Мария дрожала, в голове у нее мелькали картинки. Сумочка. Резкие запахи. Черепа. Зачем Чарли показал их? «Смотри, – сказал он и ткнул пистолетом. – Они лежат там». Она стояла, окаменев, и не смела ни слова выдавить из страха, думая о том, что он застрелит ее из пистолета, который все время держал в руке. Потому что Чарли так больше не мог. Именно такими словами она думала об этом. Как тогда, когда слышала, как ссорятся родители и мама кричала, что она так больше не может. На его лице постоянно было мрачное выражение, морщины стали глубже, кожа посерела, плечи поникли. Мария догадалась, что он знал тех двоих, что лежали в пещере. Давным-давно. Его голос стал тише, и он сказал «прощайте» так серьезно, словно это был последний раз, когда он видел их. То есть то, что от них осталось.

Наконец Чарли сказал: «Не тут» – и затоптался на месте с выражением муки на лице.

Потом он сказал: «Я не могу сделать это здесь. Это неправильно», – и Мария поняла, что в этот момент он хотел причинить ей боль. Неизбежное произошло, он дошел до той точки, когда она стала ненужной. Помехой.

Но что, если ее мама, папа и Оливер умерли? Если он сказал правду? Не лучше ли и ей тогда умереть? Что с ней будет, если она выживет? У нее никого тут нет. Никого на Аляске. Она чувствовала, что тоже так больше не может. Ей хотелось плакать, но она понимала, что Чарли это разозлит.

Теперь они шли обратно к хижине. Началось извержение Редаута. Мария ощущала слабое содрогание земли и слышала грохот, но ей было все равно. Плевать, если пепел навсегда погребет их обоих под собой. Чарли несколько раз останавливался, стоял тихо и прислушивался. Она не знала, прислушивался ли он к вулкану или слышал голоса. Он снова вытащил пистолет и шел с ним в руке, пробиваясь сквозь снег и постоянно оглядываясь по сторонам. Он бормотал себе под нос, кашлял, напевал, и его странное поведение пугало ее. Что случится, когда они придут назад?

Они шли примерно четверть часа. По дороге он несколько раз говорил: «Нет, это место не годится», – и каждый раз она не могла дышать, думая о том, что будет, когда он найдет подходящее место. Она описалась от страха, но он не заметил этого. Моча беззвучно просочилась вдоль ее ноги, и сначала в одном сапоге стало тепло, а потом нога начала мерзнуть сильнее.

Они дошли до хижины, и Чарли был зол.

– Там лежала моя сестра. Понимаешь? Моя младшая сестра. Она пролежала там десять лет. Ты была так похожа на нее, но вы совсем разные. Ты другая. Ты пахнешь иначе. Все неправильно.

– Прости, – пробормотала она. Ей было жалко девочку, которая напоминала ее, но все-таки напоминала недостаточно, и которая умерла по какой-то причине.

– Прости? – закричал он. – Тебе жаль? Это твой папаша застрел мою мать. Все последние годы Асгер Вад был всего лишь бледной тенью в моей памяти. Но однажды я увидел его, когда зашел к брату в университет. Там, в офисе брата, стоял он, живым-живехонек. Тот, кто сделал это. И все вернулось.

– Мой папа не убийца, – пробормотала Мария.

Чарли улыбнулся улыбкой, которая ей не понравилась.

– Твой отец был неосторожен, так ему не терпелось подстрелить медведя. Вот он и попал в нее. Я видел, как она упала, и испугался, когда заметил их. Я струсил и спрятался за кустом. Прятался, пока Бет стояла там и кричала, кричала, кричала. И вот они подошли. Твой отец и Гриффин. Я услышал, как они говорили о тюрьме. Что их посадят за это. Тогда Гриффин достал пистолет и застрелил ее, Бет. Выстрелил ей в шею, будто она была каким-то животным. Они думали, что Бет была единственным свидетелем.

Чарли спрятал лицо в ладонях.

– А я, трус, лежал в кустах, смотрел на все это и ничего не сделал. Потом я проследил за ними, когда они оттащили тела и спрятали их в пещере. Потом Гриффин помочился на дерево у скалы. Подумать только… Помочился. А я… Мне пришлось просидеть в пещере два дня, пока отец не нашел меня. Знаешь, сколько мух может налететь за это время, даже в сентябре? Очень много, Мария. Больших мух. Они откладывают яйца. Казалось, что мама и Бет сами стали мухами. Они шевелились.

Он сделал ползущее движение рукой.

– Но ведь папа сделал это не нарочно, – сказала Мария, дрожа всем телом. – Почему ты не убил Гриффина?

– Хороший вопрос, Мария, – сказал он и склонил голову к плечу. – Во-первых, я не знал, кто такой Гриффин. Мне пришлось выпытать это у твоего отца, прежде чем он умер. А это заняло много времени, скажу я тебе. Мне пришлось делать вещи, которые я бы в других обстоятельствах не сделал.

Мария вспомнила окровавленный клочок бумаги с именем Гриффина. Так вот в чем дело. Ее отец привел убийцу к Гриффину.

– Во-вторых, – продолжал Чарли, – я поступил так, чтобы дать понять Гриффину: месть настигнет и его. Он должен был бояться. Думать о том, что значит кукольный домик. И ждать меня. Твой отец был просто генеральной репетицией, если можно так выразиться. А Гриффин стал вершиной замысла. Месть свершилась.

Мария сглотнула. Глубоко внутри она знала, что это правда. Она помнила противного Гриффина, перед которым всегда пресмыкался отец. Теперь она поняла почему, и от этой мысли ее замутило.

– Твой отец тоже был трусом, – сказал Чарли, будто прочитав ее мысли. – Он позволил Гриффину застрелить маленькую девочку и спас свою карьеру. Но теперь я прихлопнул двух мух одним ударом, прости за каламбур. Я отомстил за смерть своей семьи и помог брату получить должность, которая предназначалась Асгеру Ваду. Скоро… скоро я присоединюсь к нему в Анкоридже. Но, видишь ли, Мария… Я не могу взять тебя с собой.

Она заплакала.

– Не убивай меня, – сказала она.

– Ш-ш. – Он склонил голову к плечу. – Я не сделаю этого, Мария. Обещаю тебе.

Но она не верила ему. Она прочитала это в его глазах. Глаза стали пустыми, и он отвел взгляд. Он убьет ее. Но, может, рай все-таки есть там, наверху. И там ее мама, папа, Оливер и множество разных животных.

И тут началось. Небо потемнело, будто его внезапно накрыла огромная черная туча, вокруг стал падать пепел. Она сразу почувствовала его в носу и во рту и начала кашлять. Так же было и в прошлый раз, и мама велела зайти в дом. Но теперь мамы нет, и на этот раз все гораздо хуже, потому что Редаут так близко.

– Как нельзя удачнее, – сказал Чарли так тихо, что она едва расслышала его. – Все будет выглядеть так, будто этого никогда не случилось.

– Чего не случилось? – спросила она.

– Мария, не хочешь слепить снеговика? Если пойдешь вон туда, подальше от меня, то сможешь слепить отличного снеговика.