Когда много часов и километров спустя они отыскали гида Хатчинсона на краю Национального парка, было уже далеко за полдень. Тот стоял и вглядывался в глетчер с блокнотом и ручкой в руках, бормоча себе под нос. Белые волосы, давно нуждавшиеся в стрижке, одуванчиковой шапкой торчали вокруг головы. По словам полиции Солдотны, помимо работы гидом Хатчинсон еще был биологом и занимался наукой. Трокич, однако, не представлял, какую жизнь тот мог обнаружить в куске льда. Ну ладно, быть может, замороженного мамонта, если ему повезет. Им сообщили, что Хатчинсон был «вечным студентом» – в США это являлось большим достижением, принимая во внимание, сколько стоит учеба.

Он демонстративно вздохнул, увидев их. Не слишком профессиональное поведение для гида, подумал Трокич.

– Кто же послал вас сюда? Дорога-то длинная. И что вам надо? Я тут беру пробы льда для анализа. Вы в курсе, что жизнь присутствует даже в древнейших ледниках, которым сотни тысяч лет?

Нет, они этого не знали.

Хатчинсон взмахнул рукой.

– Подумайте об этом в следующий раз, когда будете содействовать глобальному потеплению. Что там может скрываться? Речь ведь идет не только о замерзших мамонтах и телах людей из каменного века. Там могут быть бактерии, которые не видели дневного света все то время, что на земле жили люди.

Энджи пыталась представить их, пока Трокич разглядывал покрытый снегом пейзаж. Они стояли в расселине между двумя горами, и глетчер напоминал извивающуюся змею, выпирающую из одной каменной стены. У биолога был такой вид, словно он собирался расколоть на куски весь глетчер, лишь бы найти что-то интересное.

– Как мы поняли, вы уже много лет работаете гидом в разных турагентствах здесь, на полуострове. Мы знаем, что женщина по имени Дебби с детьми была здесь в походе, вероятно, они шли какими-то пешеходными тропами.

Хатчинсон нахмурился и неохотно оторвал взгляд от глетчера. Почесал волосатую родинку на одной щеке.

– Дебби, Дебби… Красотка с длинными светлыми волосами?

– Да, наверное, можно и так сказать. – Энджи пнула снег носком сапога, и тот взвился фонтанчиком в воздух.

– А-а, я хорошо ее помню. Дебби Коннолли.

На мгновение все вокруг замерло. Трокич с Энджи обменялись взглядами, а его мозг уже работал на полных оборотах. Они совсем недавно допрашивали Адама Коннолли. Совпадение?

– Они просто хотели прогуляться, она и дети, – продолжил Хатчинсон, казалось, не замечая удивленного выражения на их лицах, – и я показал им дорогу к легким, безопасным маршрутам в холмах. А вечером до этого я пропустил с нею стаканчик в баре. Она колесила по округе в бегах от своего бывшего, который оказался настоящим психопатом. Его звали Дональд.

– А она говорила о ком-то, кого повстречала здесь? – спросил Трокич.

Хатчинсон уставился на него.

– Кто бы это мог быть? Скажите-ка, это имеет отношение к убийству того вулканолога? Это она сделала? Надо же. Никогда бы не поверил.

Энджи скупо улыбнулась.

– Спокойно. Вряд ли это она. Но мы думаем, что она, возможно, была знакома с Асгером Вадом.

– Она об этом точно не упоминала. Сказала, что они сходят в поход, а потом поедут дальше. На следующий же день. Подальше от Аляски и бывшего. Если бы она встретила тут интересного мужчину, наверное, осталась бы подольше. Но у меня сложилось впечатление, что у нее никого не было. К тому же я сам поинтересовался, есть ли у нее кто-то, а она ответила, что еще не встретила идеального мужчину.

Трокич задумался. Выходит, если она и познакомилась с Асгером Вадом, то между ними не было ничего, что могло бы вызвать ревность бывшего мужа. Внезапно их теория показалась ему тоньше, чем лед глетчера.

– А вы не помните, как звали детей? – допытывался Трокич.

– Ну кто же помнит имена детей десять лет спустя, когда все, что тебя интересовало, – это их мать? Она наверняка сказала, как их зовут, но это совершенно выветрилось у меня из головы. Но я помню, что ее старший сын жил в Штатах и как раз начал учиться в университете. Я запомнил это, потому что она беспокоилась о нем. Он проводил слишком много времени со своим отцом-психопатом. Парня звали Адам.

Трокича словно громом поразило. Адам Коннолли. Он мог забрать кукольный домик из хранилища в Анкоридже. Если только его мать сама этого не сделала.

– Вообще-то мы договорились с ней о свидании на следующий день после похода. До их отъезда. Мы должны были встретиться в том же баре в то же время. Я прождал ее весь вечер, но она так и не появилась.

Наступило молчание. Казалось, он над чем-то раздумывает.

– Самое странное, что она купила дочери плюшевую игрушку, от которой дочка была без ума и которую всюду таскала с собой. Но Дебби не хотела брать игрушку с собой в поход, потому что это было слишком неудобно, для нее не было места в рюкзаке. Поэтому она попросила меня подержать ее у себя до следующего дня. Но она так и не пришла. Я хочу сказать… какая мать не вернется за игрушкой своего ребенка? В общем, эта игрушка все еще у меня.