А музыка, которую Пьеро продал в Нью-Йорке, множилась в записях, широко расходилась и стала пользоваться огромным успехом. Пластинка с ее записью называлась «Баллада для луны», ее мелодию напевали дети по всей Северной Америке. Они часто просили, чтобы им подарили ее на день рождения, и получали эту пластинку, обернутую в зеленую, розовую или голубую бумагу. Они ее разворачивали, и с фотографии на конверте пластинки на них смотрели молодые новобрачные. Дети очень удивлялись, что получали подарок, который хотели. Они привыкли к тому, что им вообще не дарят подарков. Они не знали, благодаря чему трудные времена миновали. Но они стали замечать, что их жизнь понемногу улучшается. Когда они надевали носочки, большие пальчики больше не вылезали из дырочек. Они обращали внимание на то, что, когда вечерами ложатся спать, животики их не урчат от голода. Они открывали свои сумочки для завтрака и находили там сладкие булочки. Они замечали, что, когда поднимают свою кошку, ее ребра уже не прощупываются. А когда они просыпались по утрам, из их ротиков уже не поднимались вверх маленькие белые туманные барашки.

Щеки их матерей порозовели. Они стали шить себе красивые платья. Они приносили домой сумки с продуктами, готовили сытную еду и пели, обжаривая помидоры. Кофе теперь стали пить со сливками. Сладкое давали несколько раз в неделю. На кухонных столах в небольших тарелочках как в сказке возникали маленькие кексики и кусочки пирога.

Великая депрессия закончилась. Мелодия Пьеро в сознании детей совпала с окончанием трудных времен.

Детский опыт подсказывал, что именно эта мелодия вызвала к жизни новые, счастливые времена. Они постоянно слышали ее по радио, и эта музыка сопровождала все больше всяких интересных изменений. Чем чаще мелодию Пьеро передавали по радио, тем лучше шли дела.

Сам Пьеро почти не обращал внимания на успех своей музыки. Следить за этим он не мог, потому что не получал роялти. Настал день, когда у него оставалось всего два доллара. Своему наркоторговцу он задолжал пять долларов, поэтому обращаться к нему не мог. Он пошел к черному ходу одного здания, о котором ему сказал другой наркоман. Он позвонил в дверь, из дома к нему вышел мужчина.

– Тебе повезло. Я только что получил новую дурь из Монреаля. Она лучше всего, что мне доводилось пробовать. Тебе больше ничего другого не захочется. Можешь мне поверить.

– Монреаль, – печально проговорил Пьеро, как будто теперь это место стало для него мифическим.

Он снял номер в гостинице «Одинокие сердца». Пол в его комнате был выкрашен в зеленый цвет. На обоях красовались лебеди. Он подумал, что это хороший знак. Он ввел в вену дозу монреальского героина. У него возникло чувство, какое бывает перед началом снегопада. Оно напомнило ему, как ребенком он лежал под одеялом и ему сказали, что школьные занятия отменили из-за того, что густо валит снег. Улицы пустынны, но где-то вдалеке слышится смех. Доносится ясный, чистый и прекрасный, безупречный звон церковных колоколов.

Пьеро вколол себе сразу весь оставшийся героин. Он уставился на лебедей на обоях, ожидая, что они станут двигаться, – но они оставались неподвижными. Так это случилось. Это был его последний гостиничный номер. Как странно. Он никогда не состарится.

Когда говорят, что вся жизнь промелькнет перед глазами, имеют в виду, что можно выбрать любой момент из прошлого, и почти всем хочется вернуться туда, где они были маленькими. Пьеро выбрал воспоминание о Розе. Она была с повязкой на глазах, когда все они играли в прятки. Он не спрятался. Вместо этого он нарочно громко топал, тяжело дышал и старался преградить ей дорогу, чтобы она протянула руки и коснулась его. И в памяти Пьеро ее руки были к нему все ближе и ближе.

Но Роза до него не дотянулась. Его поглотило безмерное одиночество. Он подумал, что прожил самую чудесную жизнь.

Ко времени своей кончины Пьеро был всемирно известен. Когда горничная, которая нашла его тело в маленьком номере, поняла, кем он был, она вскрикнула. Другие горничные в черных форменных платьях и шляпках, напоминавших белые маргаритки, сгрудились вокруг его тела.