– Это что, материалы Асгера Вада? – спросил Трокич, увидев имя в шапке документа. – Это что-то уже опубликованное? Откуда это у вас?

Адам внезапно занервничал, а его брат, принесший бумаги, выглядел так, будто желал провалиться сквозь землю. Взгляд Адама блуждал по комнате – от желтого ковра на полу к принтеру на столе и затем обратно к Трокичу.

– Это просто кое-какие бумаги, которые Асгер сам для меня распечатал за несколько дней до трагических событий, – заявил Адам. – Можно назвать их заметками.

– Неужели? – спросила Энджи, смерив ученого подозрительным взглядом.

– Да. С тех пор они лежали на моем письменном столе. Хэнк учится на психфаке в университете, так что я попросил его зайти ко мне в офис и привезти бумаги. Они нужны для моей статьи. Трудно будет закончить ее без руководства Асгера.

Энджи прищурилась.

– Но они уже опубликованы, верно? – повторил Трокич.

Адам сглотнул и провел рукой по темным волосам.

– Нет. Я же сказал, это всего лишь заметки. Асгер делал кое-какие записи для себя лично, но он отдал их мне при нашей последней встрече. Он не собирался их публиковать.

Трокич бросил взгляд на Энджи.

– Можно мы их заберем?

Лицо Адама приняло испуганное выражение, и его брат тут же вступился. Он заправил длинные черные волосы за уши и холодно взглянул на полицейских.

– А разве не нужен ордер на обыск, чтобы конфисковать отсюда вещи? Пусть имя Асгера Вада и стоит на документах, но тот сам отдал их брату, а следовательно, теперь это собственность Адама.

Энджи послала в его сторону такой ледяной взгляд, что температура в комнате упала на пару градусов.

– Поскольку это не ваше дело, я попрошу вас выйти из комнаты и подождать за дверью, пока мы беседуем с вашим братом.

Парень фыркнул, развернулся и вышел вон, громко хлопнув дверью.

– Мы подумаем насчет ордера, – сказала Энджи, скрестив руки на груди. – А пока вернемся к тому, где вы находились в ночь на среду. Как уже отметил мой напарник, в вопросе нет ничего личного. Мы обязаны задать его. Особенно тем, кто был близок с Асгером.

Адам кашлянул и положил бумаги на письменный стол у окна. Казалось, он совладал с собой. Облизал губы.

– Получается, это вечер вторника. Ночь на среду. Так… Я ездил в Анкоридж за покупками. Мне нужны были продукты сюда, в пансионат. Потом мы с Хэнком заехали в бар, пропустили по кружке пива. Ну а потом я вернулся сюда.

– С Хэнком, вашим младшим братом, который сейчас за дверью? – спросила Энджи. – Значит, у вас нет алиби?

– Я приехал сюда во вторник поздним вечером. Нужно сдавать свой ключ на ресепшен, когда вы уходите, и получать, когда возвращаетесь обратно. Можете спросить там. В тот вечер за стойкой сидела кудрявая блондинка лет сорока. Она должна помнить, что я вернулся тем вечером около полуночи и попросил ключ. Насколько мне известно, Асгера с семьей убили после полуночи, так что, учитывая время на поездку сюда, я никак не мог успеть это сделать.

– В теории, – сказал Трокич, – вы могли взять ключ на ресепшене около полуночи, а потом вернуться в Анкоридж, тогда бы все выглядело так, будто вы провели ночь здесь.

Адам потер шею, очевидно, тщательно взвешивая свои слова. Наконец он сказал:

– Ладно, на это время у меня нет алиби. Вы ведь это хотите сказать? Но я его не убивал. И если вы думаете по-другому, вам придется это доказать.

– А что насчет Марии? Дочери Асгера? – спросил Трокич. – Вы ее знаете?

– Я видел ее пару раз, когда заглядывал в офис Асгера, а она сидела там. Милая девочка. Всегда веселая. Как понимаю, вы еще не нашли ее, раз спрашиваете?

– Нет, не нашли. Красивая девочка, – добавила Энджи. – Она вам нравилась?

Ученый фыркнул:

– Вы точно на неверном пути, если считаете, что я могу быть замешан в ее исчезновении. Она была мне не интересна. Она же всего лишь ребенок, черт возьми! Я едва перемолвился с нею парой слов. К тому же где мне ее прятать? – Он демонстративно повел рукой. – Сами видите, что ее тут нет.

– Мы просто проверяем, – предупредил Трокич. – И если есть что-то, что вы хотели бы нам сообщить, советуем сделать это сейчас.

Не получив ответа, он сменил тему:

– Вы когда-нибудь говорили с Асгером о личном? О семье?

Адам покачал головой.

– Он был не из тех, кто изливает душу. Хорошо относился ко всем, но не подпускал к себе близко. На самом деле я даже не уверен наверняка, нравился ли я ему.

– Похвальная честность, – прокомментировала Энджи, разглядывая рисунки пастельных тонов в рамках, украшающие деревянную стену.

– Кажется, вы говорили, что Асгер был хорошим другом, – заметил Трокич.

Адам пожал плечами и перевел взгляд за окно.

– Он был гораздо старше меня. Играл роль наставника, как я уже говорил. Мы никогда не стремились стать закадычными друзьями, но нам нечего было делить.

Трокич пытался раскусить молодого вулканолога. Что-то тут не сходилось. Чутье подсказывало, что Коннолли пытается извлечь выгоду из работы Асгера Вада. Законно или нет, сказать было трудно, но парень точно не выглядит удрученным. Возможно, он надеется стать ведущим ученым в области вулканологии вместо Асгера. Надо будет разузнать об этом в вулканической обсерватории. Это еще не значит, что Коннолли убил Вада, но было в молодом ученом что-то расчетливое, что не понравилось Трокичу. К тому же вулканический пепел оказался с Редаута. Означало ли это прямую связь с кем-то из университета или же кто-то просто собрал пепел на улице? Какой-то случайный прохожий?

– Хорошо, на сегодня у нас всё, – сказала Энджи. – Мы проверим ваши слова. Можете на это рассчитывать. Но вам нужно будет сегодня поехать в Анкоридж и дать официальные показания. Потом мы возьмем у вас образец ДНК, отпечатки пальцев и так далее.

– Что? Серьезно? Я что, под подозрением? Но мне правда некогда и…

– Мы будем ждать вас сегодня в течение дня.

– Но…

– Иначе мы приедем и заберем вас.

Когда они вышли из номера, Хэнк стоял в холле.

– Вы можете подтвердить под запись, что забрали эти документы в офисе брата? – спросила Энджи.

Тот холодно взглянул на нее.

– Конечно.

– Вы понимаете, что дача ложных показаний наказуема? Мы расследуем убийство и похищение ребенка. Так что не стоит защищать брата.

Он улыбнулся.

– Я никого не защищаю.

– И вы можете подтвердить, что провели с Адамом вечер вторника?

– Да, мы выпили пива в баре. Потом простились. Примерно в полночь или чуть раньше.

– Хорошо. Пока у нас все. Спасибо за помощь. Мы не хотим никому проблем, но наш долг – задавать вопросы.

Хэнк слегка расслабился.

– Удачи вам, – сказал он наконец.

Вернувшись к машине, оба напряженно обдумывали ситуацию. Они опросили администратора пансионата, но та не заметила ничего необычного и подтвердила рассказ Адама. Он ушел из номера во второй половине дня и сдал ключ. Вскоре после полуночи вернулся и забрал его. Она решила, что Адам пошел к себе в номер. Больше она его в ту ночь не видела. Однако она не могла отрицать, что в принципе было возможно, что Адам снова ушел.

– Даже не знаю, – сказала Энджи, стоя у машины. – Он выглядит довольно накачанным под этим своим костюмом. Сильный мужчина. Но какой у него может быть мотив? Может, какой-то научный спор? Вроде бы вулканология – не золотая жила. Никогда о таком не слышала по крайней мере. Тогда что-то должны были найти поблизости от вулкана. Золото, например. На Аляске раньше находили золото. Вот черт, похоже, я несу полный бред.

Трокич обдумал ее слова.

– Я склонен думать, что убийца был знаком с Марией и что целью была она. Возможно, Адам вернулся сюда, взял ключ, поехал обратно в Анкоридж, вломился в дом Вадов, убил их и забрал девочку.

– Глядите! – перебила его Энджи и указала в сторону деревьев. – Там сидит черный кот. На куклах из домика была шерстинка черного кота. Может, Коннолли его гладил. Кис-кис-кис! – Она присела на корточки. – Иди сюда. Кис-кис.

Кот бросил на нее короткий взгляд и кинулся бежать без оглядки. Через мгновение он исчез между деревьями.

– Дерьмо. Возможно, это был тот самый кот! – сказала Энджи и взглянула на Трокича. – Я вернусь в пансионат и спрошу, не знают ли там хозяина чертовой зверюги.

Минут через пять она вернулась разочарованная.

– На ресепшене говорят, у них нет никакого черного кота. То есть даже никогда не замечали такого…

Они уставились друг на друга.

– Вот дерьмо. Подумать только, если это был тот самый кот!

Энджи перевела взгляд на то место, где видела кота, но его там, понятное дело, не было.

– Ладно, – вздохнула она. – Поехали.

Машина медленно катилась по подъездной дороге, удаляясь от пансионата. Ветви сосен слегка покачивались под весом снега.

– Возможно, это все-таки был «наш» кот, – проговорила Энджи. – В таком случае Коннолли невероятно извращенный убийца. А ведь какой привлекательный мужчина… – Она помолчала. – Знаете, как-то он во все это не вписывается. Не могу представить, как он берет пистолет, приставляет его ко лбу ребенка, чью мать только что изнасиловал, спускает курок, а потом похищает сестру. Не могу объяснить, но это кажется неубедительным. Этот Коннолли… он производит слегка гламурное впечатление. Совсем другое дело – Гриффин. Насчет этого типа у меня дурное предчувствие.

– Тут не угадаешь, – сказал Трокич, вспомнив дело, где убийца ловко обвел его вокруг пальца. – За приятной внешностью может скрываться что угодно.

– И где бы Адам Коннолли мог спрятать девочку? – продолжила Энджи. – Скорее всего, он бы ее сразу убил и избавился от тела.

– Кажется, вы говорили, что в этом штате три миллиона озер…

Она взглянула на него, потом перевела взгляд обратно на дорогу.

– Я очень надеюсь, что мы найдем ее живой. Но меня все больше одолевают сомнения.

– А что с мобильником? Можно отследить перемещения Коннолли?

Энджи скривилась.

– Можно просмотреть историю звонков, но у нас, как только выезжаешь за пределы городов, покрытия обычно нет. Ты просто отрезан от мира. У некоторых есть спутниковые телефоны, но это редкость. Черт бы побрал этого кота!

– Может, стоит пока оставить его в покое, – покосился на нее Трокич. – Куклы, что были в домике, старые. С ними могло играть много детей, и у кого-то мог быть кот.

Она вздохнула и сказала, смиряясь:

– Вы правы. Я просто цепляюсь за соломинку. Подумать только, что девочку где-то держат… И мучают. Бедняжка… Я ничего не желаю больше, чем найти ее живой. Вот только после тех зверств, что мы видели, убийца ее просто так не отпустит.

Трокич смотрел в окно. Большой орел, коричневый с белой головой, кружил над соснами. Все вокруг казалось одновременно знакомым, как рутина допросов, и совершенно чужим и далеким от его обычной жизни. Эти места нельзя было увидеть по телевизору или на фото в альбомах, посвященных отпуску. Тут была одна из наименее населенных территорий в мире, где проще простого спрятать маленькую девочку вдали от наезженных дорог. И только деревья услышат ее крики.