– О чем ты говорила с гувернанткой? – позже спросил Макмагон у жены.

– Ах, с Мари? Хотя на самом деле с Розой. Ты же знаешь, она любит, чтоб ее так называли.

– И дети ее так зовут?

– Конечно. Они делают все, что она скажет.

– Почему же тогда она не заставит их хорошо себя вести? Почему у всех людей дети как дети, а мы с тобой каким-то непонятным образом произвели на свет диких зверей?

– Ей, наверное, до этого просто нет дела. Или, возможно, она понятия не имеет, что они себя ведут как-то не так.

– Ты даешь ей слишком много свободы. Она не в силах с ней совладать. Она как маленькая собачонка, которую выпустили из клетки.

– У нее романтичная натура. Можешь себе такое представить? Мать ее родила и тут же вышвырнула за дверь, а она все еще верит в любовь.

– В кого же она влюблена? Она говорила тебе, как его зовут?

– Говоря о нем, она не называет его настоящее имя. У него какое-то дурацкое прозвище. Вообще-то его зовут Джозеф. Она говорит, что хочет его найти. Но при этом и не думает выходить за него замуж, просто собирается стать его любовницей. Она говорит, он может вставать на руки и ногами вертеть мяч. Она мечтает его найти и отправиться с ним в путешествие.

– Что ты слушаешь эти ее бредни?

– Они для меня как волшебная сказка.

– Она с ним как-то связана? У нее есть какие-то мысли о том, где его можно найти?

– Завтра я собираюсь пойти в приют. Это же так просто. Я спрошу там, куда отправили жить этого недоумка, а потом мы его навестим. Если он вдруг вспомнит, кто такая Роза, я дам ей доллар.

– Мне бы тоже хотелось взглянуть на это мифическое существо.

– Я все тебе о нем расскажу. Да, чтоб ты знал, я возьму машину.

Макмагон перехватил Розу, когда она возвращалась домой. Она несла корзину с хлебом и рыбой, купленными неподалеку на рынке.

– Не подходите ко мне. Не трогайте меня, – сказала Роза, как только его увидела.

– Не ходи домой.

– Почему?

– Моя жена все про нас узнала.

Роза упала на колени. Она стала рвать траву. Она выдергивала ее из земли с таким остервенением, как будто хотела наказать за непослушание.

– Я все только порчу! Что мне теперь делать? Что теперь со мной станется? Я разрушила вашу семью. Я же, в конце концов, сумела поладить с вашей женой. Ну почему, почему, почему я такая извращенка? Теперь-то я уж точно погибла. Если б вы только знали, какие безумные мысли у меня в голове!

Она легла на спину и раскинула в стороны руки, изображая муку мученическую.

– И дети, – продолжала Роза. – Они уже и так как безумные. Только, пожалуйста, не говорите мне, что и они что-то знают про нас. Они тогда совсем сойдут с ума. Они кончат тем, что будут убивать мелкое зверье. Они станут убийцами. И я, может быть, стану такой же на всю оставшуюся жизнь. В моей натуре заложен такой порок. У меня, наверное, будет сотня любовников – чудаковатых дегенератов. А потом кто-нибудь напишет обо мне жуткий роман.

Макмагон бросил взгляд на Розу, продолжавшую лежать навзничь. Она просто прелестна, подумал он. Ее поведение не вмещалось ни в какие рамки. Разве мог он устоять против блистательной нелепости ее спектакля? До этого момента его чувства к Розе ограничивались в основном извращенной страстью с последующей реакцией, в которой страх смешивался с отвращением: именно такие эмоции в нем вызывали отношения с любой женщиной. Ни одна из них не стала для него хоть на йоту загадочной. Эти чувства не могли ни покорить такого мужчину, как он, ни грозить ему привязанностью. Но те эмоции, которые он испытывал, глядя на Розу, его явно озадачили. Хотя правильнее было бы сказать, они его ошарашили. Макмагон ощутил то самое очень редкое чувство, которое называют любовью.

Он мог оставить ее у дверей любого из своих борделей. Девушек с таким же прошлым, как у Розы, было великое множество. Все мы совершаем ошибки. Так разве не для того существуют деньги, чтобы расплачиваться за них?

– Права была сестра Элоиза, говоря обо мне, – сказала Роза, обращаясь к небесам. – Мне казалось, нет ничего зазорного в том, чтобы по вечерам кружиться в вальсе и резвиться с выдуманным медведем. Но она знала то, что и мне надо было бы знать, – нет ничего такого, что было бы придумано. Тогда я, должно быть, призывала на свою голову дьявола. Не с медведем я танцевала, а с самим сатаной. И стала проклята.

Но она была просто очаровательна! Ее терзали угрызения совести. И мучило чувство вины. Она считала себя грешницей. Макмагону вспомнились чудесные дни, когда он еще мог испытывать такие же чувства. Это Роза смогла заставить его вновь их ощутить. А он поступил с ней как грубая скотина. Он никогда не позволит другому мужчине так с ней обойтись, особенно какому-то сироте. Он протянул к ней руку и мягко взял ее руку в свою. Она поднялась с земли.

Она спотыкаясь плелась за Макмагоном. Лента, вплетенная в волосы, билась на ветру, как вороной жеребец, не желающий, чтоб его укрощали.