. Наверное, тональником замазала.

– Ох, Дэнни. – Она крепко обняла меня. Не так крепко, как Стиви, но тоже хорошо. – Я так скучала.

– Ага, я тоже.

Когда мы наобнимались, развязной походочкой приковылял ЖП. Улыбаясь, как обычно, он погладил меня по голове жирной рукой.

– Хорошо съездил, Генерал?

Хватит уже меня генерализировать.

– Ага, неплохо.

ЖП сунул пару фунтов мне в карман. Боже, да я реально богач.

– А это что, Дэнни? – спросила мама.

– Ты про что?

Мама потянулась к карману моей рубашки и вынула шотландскую пятифунтовую купюру. Она посмотрела на нее и перевела взгляд обратно на меня.

– На улице подобрал.

– Шотландская купюра в Озерном крае?

– Ну а что, – сказал ЖП, – на озера толпы Джоков приезжают со стороны Блэкпула. Наверное, отправили за ней целый поисковый отряд из самого Глазго.

Мама сунула банкноту обратно мне в карман, но расспросы не закончились.

– Чего вы так долго?

– Автобус сломался.

– А мне почему не позвонил? Я вся испереживалась.

– Телефон разрядился до нуля.

Возможно, это была единственная правда, которую я сказал ей за всю неделю.

По пути домой мама спрашивала меня то об одном, то о другом, но совсем немного, и отвечать было легко. Наверное, ей хватило ежедневных расспросов по вечерам. Я еще раз присмотрелся к ее лицу, но ничего не увидел. Подумал, что если он избил ее в четверг, то следов могло уже не остаться. Я принюхался. Пивом или антисептиком не пахло. Возможно, у нее огромный синяк на спине в том месте, где он ее ударил. Но мне его увидеть не дано. И вообще, я просто радовался, что мама пережила эту неделю.

ЖП гнал, но из себя его никто не выводил. Он припарковался перед гаражом, и мы вошли в дом. Я поднялся наверх и рухнул на свою кровать. Вынул мяч из сумки и крепко его обнял, как вратарь в углу ворот. Мне сразу стало лучше.

Открылась дверь, и вошла мама. Она села на кровать рядом со мной. Посмотрела на мяч.

– Новый?

– Ага. Из магазина.

– У тебя же есть мяч.

– Другой захотел.

– С виду дорогой.

– Да не особо, – сказал я, хотя понятия не имел, сколько он стоил.

– С тобой все хорошо, Дэнни?

– Ага.

– По телефону мне так не показалось. Ты так отдалился.

– Я и был далеко.

– Ты знаешь, о чем я. – Она почесала ногтями мое одеяло. – Мы стараемся во всем разобраться.

– Он тебя ударил, когда мы разговаривали. Заставил тебя плакать.

– Послушай, Каллум бесится, когда я делаю что-то не то.

– Икота – это нормально.

– Он пытался ее остановить.

Я отвернулся. Впервые за всю свою жизнь мне стало за нее стыдно. Я думал, она лучшая мама на планете. Думал, она умная. Думал, она всегда все делает правильно. Но я ошибался. Она просто хотела, чтобы я с ней во всем соглашался. Да, мам, нет, мам, рад стараться, мам. Ну уж нет. Не будет такого. Потому что я знал то, чего не знала она. Факты знал. Факты, на которые она даже не взглянула.

Мама встала и пошла к двери.

– Ты открытку нам не отправил.

Ага. Привет из Эдинбурга. Она бы хлопьями за завтраком подавилась.

– Не, мам, не отправил.